Педро Парамо. Равнина в огне

С 1917 по 1986 годы стихией Хуана Рульфо было красноречивое молчание. Он исповедовал то, что можно назвать эстетикой выжженной земли: верил, что подлинная трагедия не терпит суеты и барочных декораций, а требует лишь голых фактов и сухих, как перекати-поле, голосов. Этот мексиканский классик, талантливый фотограф и сценарист, вошел в историю как автор самого громкого литературного безмолвия XX века. Написав всего два тонких тома прозы, он замолчал на тридцать лет, словно выполнил свою миссию проводника между мирами и больше не смел тревожить покой вечности. Однако именно этот аскетизм позволил ему стать предтечей «магического реализма» и вдохновителем Маркеса, хотя магия самого Рульфо лишена красок — она монохромна, как старая фотопленка. Темой нашего рассмотрения станет его magnum opus, повесть «Педро Парамо» — текст-лабиринт, ставший красивым мексиканским монументом в латинской Америке. Это произведение исследует метафизику смерти и памяти, погружая в пространство, где границы между бытием и небытием стерты ветром, а поиск корней оборачивается нисхождением в персональный ад.

Сюжет романа, на первый взгляд, укладывается в каноническую схему «путешествия-поиска». Хуан Пресиадо, исполняя предсмертную волю матери, отправляется в родную деревню Комала, чтобы найти своего отца, Педро Парамо, и потребовать с него «то, что он нам должен». Однако вместо буколической пасторали герой попадает в пространство онтологического распада. Комала — это город-призрак, раскаленная сковорода, где «земля лежит на углях преисподней».
Постепенно линейное повествование рассыпается на фрагменты, словно разбитое зеркало. Мы слышим голоса жителей Комалы, но вскоре с ужасом осознаем: все эти люди давно мертвы. И сам Хуан Пресиадо, являющийся нашим проводником, умирает на полпути (не от болезни, а от ужаса и шепотов), продолжая повествование уже из могилы, переговариваясь с соседкой по захоронению.
Через эту полифонию реконструируется образ самого Педро Парамо — жестокого касика (местного феодала), который своей тиранией, похотью и обидой на мир буквально умертвил целый город. Конфликт произведения носит метафизический характер: это противостояние Памяти и Забвения, Жизни и Смерти, где границы между ними стерты начисто. Это история о том, как личная трагедия одного наделенного властью человека (Педро) становится проклятием для целого социума.
Идея Рульфо глубоко укоренена в мексиканском менталитете, где смерть — не конец, а продолжение бытия в иной фазе. Однако в «Педро Парамо» это не праздничный «День мертвых», а бесконечное, тягостное чистилище. Рульфо показывает, что ад — это не черти и сковородки, а невозможность забыть и быть забытым. Души в Комале привязаны к земле своими грехами, обидами и недосказанностью.
Второй пласт смысла — социально-политический. Через фигуру Педро Парамо автор исследует феномен касикизма — системы неограниченной власти местных царьков, расцветшей после Мексиканской революции. Рульфо демонстрирует крах надежд революции: обещания земли и свободы обернулись властью тиранов, превративших страну в бесплодную пустошь. Автор говорит нам: абсолютная власть, лишенная любви и сострадания, стерилизует жизнь, оставляя после себя лишь пыль и эхо.

В сборник также входят рассказы (таких как «Лувина», «Скажи им, чтобы не убивали меня!»), где описывается жизнь мексиканского крестьянства после революции. Но это не соцреализм, это экзистенциальные зарисовки о людях, брошенных Богом и правительством на произвол судьбы.
Рассказ «Лувина» считается прямым предтечей «Педро Парамо». В нем описывается то же самое место, та же атмосфера уныния и ветра, сбивающего с ног. Если в романе Комала — это ад, то в рассказах Рульфо сама жизнь на мексиканском нагорье показана как преддверие ада.
Конфликт здесь чаще всего внешний и брутальный: человек против голода, человек против кровной мести. Стиль еще более рубленый и жесткий.

«Педро Парамо» — это не просто роман, а литературный монолит, сложный для восприятия и не стремящийся понравиться. Хуан Рульфо создал книгу-головоломку, где читатель должен сам собрать осколки чужих жизней в единый витраж. Автор не развлекает, он погружает в транс. Смысл прочтения этой книги не в получении удовольствия от сюжета, а в прикосновении к уникальному опыту смерти языка и памяти. Рульфо показал, как умирают надежды целой нации и как молчание может быть громче крика. Это великая книга, но любить её вовсе не обязательно — достаточно просто пережить.

Книга приглашает читателя немного побродить в параллельной реальности, при этом далеко от нашего месторасположения и от нашего времени бытия.

Мексика, начало двадцатого века. Там, оказывается, были в те годы тоже очень лихие времена — революции, смены власти, разруха, бандитизм и полное отрицание какой-то совести и нравственности.

Но автор этого романа (по объёму это скорее небольшая повесть) не стал идти традиционным путем жизнеописания героев. Презрев привычные линейные представления: герои - место действия — время действия, он смело и ловко играет со временем, которое от абзаца к абзацу скачет то плавно вперед, то большими скачками далеко назад, помимо этого он, оживляя мертвых, смешивает их с пока ещё живыми, ничего не поясняя, каждый новый пируэт надо распознавать на основании предыдущих поворотов сюжета. Такая игра на самом деле оказалась очень затягивающей. Несмотря на весь такой сумбур, через какое время начинает просматриваться цельный сюжет жизнеописания ужасного пассионарного подонка, одного из тех, вокруг которых концентрировалась жизнь бесправных мексиканских крестьян тех времен... Ну и нравы там были, в Латинской Америке, надо сказать... Мало сказать: я сильнее — значит я прав, помимо этого надо быть на голову остальных кровожаднее, безжалостнее и подлее.

Итак, вот такими прыжками и мазками выстраивается жёсткий кровавый сюжет. Но книга не была бы только из-за этого признана мировой классикой. Во всей этой отталкивающей безнравственности просматривается звенящей струной романтизм, любовь и людская память. Да, тут тоже нет ничего нового — известно, что даже у самых страшных злодеев есть душа. Но Хуану Рульфо удалось показать всё это с одной стороны — грубо и без прикрас, с другой — очень высокохудожественно, с третьей — необычайно авангардно, с четвертой - к каким-то щемящим душу лиризмом. Кубик Рубика тогда ещё не был изобретен, но вот у меня от от всей этой многогранности и красивой лоскутности содержимого возникла как раз ассоциация с этой головоломкой.

*

В очередной раз задумался, а нравится ли мне магический реализм. Я бы может и не стал задаваться таким вопросом, но есть настораживающие моменты, способные пошатнуть уверенность в положительном ответе. Ну вот смотрите, «Сто лет одиночества» не зацепил меня, «Педро Парамо» тоже. А вот «Осень патриарха» - прямо в сердечко. Слишком малая выборка, понимаю. И это я еще не уверен, принято ли относить к магическому реализму «Старик, который читал любовные романы» Луиса Сепульведы, который также занял укромный уголок в амазонской сельве моего сердца.

Я начал свое путешествие в Комалу буквально через несколько минут после возвращения из «Сомнамбулического поиска неведомого Кадата» Говарда Лавкрафта. Да и вообще почти месяц перед этим я читал только Лавкрафта. И еще не зная ничего о том, с чем мне предстоит столкнуться в этой самой Комале, ничего не зная о личности Педро Парамо, на поиски которого отправляется главный герой (это вначале он кажется главным), меня не покидало ощущение, что я все еще читаю Лавкрафта. Да, кажется, что я готов был встретить нечто мистическое в этом путешествии, но это было таким же заблуждением, как и до поры не покидавшее меня наваждение. Потому что я оказался тотально не готов.

Где же находится Комала? В нашем ли мире либо же в потустороннем мире, где властвует ползучий хаос Ньярлатхотеп (зачеркнуто) демонический (или демонизированный) Педро Парамо? Зачин истории не кажется странным, но первые нотки тревожного ожидания встречают читателя с погонщиком осликов, который дает Хуану Пресиадо ценные указания и тут же озадачивает. Далее Хуан добирается до Комалы, но недоумение только усиливается. Да что же за чертовщина здесь творится? Рационального объяснения не находится. Логика теряется в постепенно выползающей из стен ветхих домишек многоголосице и вьюге образов. Теряется в них и сам Хуан Пресиадо, вернее даже, его образ.

Как не заблудиться в Комале? Сидеть с блокнотом и скрупулезно делать пометки, периодически перелистывая назад, чтобы разобраться, кто же сейчас говорит? Распечатать текст, разрезать его и разложить в хронологической последовательности? Уж увольте, это все не по мне. Как мне кажется, единственный верный путь через Комалу – напролом, сметая постройки, локации, живых, мертвых, ослов, мулов, каррансистов, вильистов, просто бандитов, создавая в этом движении свою силу притяжения, которая позволит размотать клубок слоев и образов, кропотливо переплетенных Хуаном Рульфо. Возможно, только пронзив этот маленький по объему роман стремительным марш-броском за один день (а лучше за один вечер) я смог бы проникнуться его магией, но за 4 дня я намертво увяз и заблудился.

Я вовсе не нахожу сей роман плохим. Я не стремлюсь преумалить гений и талант Рульфо. Я, в конце концов, не ищу себе оправданий, но мне это чтение не принесло удовольствия. Иные образы зачаровывали меня в процессе, но слишком уж эта круговерть и фрагментарность отбили у меня вкус. Мне хотелось найти логичность и законченность, но я так и не понял, в самом ли деле Хуан Пресиадо умер в Комале. Мне хотелось сюжета с катарсисом, а не той горсти пепла, которая может символизировать как не получившие благословения души героев, так и мои ожидания от этого романа.

«Равнина в огне» оставляет еще более смешанные чувства. Рассказы сухи и лаконичны, как бесплодные гористые районы Мексики. В них нет магии, потому что даже ее высушило испепеляющее солнце. Зато реализма в них даже больше, чем проливающейся крови и страданий героев. Все рассказы – просто краткие фрагменты из жизни обычных людей. В очень немногих мне нравилась композиция, где сюжет подобен початку маиса, который постепенно очищают от листьев, открывая взору сладкие желтые зерна, которые еще нужно предварительно отварить, чтобы насладиться вкусовыми ощущениями в полной мере. Но вот большинство рассказов оказались початками иного сорта или же просто сырыми, а может слишком солеными или недозрелыми. На мой вкус в них не присутствует завершенности и целостности, зато присутствуют смерть, импульсивность, страдания и все та же многоголосица, пусть и в разных пропорциях.

В общем же получается скорее разочарование, потому как ожидания были самые радужные, но дымы от пожаров и столбы пыли, поднимаемые лихими всадниками, не позволили рассмотреть радугу. Да и пылающее солнце, раскаляющее землю под ногами, не позволило поднять голову, потому как сомбреро у меня, увы, нет.

Знаете то чувство, когда высокая оценка классика вызывает одновременно благоговение и скепсис? Габриэль Гарсия Маркес заявил, что это «самый прекрасный из всех романов, какие когда-либо были написаны на испанском языке». Маркес, прочитав Рульфо, понял, КАК именно нужно писать магический реализм.

Сюжет обманчиво прост: Хуан Пресиадо отправляется в деревню Комала, чтобы найти своего отца, Педро Парамо, выполняя обещание, данное умирающей матери. Но с первых же шагов по пыльным улицам Комалы читатель, как и главный герой, погружается в состояние тревожной прострации. Деревня оказывается миром-призраком, местом, где стерта грань между живыми и мертвыми. Голоса доносятся из темноты, тени ведут беседы, а прошлое не просто вспоминается — оно физически присутствует в настоящем.

Рульфо — не просто отец магического реализма; он его тончайший архитектор. Он не «рассказывает» историю, он заставляет вас блуждать в лабиринте голосов и воспоминаний без карты. Нелинейное повествование здесь — не стилистический прием, а сама суть происходящего. Вы, как Хуан Пресиадо, пытаетесь собрать воедино рассыпанные фрагменты пазла, и с каждым новым голосом из тьмы портрет Педро Парамо — тирана, любовника, грешника — становится все объемнее и призрачнее.

Эта книга — не о сюжете в привычном понимании. Она о настроении, о звуке шепота из-за стены, о чувстве вечного ожидания и неискупленной вины. Это литературный сеанс, где автор выступает в роли медиума, вызывающего души целого мира. И самое гениальное, что сам Рульфо признавался: он написал эту книгу, потому что не мог найти ее в библиотеке. Он создал произведение, которое искал, но не мог сформулировать, — и в этом есть какая-то магическая, высшая правда.

«Педро Парамо» — это вызов. Вызов читателю, привыкшему к линейным историям. Это театр теней, где вы одновременно и зритель, и участник. Это нечто, что остается с вами долго после того, как вы перевернули последнюю страницу.

Это прекрасная повесть или роман. Я знаю, что "Педро Парамо" был первым настоящим латиноамериканским романом, предтечей магического реализма авторов Южной Америки. И он и правда завораживает-- отдельные страницы, где герой попадает в город мертвых, слышит крики, голоса, а его собеседницы вдруг пропадают, как будто исчезают в тумане-- поражают воображение...
Мигель, сын Педро Парамо, приходит под конец ночи к тетушке-- почему вокруг туман и дым, тетушка?.. Я не нашел закомого городка-- как перепрыгнул на коне через высокую каменную изгородь-- так и не вижу ничего, кроме тумана, тетушка... Да ты умер, Мигель...
Такие моменты прекрасны.
А через бормотание и диалоги мертвых мы понимаем, какой негодяй был Педро, какие разбои, убийства и грабежи ежедневно происходили в горах, что террористы-повстанцы, что богачи вроде Педро Парамо и его отродья-- ужас, а не жизнь была у крестьян в Мексике...
Но для меня слишком много магии и убийств, под конец я устала и от мертвых, и от бандитов.
Слишком концентрированная проза, на мой взгляд-- так что 4 из 5 баллов.

Любовь к магическому реализму обязывала познакомиться с одним из первых представителей жанра. И хотя "Педро Парамо" с трудом подпадает под определение "магического", роман определенно интересен в своей мистической, потусторонней сути.
Роман можно определить фразой из него самого - "поток нестерпимо живых воспоминаний". Образы людей и воспоминания о событиях будто встают из пыли и образуют удушающую дымку над городком живых мертвецов. По крупицам памяти восстанавливается история городка, история Педро Парамо.
Роман получился довольно жуткий. На мой вкус у него больше общего с готическими рассказами 19 века, чем с магическим реализмом, к которому нас приучили Маркес или Фуэнтес. Но мне всегда казалось, что между двумя этими жанрами с разных концов мира есть что-то общее.
От рассказов в меньшей степени веет мистикой, да и призраки, мертвецы и прочая нечисть в них отсутствует. Зато есть безнадежная тоска, испепеляющая жара и полное пренебрежение ценностью жизни. Ну и в рассказе "Анаклето Моронес" ещё юмор внезапно оказался.

Педро Парамо
Мне было очень трудно сосредоточиться на сюжете. Мало того, что мне не очень знакомы мексиканские имена, и я в них путалась, еще и повествование скачет во времени без предупреждений. А сама книга как тихая песня, казалось что музыка в плейере ее заглушает, это первая книга, под которую я так и не смогла найти подходящую музыку (обычно читаю в транспорте, и музыка помогает заглушить отвлекающую внимание болтовню окружающих).
Странная книга про то, как все умерли и стали призраками, а может и не все, а может и не умерли, но призраками стали все равно. Где лежа в могиле можно услышать причитания соседей по кладбищу и непонятно ты еще на земле или уже в загробном мире, а привидений легко спутать с живыми.
Честно говоря, я ни черта не поняла, но процесс чтения мне понравился.

Равнина в огне.
Рассказы продолжают череду смертей, но они более простые и линейные, так что читались легче. Без мертвецов не обошлось, их в каждом рассказе как минимум один. Удивило в книге, где все больные, раненые или мертвые, отсутствие пошлятины. Одно из самых пошлых слов было "тискать". Даже непривычно как-то, как будто про смерть писать нормально, а про секс автор стесняется.

Книга включает собственно роман «Педро Парамо» и сборник коротких рассказов

Герой романа, Хуан Пресиадо, приходит в позабытый городок Комала – родину своей матери, по её предсмертной просьбе, с целью отыскать своего отца. В городке конечно все знают человека по имени Педро Парамо. Каждый расскажет историю, как все происходило. Не последовательно, порой прерываясь посреди действия, но всё же – если внимательно следить, можно представить как всё было.

Только этот каждый персонаж - тени, духи, давно умершие жители, отголоски которых видит Хуан то ли во сне, то ли наяву. Все они наводняют душу героя странными образами, страхом, ощущением, что и он сам уже не на этом свете, не в мире живых.

Рассказы как полотно истории – революций, смены правителей, бедности, восстаний, разбоев и разрухи Мексики периода начала 20 века – каждый затрагивает одну грань. А все они вместе создают впечатление безысходности, брошенности и усталости целого народа. Хуан Рульфо не делает политическую тему основой, вместо этого показывая понятные всем бытовые проблемы простых людей: голод, безработицу, измены, инцест, предательство, любовь и страсть, веру и религию, доброту и прощение. И этим тексты становятся интуитивно понятны, чувствительны и лиричны.

В рассказах чувствуется надрыв и грусть. Мне например запомнилась история, как отец их последних сил тащил на себе больного сына до ближайшего города, где того смогут вылечить, попутно его проклиная за то, что был плохим сыном. И рассказ "Нам дали землю" - когда мнимое подношение правительства – только попытка показаться заботящимся правительством, а люди из-за такого подарка получили тот ещё геморрой.

Да все рассказы, как и роман – со своей притчей на злобу дня, даже в современном мире.

Отдельно отмечу манеру повествования. Все тексты Рульфо написал от первого лица. Каждый герой говорит с читателем прямо, рассказывает исключительно сам – это хорошо. Мне было хорошо.

Надо ли говорить, что жанр магический реализм предполагает, что по сюжету никто не удивляется, когда мертвые говорят с живыми, прах восстаёт из пепла, кто-то воскресает, кто-то слышит голоса или предсказывает будущее, но все, абсолютно все воспринимают происходящее как норму?

А я за это и люблю магический реализм! Если вы тоже – читайте.

Мой любимый Габриэль Г. Маркес сказал о творчестве Рульфо так:

Если бы я написал «Педро Парамо» – я бы не переживал больше ни о чём и не опубликовал бы больше ничего в своей жизни

Мне здесь остаётся только сожалеть, что не читала его в оригинале.

Я сейчас вам такое покажу/расскажу! Перед вами книга, из которой вышел весь магический реализм. Г.Г.Маркес же и вовсе говорил, что "Педро Парамо" — самый прекрасный из всех романов, которые когда-либо были написаны на испанском языке.

Как вы могли догадаться, в магическом реализме ожидать обычных вещей не стоит. Сюжет этой книги — не исключение. Если быть кратким, то главный герой отправляется на поиски отца в деревню Комала и попадает в царство мёртвых, откуда нет возврата. Готовит читателя к такому путешествию сборник рассказов "Равнина в огне", который как бы предваряет роман.

Но вернусь к "Педро Парамо". Текст книги такой же магический, как и сюжет. Рульфо мастерски играет со словом, рисуя очень яркие картинки. А ещё автор в хорошем смысле убаюкивает читателя, как будто погружая в состояние транса. Думаю, что нужно это для того, чтобы незаметно перенести действия в потусторонний мир. Потому что чем дальше, тем больше первая линия (живых) будет перетекать во вторую линию (мёртвых), пока словно в песочных часах всё не окажется в другой плоскости.

Но это лирика. Рульфо прибегает к нетривиальным способам письма: повествование ведётся не в хронологическом порядке, за счёт чего рушится линейность произведения. Читатель оказывается в разных временных пространствах и подобно главному герою растворяется в тексте (теряет своё я). Кроме того, одни и те же события описываются ещё и от лица разных героев.

Кажется немного безумным, да? На самом деле всё это нужно для того, чтобы полностью стереть границы между мирами. И вроде все мертвы, но все как бы живы. Вот только живы где? И что будет с главным героем? Об этом читайте в романе.

Книгу тяжело найти, но она того стоит на все 100% процентов. Тот самый случай, когда такой шедевр обязательно нужно иметь в домашней библиотеке.