Подорож на край ночі

Начало романа в озвучке Евгения Терновского поначалу призвело на меня впечатление удара под дых. Уже давно книга не сбивала так с ног. Здесь каждое предложение было ударом наотмаш - столько силы и энергии Селин вложил в описание ужаса, через который проходит человек просто не хотящий умирать. На какие только отчаянные поступки не готов был пойти рассказчик, только бы не сложить свою жизнь на том побоище. Во всем этом есть такой спертый душок упадничества, пессимизма и все же жажды жизни, пусть она такая грязная, мерзкая, вонючая.

Первая часть романа (но не самая большая) посвящена Первой мировой войне, на которую рассказчик записался добровольцем в пору юношеского идеализма и пыла. Очень быстро он пожалел о своем поступке, навсегда пригнувшем его голову и сведшем его с ума. Правда, вся жизнь рассказчика была медленным уклонением от здравого смысла - сначала ужасы войны, потом ужас того, что происходило с людьми вокруг во время этой бойни. Здесь речь даже не о каких-то ужасных жертвах, а о самой бессмысленности человеческого поведения, которое ратовало за "жертвы", "патриотизм" и прочую муть, когда люди ложились под пулями как деревья в лесу на вырубку. Мне хотелось выписывать цитаты как безумной, что редко случается. Я обычно не цитатчик, но энергия слов Селина и весь этот ханжеский ужас, окружавший героя, перебирал мой каждый мускул.

Потом война для героя подошла к концу и началась его Одиссея по миру. Он оказывается в Африке, потом в США, возвращаясь обратно во Францию спустя время. Здесь все еще присутствуют веские описания и разящие с остротой ножей лучшего шеф-повара мысли, но выдвигается на первый план не только театр, на сцене которого все играют пьесу какого-то безумного демиурга, но и общая бессмысленность происходящего в целом. Дергаясь на своих ниточках люди упорно продолжают извиваться, пока не дойдут до точки, когда все.

Главный герой оказался как раз из таких. Он жил до начала войны, но потом его существование представляется просто медленным умиранием.

В самом начале юный по годам, но уже пропитавшийся страхом, Фердинанд встречает фигуру некоего Робинзона, который потом будет всплывать в его жизни снова и снова. Дочитав до конца, мне все не давал покоя вопрос о том, кто или что такое этот Робинзон, этот демон в жизни рассказчика, Макс Демиан французского Эмиля Синклера. При всей низости, подлости и червивости характера Робинзона и его постоянных подстав героя, рассказчик не может избавиться от своего более порочного и темного альтер-эго несмотря ни на что. Робинзон как бы лакмусовая бумажка для Фердинанда Бардамю.

Вот так честно и открыто. Фердинанд так пристально вглядывался в бездну, что... ну вы поняли.

Роман этот невероятно плотный. Селин пересматривает многие понятия о патриотизме, свободе, человеческой ценности и правах, лжи, философии, перечислять можно бесконечно, что его нужно срезать скальпелем по часям и изучать-изучать-изучать. Не во всём можно и нужно соглашаться с Селином, но погрузиться в его миры - это всегда тот еще трип.

Между 1894 и 1961 годами пролегла жизнь Луи-Фердинанда Детуша, более известного под псевдонимом Селин — фамилией его бабушки. Этот период вместил в себя две мировые войны, катаклизмы европейской истории, голод, революции и крах империй. Однако для литературы XX века Селин важен не столько как свидетель эпохи, сколько как ее безжалостный диагност и великий стилист, совершивший революцию во французской прозе. Врач по образованию, ветеран Первой мировой войны (ПМВ) с тяжелым ранением и перманентной озлобленностью на весь миропорядок, он ворвался на литературную сцену в 1932 году с дебютным романом «Voyage au bout de la nuit». Это произведение, принесшее автору всемирную славу, стало квинтэссенцией опыта «потерянного поколения», изложив его не элегическим языком Ремарка, Гессе, а грубым, обсценным, но музыкальным арго парижских улиц. Тема романа — тотальное и безысходное разочарование в человеке, войне, обществе и самой жизни.

Предметом произведения является пикарескное, или плутовское, странствие альтер эго автора, Фердинанда Бардамю, сквозь абсурд и грязь первой половины XX века. Повествование, построенное как исповедь, начинается с импульсивного, почти случайного решения героя записаться в армию накануне ПМВ. Этот поступок становится отправной точкой его одиссеи по кругам современного ада. Окопная реальность предстает не полем славы, а «международной бойней в состоянии помешательства», где патриотизм — лишь прикрытие для массового истребления. Выжив и получив ранение, Бардамю комиссуется, но его путешествие только начинается. Далее следует работа по контракту в африканских колониях, которая обнажает его звериную алчность и жестокость. После этого герой оказывается в США, на конвейерах заводов Генри Форда в Детройте, где человек низведен до функции придатка к машине, а затем в Нью-Йорке, городе обреченного одиночества. Вернувшись во Францию, он, подобно Селину, становится врачом и открывает практику в бедном парижском предместье, ежедневно созерцая нищету, болезни и моральное убожество своих пациентов. Финальной точкой его маршрута становится работа в психиатрической лечебнице, что выглядит как логическое завершение странствий в обезумевшем мире. Конфликт романа носит экзистенциальный характер: перманентное столкновение трезвомыслящего, но циничного и трусливого индивида с лицемерными и бесчеловечными институтами общества — армией, колониализмом, капитализмом и самой человеческой природой.

Посыл Селина радикален и бескомпромиссен. Его главная идея заключается в демонстрации универсального и неизбывного человеческого ничтожества, как физического, так и морального. В одном из интервью Селин так и формулировал свою задачу: «Меня волнует человеческое ничтожество... в наше время оно представляется мне единственным Богом». В отличие от гуманистов, верящих в возможность прогресса, или экзистенциалистов, оставляющих человеку свободу выбора, Селин не видит света в конце тоннеля. Для него зло, эгоизм и глупость — не отклонения от нормы, а сама ее суть. Он срывает все покровы с таких понятий, как героизм, долг, любовь, показывая их фальшивую, корыстную изнанку. Единственной разумной стратегией выживания в этом враждебном мире, по мнению Бардамю, является трусость и бегство. Селин, прошедший войну и видевший колониальную администрацию изнутри, выносит человечеству приговор, который не подлежит обжалованию, и делает это с едкой иронией и мрачным юмором.

«Voyage au bout de la nuit» — многослойнее русского перевода «Путешествие на край ночи». Оно позаимствовано из куплета песни, вынесенной в эпиграф: «Наша жизнь — это путешествие // Зимой и в Ночи // Мы ищем свой путь // В Небе, где ничего не светит». «Ночь» здесь всеобъемлющая метафора. Это не просто тьма или время суток. Это мрак человеческого существования, экзистенциальная пустота, в которой нет Бога, нет смысла и нет надежды. «Край ночи» — не географическая точка, а предел человеческого падения, абсолютное дно бытия, которого достигает герой в своих странствиях и в своем познании людей. Таким образом, путешествие Бардамю — это не просто перемещение в пространстве, а погружение в самую гущу тьмы, в сердцевину человеческой подлости и бессмысленности существования.

Селин добивается концентрированного сгустка пессимизма, мизантропии и отвращения благодаря своему революционному стилю, который критики назвали «petite musique», «маленькой музыкой». Он первым во французской литературе осмелился писать так, как говорят на улицах. Его язык — живая, разговорная речь, насыщенная арго, жаргонизмами и обсценной лексикой. Рваный синтаксис, обилие многоточий, имитирующих запинки и паузы устной речи, создают ощущение непосредственного, спонтанного рассказа. Этот стилистический прием позволяет не просто описать мир глазами героя, но буквально погрузить читателя в его поток сознания, заставить его физически ощутить смрад окопов, лихорадочный жар Африки и безысходность парижских трущоб. Подтекст романа анархичен и нигилистичен; Селин отрицает всю современную цивилизацию как таковую, считая ее грандиозной машиной по производству страдания.

В заключение стоит отметить, что «Путешествие на край ночи» — произведение столь же гениальное, сколь и спорное. Его стилистическое новаторство оказало огромное влияние на всю последующую литературу, от Генри Миллера до битников и последователей контркультуры. Однако роман имеет и очевидные недостатки, главным из них можно считать его предельную монологичность и монотонность интонации. Мир, пропущенный через фильтр сознания Бардамю, предстает однообразно-мрачным, лишенным полутонов. Стоит отметить еще и что перевод этого романа вполне себе невозможен, поскольку создание неологизмов и использование «крестьянской лексики», а также новаторское перестроение грамматики французского языка Селином ставит перед переводчиками на русский язык, возможно, невыполнимую задачу.

Эта одна из самых мрачных и пронзительных произведений XX века. Роман поражает своей откровенностью, цинизмом и антигероической природой повествования. Главный герой, Фердинан Бардаму, рассказывает историю своей жизни, которая проходит через ужасы войны, колониальные авантюры в Африке, бедность и духовную опустошенность.

Особенности книги:

1. Стиль написания: Селин использует разговорный язык, насыщенный грубостью и сарказмом, что делает текст живым и аутентичным. Этот стиль тогда был революционным и вдохновил многих писателей.

2. Тональность: Роман полон пессимизма, разочарования в человечестве и жестокого реализма, но при этом обладает черным юмором, что создает уникальное сочетание.

3. Темы: Автор обнажает бессмысленность войны, иллюзорность мечтаний и жестокость общества, погружающего индивида в отчаяние.

Эта книга — не просто чтение, а испытание, особенно для тех, кто не привык к откровенному цинизму. Она оставляет неизгладимый след, заставляя задуматься о смысле жизни, человечности и роли каждого из нас в этом мире.

Если вы цените глубокую, честную и эмоционально насыщенную прозу, то этот роман стоит вашего времени. Однако будьте готовы: он не оставит вас равнодушным и может потрясти до глубины души.

Смерть - естественный конец жизни любого человека. Видится она большинству мирной и в окружении праправнуков. Война - один из неестественных способов прекратить бренное существование человека на земле. Война - жестокая тварь, сводящая с ума, но заставляющая жаждать жизни, которая все равно ведет к одинаковому концу. Мы все вгрызаемся в жизнь, и те, кто смотрит в небо и видит звезды, и те, кто видит лишь нечистоты под ногами, и все бредем в своем путешествии на край ночи.

История, рассказанная автором, на основе пережитого им опыта, столь яркая и шокирующая натурализмом, для меня оказалась скорее неким экспериментом, за которым я наблюдала на расстоянии, делая пометки, записывая жизненные показатели рутинно и исключив любые собственные эмоциональные проявления. Даже ироничность автора, столь ценимая мною, скорее раздражала и отвлекала от наблюдений за... гниением капусты...

Селин неоднократно подчеркивает, что человек- насквозь прогнившее существо с отсрочкой, и предлагает вам понаблюдать за процессом. Потому, чтобы не испачкаться, приходится надевать белый костюм, манерно фыркнуть, и приступить к наблюдению за разложением горы овощей. В дневнике наблюдения отмечать, чем отличается запах гниющей капусты от запаха гниющей моркови, процент поражения гнилью, какова природа плесени, которая селится на порченых овощах? Есть ли член у капусты, и влагалище у моркови? И возможно ли, чтобы из этой компостной кучи вдруг проросло нечто прекрасное, если ветер подует в нужном направлении и принесет семена экзотических растений? И можно ли остановить процесс гниения, а еще лучше повернуть его вспять?
К сожалению, Селин считает, что ответ однозначен : "Доктор сказал в морг, значит- в морг!" Жизнь- это мучительный способ умереть. Если не война, то тяжелая болезнь или голод, или монотонный труд приблизят отсрочку гниения. Алкоголь, шлюхи, и поиск мерзостей в окружающих слегка скрашивают процесс, но не облегчают.

Каков же вывод из моих лабораторных наблюдений? История весьма добротна, но знакомясь с ней, лучше иметь под рукой банку полисорба.

Детское упрямство вынудило меня поставить себе задачу во что бы ни стало одолеть эту книгу. Я ещё в процессе, но впечатления уже требуют выхода.

Началось всё с обсуждения автора на ВК. Я говорил, что Селин (с которым я уже был немного знаком) мизантроп, книги его упаднические и ничего душе благородного мужа не дают. Мне отвечали, что Селин никакой не мизантроп - он любит собак, не поносит детей и вообще бесплатно лечил бедняков. На самом деле, никакого секрета тут нет. Селин действительно мизантроп и нигилист, но просто не радикальный и потому допускает в своём мировоззрении некоторые противоречивые детали. (Не могу не сделать ремарку, что любовь к животным - последнее прибежище мизантропа, апогеем чему служат те радикальные "зелёные", которые были бы не прочь, исчезни человечество за его вины перед природой.) И за "Путешествие на край ночи" я взялся, чтобы в будущем говорить о Селине более предметно.

Скажу сразу, что хотя книга мне не нравится - сам Селин мне симпатичен, но симпатичен вопреки. В нём есть какая-то достоевщина, какая-то радикальность, страдание, и этим он пленяет, хотя его взгляд на мир я не разделяю. То есть как бы они ни боролся против "психологизма", идеалов, ценностей, как бы ни пытался казаться грубым, он не какой-нибудь Буковски - он гораздо глубже. И это качество, лик автора, может быть, единственное по-настоящему ценное в романе. Именно оно заставляет удерживать внимание, когда всё остальное попросту надоело.

В плане подачи "ПнКН" ближе всего подходит к "Тропикам" Генри Миллера. Сюжета как такового нет - есть набор картин. Есть поток сознания: о чём вижу, о том и пою с максимально личным комментарием. (Обе книги затянуты донельзя и объёмом превышают нормальный средний роман, который я ограничиваю 350 страницами). Предложенные картины демонстрируют мытарства альтер эго автора Бардамю. Бардамю пытается в своём смысле быть "правдорубом". "Правдорубство" это ограничивается тем, что все скоты (я тоже), а ещё психопаты, поскольку пытаются загнать тебя на войну (в начале романа, после того как Бардамю обругал французов разными уничижительными словами, он в каком-то порыве записывается добровольцем на Первую мировую) и распотрошить; в мирной жизни все тоже скоты, всяк о своём брюхе думает, а на ближнего им насрать. Идеалы - болтовня. Главное - не подохнуть, заниматься любовью, пока не подох, да хорошо кушать. Как-то так. Это немудрящая философия не претерпит, насколько я понял, никакого изменения на протяжении многих сотен страниц. Кругом - мерзость, скотство, тлен, грязь, вонь, и сам ты такой же. Жуй.

Если вы почитаете, то узнаете, что Селину обычно ставят в заслугу отход от классического языка французской литературы (теряется при переводе) в пользу "языка подворотни". Чем это хорошо - я не понял. Конечно, вы не увидите у Стендаля такого, чтобы раненому солдату, зовущему маму, герой сказал (буквальная цитата, если что): "Да насрать на тебя твоей маме". Бают, что в оригинале книга написана матом, но утверждать не берусь. Зато у Стендаля и прочих вы найдёте, так сказать, живописание словом, проще сказать - художественность, какие-то интересные психологические наблюдения, обобщения. Поэтому я когда узнал из предисловия, что некоторые, прочитав Селина, начали считать всю остальную литературу пресной, я удивился. Нет, первые часа два эскапады Бардамю вызывают интерес. Ведь это не художественная литература - это буквально "железный стих, облитый горечью и злостью", который Бардамю выплёвывает в лицо читателю. Но потом этот однообразный мотив, который не поддерживается ни сюжетом, ни какой-то аркой персонажа, начинает утомлять и раздражать. Представьте человека, который постоянно говорит только о том, как всё плохо, все крадут, всё разваливается. Положим, какая-то часть правды в его словах есть. Но он говорит только об этом, час за часом, день за днём, меняя только имена и названия. Рано или поздно придёшь к тому, что встретив этого субъекта на улице, попытаешь свернуть в какой-нибудь переулок. Так и чтение Селина - оно выматывает. Не потому, что терзает душу страшными картинами. О тех же ужасах войны Юнгер в книжке "В стальных грозах" рассказал со всем тевтонским спокойствием (кстати, Эрнст Эрнстович, вспоминая единственную встречу с Селином ,сказал, что последний показался ему одержимым). А именно этой однообразной занудной тональностью без положительного содержания, без какой-то художественной структуры. Но одно книжка показывает хорошо - страшна не смерть, а именно нигилизм, обессмысливание, обесцеливание, сведение всех смыслов, всего содержания к нулю.

Завершая, скажу, что "ПнКН" это ведь ещё и самое читабельное произведение Селина. После, когда он поймёт, чего от него хочет публика и в каком направлении нужно развивать собственный миф, он окончательно оседлает этого конька "плевков в мир" и выработает фирменный стиль (кому интересно, что он собой представляет, отсылаю к книге "Из замка в замок"). Читать это будет в разы труднее и скучнее, чем "Путешествие".

Он страдал общим пороком всех интеллектуалов - пустословием.

Какая гадость эта ваша заливная рыба!

Не хочется превращать отзыв в извержение желчного вулкана, поэтому я постараюсь найти в книге что-то хорошее. Легко читается, это первое. Ну и в целом, понятно, почему произведение считается широко известным в узких кругах, это второе. Как любая ангажированная вещь, левая, правая, либеральная или консерваторская. В центре романа Нитакуся по имени Фердинан Бардамю. Возжелавший военных маршей и медалек, он отправляется на Первую Мировую войну. Вот серьёзно, именно так - сидел в кафе с другом, мимо прошла рота, Бардамю встал и пошёл. А дальше вся жизнь главного героя (вероятно, и жизнь до, поэтому он и побежал за бравурностью армии) это желание сбежать, сдаться в плен, холить и лелеять в себе животное, заботящееся только о совокуплении и здоровье внутренних органов - трусость не только на войне, но и по жизни.

Самое забавное, что на войне он встречает точно такую же крысу - Леона Робинзона. И как в ту самую бескрайнюю ночь они вместе старались сдаться в плен к немцам, чтобы уберечь от разворота бомбой свой живот, так и дальше их так или иначе сводит жизнь. То в Америке, куда мы снова бежим, потому что нет нам места на этой бренной, ничтожной, никчёмной земле, которая не только в военные годы хочет нас убить, но и в мирные - растерзать, то во Франции. Не отстаёт этот призрак человеческой трусости от Бардамю, маячит перед ним и увлекает в экзистенциальную бездну. После прочтения книги у меня один вопрос - какого чёрта так панически держаться за жизнь, если ты ненавидишь людей и всё, что делаешь. Если в итоге относительный мир ты находишь в одиночестве ночи - разве за чертой смерти не вечная ночь, которую ты настолько желаешь? Нигде нет герою места, ни в мире, ни за его пределами.

Отдельно хочется отметить рваность повествования. Мне было непросто сконцентрироваться на тексте, где Бардамю постоянно хватается за любые мерзкие возможности спасти свою шкуру или заполучить кусок послаще - и всё это перемежает умными речами о ненависти к миру из-за его ничтожности. Бедный, несчастный нигилист, либерал, пацифист, психически нездоровый врач или пациент (нужное подчеркнуть)! Одно словосочетание осталось во мне после прочтения романа - это было воспевание человеческой мерзости.

Вот что такое великий и хвалёный Селин.

Ярчайшее повествование о бездонной дыре тщеты человеческой. Рассказ о людской безысходности ведётся от разочаровавшегося в жизни Бардамю, которому как и его создателю Селину - есть что рассказать об этом. Первая мировая война, африканские колонии, Соединенные Штаты Америки, неблагополучный Париж, и всюду где бы не оказывался главный герой, везде он встречал злобу, меркантильность и беспросветную нищету. Автор большое внимание уделяет ужасающей бедности людей, и невыносимой несправедливости по отношению к ним власть имущих, с чем он сталкивался на протяжении всей своей врачебной практики.
Талантливый писатель, очень красочно и резко описал неприятные стороны социума, где почти в каждом абзаце можно найти меткую цитату:
"Жизнь - распухшее от лжи безумие", "Залог покоя маленьких людей - презрение сильных мира сего", "Тот кто не богат, всегда вынужден прикидываться, будто он приносит пользу".
Роман мне настолько понравился, что я даже не поленился и оставил первую рецензию на этом сайте!
P.S. А Робинзон и вправду "блистательно сдох", учитывая все факторы его жития.

Я редко бросаю книги на полпути: всегда остается вероятность, что неинтересно только начало, и, не дочитав, ты так и не узнаешь, что хотел сказать автор. Иногда случаются вдохновляющие открытия через много-много страниц после первой. Но эту я не осилила. Я уверена, что главная мысль, которую вложил в книгу Селин, заключена в каждом предложении и повторяется на все лады с первых страниц до последних: "война - это плохо. война - это плохо. война - это плохо." Да, я согласна, но разве это причина писать книгу? Нужно еще что-то: сюжет, дельные мысли, яркие впечатления...
"Путешествие на край ночи" напоминает дневник эгоистичного товарища мужского пола, который ни о ком, кроме себя, не способен думать (каюсь, в последнее время ощущение такое, что среди мужчин одни нарциссы, но это пройдет). В каждой строке - одни жалобы на дурную, неудавшуюся жизнь, испорченную войной, приправленные встречами с дамами, к которым у героя совершенно потребительское отношение. Я все понимаю, мирным людям, вынужденным воевать поневоле, не позавидуешь, но тем не менее, многие из них написали замечательные истории, которые вызывают слезы, сострадание, печаль или радость и веру в лучшее. А здесь нет абсолютно ничего. Теперь понимаю, откуда у книги столько негативных отзывов. Предполагала, что многим не понравились слишком честные и откровенные описания военных событий, но даже этого здесь не нашла.

Начало, посвященное первой мировой, позволяет надеяться на что-то типа Гашека или Хеллера. Но редкие вкрапления юмора быстро исчезают, сарказм перенасыщается злостью и выпадает в осадок. Остается только злость и обида неудачника на весь остальной мир.
Мир может меняться, но неудачника это не интересует - если отказаться от злости и обиды, то придется меняться самому. Это трудно, а работать автор не любит. Потому все вокруг гады, сволочи и извращенцы. Единственный положительный персонаж книги - проститутка Молли из Денвера.
Общее впечатление от чтения напоминает состояние среднего посетителя общественного туалета на трассе Саратов-Сызрань - жгучее желание вымыть руки с хлоркой и прокипятить одежду (а лучше сжечь).

Великолепный текст. Автора можно смело отнести к "потерянному поколению". Селин, по молодости участвовавший в войне, хорошо отобразил разброд в умах и настроениях целого поколения рубежа XIX-XX вв.

К тексту можно применить множество анти: антигуманистический, антибуржуазный / антикапиталистический, антиколониалистский и т. д. Само название уже несет в себе метафорический смысл. Ночь сродни тьме Конрада и по меткому определению Исигуро "зыбкий мир". Она затягивает и поглощает, вскрывает темные уголки человеческого существования, его инстинктов. После Голдинга мы знаем, что человек может намного быстрее деградировать, чем можно представить. Но селиновским героям предстоит обратная задача: пройти через превратности судьбы, через жестокости мира, через затягивающий мир ночи и остаться людьми. Селин априори принимает мизантропическое отношение к людям, но постоянно тоскует о настоящей любви (по правильному замечанию коллеги jonny_begood). Край ночи - это и крайние состояния, смерть (главным итогом трипа на край ночи именно она и является). Герой отрешается от мещанского существования буржуа ради полноты ощущений жизни. И эта полнота рождается через неустроенность, через балансирование на грани жизни и смерти.

В романе можно обнаружить множество параллелей с разными авторами. На ум сразу приходят Джозеф Конрад, Блез Сандрар, Генри Миллер. Причем параллель с последним еще и очень символична. "Тропики" Миллера называют его робинзонадой, а один из героев Селина - Леон Робинзон. Ну и, конечно, у авторов сильны линии герой/антигерой: Марлоу и Куртц, рассказчик и Женомор, Фердинан Бардамю и Леон Робинзон. Самое интересное, что у Селина в конце граница стирается и понять, кто герой, кто антигерой, сложно. Многие имена собственные в романе говорящие - Драньё, мадам Эрот, Леон Робинзон, что отчасти роднит Селина с нашими классиками XIX века.

Роман сильный. Рекомендую.