Июнь

Даже не знаю, с чего начать. Тот случай, когда понравилось почти все. Первое знакомство с творчеством Быкова оказалось настолько удачным, что теперь даже немножко страшно браться за другие его книги. 

В книге представлены три истории. Три разных героя, которых связывает только время и место повествования, а именно Москва начала 40-х.

Что касается атмосферы того времени, то автор передал ее превосходно. Интересно, что эта атмосфера передаётся не за счёт огромных описаний быта и жизни людей, а скорее за счёт чувства и переживания героев книги. 

«Июнь» читается взахлёб, с большим интересом. Буквально с первой страницы начинаешь переживать героям книги. Это все благодаря отличному сюжету и качественно проработанным персонажам. 

Главная же тема всего произведения - эта грядущая мировая война. На мой взгляд, в этой книге Быков пытается ответить на  важный и сложный вопрос. Могло ли человечество избежать самой кровавой войны в своей истории? Тогда казалось, что люди настолько погрязли в грехах, что только такая война может очистить их. Каждый из героев трёх историй, по-своему приходит к ответу на этот вопрос.

Помимо этого, в книге затрагивается много других тем, актуальных и сегодня. 

Без преувеличения одна из лучших книг, которые я читал в своей жизни.

Тема Великой Отечественной Войны в нашем обществе давно канонизирована.

Если про войну, то только с большой буквы. Чтобы был герой, подвиг, лишения и, конечно же, победа. Совершенная, абсолютная, наша.

В книге Дмитрия Быкова «Июнь» мы видим совсем другое.

Да и речь там, собственно не про саму войну, а про время накануне.

Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го.
В центре первой истории студент московского филфака Миша Гвирцман в свои лучшие годы.

Для него это время надежд, любви, нового жизненного опыта. О предстоящей глобальной войне он, конечно думает, но гораздо больше его волнует вопрос, как залезть под юбку однокурсницы, как не вылететь из института и чем разнообразить вечер.

До Быкова на постсоветском пространстве никто не говорил со мной о теме, так или иначе связанной с ВОВ, так запросто. Поэтому сначала я была несколько удивлена и даже обескуражена. Тут война через пару месяцев, а мы читаем о каких-то театральных постановках, о романах и первом сексе.

Удивительно, как война, разразившаяся в июне, стерла все то, что было раньше. Выжгла огнем. Не только в памяти людей, но и целых поколений. Сложно предположить, что за несколько месяцев, недель, дней у людей шла обычная жизнь. Кто-то поливал герань на подоконнике, кто-то писал стихи.

Удивительно, не так ли?

Вторая история рассказывает о журналисте Борисе Гордоне.

Он тоже живет в ожидании войны. Страдает от творческих мук, балансирует между женой и любовницей, пытается разобраться в собственных чувствах и мыслях. Подстроиться под меняющуюся реальность.
Основной акцент этой истории сделан на времени репрессий, но с позиции личной, а не политической. Какого это вернуться с прогулки по парку и узнать, что твоего близкого увезли в застенок. Без объяснения причин и права на надежду. Как мир, казавшийся таким огромным и потрясающим в считанные секунды сужается до зрачка чекиста, в котором мучительно пытаешься прочитать приговор, вынесенный не то тебе, не то всему человечеству.

История третья – мистическая.

Так я и не разобралась до конца, то ли это попытка автора добавить магического реализма в происходящее, то ли изящный способ сообщить о психических отклонениях главного героя - Игнатия Крастышевского.
Наш товарищ мистик, филолог и очень увлеченный человек.

Игнатий вершит судьбы мира, хоть кроме него об этом никто и не знает. Отправляет шифрованные послания «туда» и влияет на ход мировой истории.
Для меня фигура третьего персонажа стала олицетворением эпохи. Каждый верит, что может изменить мир, повлиять на маятник истории. Иногда эта вера принимает причудливые и комичные формы, но человеку нужно хоть во что-то верить.

Самое чудесное в этой книге – язык.
Я наслаждалась. Перечитывала, выписывала особо понравившиеся цитаты и диалоги.

Крайне оригинальное построение фраз, но при этом читается легко. Нет ощущения, что автор подбирал слова, выверял каждую букву. Зато есть ощущение огромного багажа прочитанной литературы, острого ума и оригинальности.

Нетривиальные сравнения, оригинальный порядок слов и все ради создания живой, атмосферной картинки.
Очаровательно.
Все три истории очень разные, но сольются в одну огромную общую и кровавую 22 июня, но рассуждения на эту тему автор оставляет на совесть читателя.

После прочтения захотелось прочитать, что же думают другие читатели. Нашла очень разные рецензии. Примечательно, что каждый отмечает именно ту историю, которая особенно запала в душу. Общего мнения о том, какая же из историй лучше нет. Видимо, это показатель действительно хорошей книги, каждый нашел что-то свое.

Еду на семинар, слушаю "Июнь". Читает автор. Читает ровно, быстро, почти без выражения, почти скороговоркой. Текст плотный, емкий. Отвлекаться нельзя ни на секунду. Я предельно сосредоточена. И вдруг остро больно, дыхание перехватывает, сердце бьется где-то в горле. Ничего не произошло. Просто очередная фраза выбивает меня из реальности. Выключаю плеер, сижу, дышу, думаю.
Назавтра снова берусь слушать. Иду через лес. И вот опять, такое! Останавливаюсь, выключаю, держусь за дерево, дышу, возвращаюсь.
Недавно узнала новый термин - "когнитивная поэтика". Это модно сейчас и очень современно. Тренд. Это про то, как текст на меня воздействует. Так вот Быков воздействовал. Текстом, голосом, словом, интонацией.
Я вернусь к этой книге ещё раз. Теперь хочу ее глазами прочесть, держать руками за твёрдую обложку, смотреть на буквы. Хочу прочитать своим голосом. Медленно и выразительно. Через какое-то время. Обязательно.
И, да, не болейте больше, Дмитрий Львович!

«Война была замечательным способом маскировать пороки под добродетели. Война отмывала, переводила в разряд подвига что угодно – и глупость, и подлость, и кровожадность».
⠀

События романа Дмитрия Быкова развиваются в тревожной обстановке накануне того самого июня, когда началась война.
⠀

Герой первой части книги, молодой поэт Михаил Гвирцман вылетает из ИФЛИ за то, что почти поцеловал однокурсницу на одной из вечеринок, что сочли за приставание.
⠀

Вторая часть романа рассказывает о тридцатисемилетнем журналисте, влюбившимся в эмигрантку, но продолжающем жить в браке с женой.
⠀

В третьей части мы знакомимся с мужчиной, решившим, что он обладает почти мистической способностью влиять на решения людей при помощи написанного определенным образом текста.
⠀

Впрочем, каждый из героев так или иначе связан с текстом. А текст в романе, кстати, крайне витиеватый. Смысл порой запрятан так глубоко между строк, что я, признаться, местами так и не продралась сквозь намеки, метафоры и запутанности.
⠀

Роман насквозь пронизан тревогой, безысходностью, неизбежностью, отчаянием. Сломленные судьбы на пороге войны, низкие помысли, трусливые души. Поэзия молодости и грязь лестничных площадок. Всё сплетено, высокохудожественно запутано, неоднозначно.

Имя Быкова всегда заставляет меня взять в руки книгу. Новое его произведение – «Июнь» – не исключение. Можно много говорить об уникальности этого автора, прежде всего, в отношении владения русским словом. Его книги всегда легко и приятно читать, наслаждаясь правильным русским слогом.
Новое творение состоит из трёх отдельных историй, практически не связанных друг с другом сюжетной линией, только временем – предвоенный год. Главные персонажи всех частей книги – Миша Гвирцман, Борис Гордон, Игнатий Крастышевский – абсолютно разные люди, связаны между собой одним и тем же второстепенным героем.
Один разочаровывается в людях, наблюдая, как человек ради своей выгоды становится другим. Второй видит, как человек может сломать себя, отчаявшись от страха и боли, и каковы последствия всего этого. Третий – живёт в своем придуманном мире.
Все истории не окончены, но не трудно догадаться, что же будет дальше. А дальше – дальше наступит Июнь. И мы то с вами знаем, что будет…. А герои – нет. По идее вся книга – это ожидание Июня, ожидание Войны, как страшного способа очищения от всего мерзкого и ненужного как в душах людей, так и в стране.
Мне кажется роман заставляет нас задуматься о сегодняшнем дне, о том, что сейчас происходит со всеми нами. Рекомендую к прочтению.

Выбор на эту книгу пал по двум причинам : во-первых, уже давно брат рекомендовал " почитай Быкова , мне нравится как он пишет" и , во-вторых, на сегодня литература, охватывающая темы "революция, гражданская война , сталинские репрессии" мне наиболее интересна. События в "Июне" хоть и попадают в этот период , но не совсем об этом.
Три истории, никак не связаны между собой, они об одном и о разном.
Миша Гвирцман - студенты - поэзия- предчувствие войны-любовь- секс , причем последнего больше.
Борис Гордон - возвращенцы- репрессии- предчувствие войны- любовь - измены, причем последнего больше.
Игнатий Крастышевский - литература- редактор-предчувствие войны-метод , понятно уже, что последнего больше.
Все три части понравились, причем..... вторая больше ) , в итоге соглашусь с братом и что-нибудь Быкова прочту еще.
P.S. Есть еще эпилог , он совсем небольшой, но .... Леонид- лес-репродуктор- начало войны.

Три никак не связанных между собой сюжетных линии, три совершенно разных по стилю повествования, три очень непохожих героя, три части объединены только одним - всё события происходят незадолго до сакраментального «Киев бомбили, нам объявили, что началася война». Подозреваю, что все персонажи «Июня», начиная от трёх главных, имеют исторические прототипы - кого-то я, скорее всего, не смогла опознать, своих знаний не хватило, кого-то с удовольствием узнавала благодаря заботливо разложенным авторским подсказкам.
Первая часть, наверное, самая насыщенная, в стиле романа воспитания. Для начала книги, пожалуй, чересчур слишком много «но» - Быков с первых строк заваливает читателя кучей имён с минимально очерченными приметами, в которые, к сожалению, совершенно бесполезно вникать, поскольку большая часть из этих персонажей никогда больше не появится. Характеры героев ощутимо «плывут» - да, понятно, что герой пережил серьёзные и неожиданные потрясения и перемены - но тем не менее, слишком уж кардинально это меняет его образ. Приметы эпохи, как мне кажется, смазаны - рассказ получился скорее вневременной, проставленные черты времени - Метрострой, аресты, ожидание войны - кажутся скорее заданной условностью повествования. Для сравнения - можно вспомнить «58 1/2: Записки лагерного придурка» - те же годы, та же прослойка, студенты, евреи-интеллектуалы, творческая интеллигенция - и сравнить историю из первых рук с Быковской стилизацией.
Но где-то на середине я была уже в полнейшем восторге по совершенно неожиданной причине. Героям условно 18-19 лет, второй-третий курс института, ранняя юность, взросление - а кроме того, можно смело уменьшить этот намеченный возраст до современных лет 15-17 - и как же тогда это будет здорово, честно и интересно, если рассматривать это в качестве повести об и для подростков! Среди той слащавой дряни в духе не то боевичков, не то комиксов, которую современные авторы кропают якобы для юношеского возраста - это просто великолепная литература.
Первая часть обрывается так внезапно и уже бесповоротно, что реально сложно отключиться от неё и заставить себя вживаться в новый рассказ и привыкать к новому герою. Но когда там появляются женские персонажи - это такая отрада и удовольствие! Жена героя, к моему огромному удивлению, показалась мне повзрослевшей и разочаровавшейся главной героиней Ефремовского «Лезвия бритвы» - схожие чувства я испытывала только раз, вдруг опознав в героине «Крейцеревой сонаты» постаревшую Китти из «Анны Карениной». Алю, к своей гордости, я соотнесла с реальным прототипом практически сразу, после упоминания о матери-поэтессе, и потом знакомилась с ней уже с трепетом и восторгом - даже если это фантазия Быкова и история не основана на реальных мемуарах, всё равно читала как будто про родного человека.
А в третьей части Быков закручивает такую бешеную центрифугу, что мне было уже не до скрытых цитат, хотя их там тоже предостаточно, я мозги по стенкам черепа собирала. По впечатлению вспомнились странные «загробные» главы из «Казуса Кукоцкого» - но Быков, пожалуй, разыграл сюр куда лучше и, опять же, литературнее.
В общем, удовольствие получила огромное. Как художественное произведение - и плюсов, и минусов предостаточно; как историческая справка - очень увлекательный и познавательный ребус; что касается идеологии, достоверности и реалистичности - много есть где скрипнуть зубами, но, как и с Оруэллом, спорить с Быковской версией советской антиутопии просто не захотелось; а как литература - для филолога просто пир духа, честь и хвала автору, порадовал.

Самая распространенная претензия к роману — что он "от головы". Мол, чего еще ждать от автора-филолога. И спланировано все, и герои — известные персонажи советского литературного мира (Давид Самойлов, Ариадна Эфрон и пр.). Но лично мне роман оказался очень близок. Такой знакомый герой первой части, как будто друг или однокрусник; прямо "мои" ощущения природы и (не смеяться!) погоды.
Что делать человеку (автору), если литература — это его мир. Если она и есть его реальность. Он пишет о ней. Это не делат роман "слишком литературным", это лишь говорит о фоне этого романа, а в подлинности и искренности ему не откажешь.
Первая часть — захватывающая эволюция внутреннего мира.
Вторая часть — захватывающий этический сюжет.
Третья часть — захватывающий бред сумасшедшего.
Объединяет все — одно чувство: предоощущение.
P. S. Не удержусь от антисравнения. Романам филолога-Водолазкина "Лавр" и "Авиатор", на мой взгляд, как раз свойственна "отголовность". Много продуманности, стилизации, идеальной структуры, понятной моральной нагрузки и пр. Мало — чувства, искренности, близости героев.