Моби Дик, или Белый Кит

Конечно, это банальность, говорить о ненависти, когда пишешь рецензию на "Моби Дика". Но уж слишком она здесь потрясает, сочится из каждой строчки. Вызывает настоящий ужас как своим масштабом, так и полнейшей неразумностью, бессмысленностью. Человек, ищущий возмездия там, где ему ничего не противостоит. Ну это как мстить урагану, горе, морю. Даже самый умный кит – это все равно животное, "тварь бессловесная". И причиненное им зло ни в какой мере не достойно мести, потому, что нельзя мстить природе, нельзя мстить инстинктам самосохранения. Он же не злодей, подкарауливающий во тьме, чтобы совершить свое злодеяние. Он защищался. И логично защищался, видимо. Учитывая описанные автором раны, впившиеся в кита гарпуны и остроги. Невозможно ожидать от сильного живого существа иной реакции, кроме как избавление от своих мучителей.

При постоянном упоминании автором, что Ахав был "старик", поведение его, мотивация, больше всего похожи на злобу ребенка. Когда он колотит палкой куст крапивы. Логика его поведения, доводы, да и сам смысл его "крестового похода" – именно борьба против чего-то обидевшего, но чему невозможно на самом деле отомстить. И выход у такой ненависти на самом деле один – самоуничтожение. Потому, что в такой борьбе невозможно победить. Даже уничтоженный куст крапивы не даст удовлетворения. Он не будет молить о пощаде или просить прощения. И кит, хотя он живой и его можно убить, тоже в общем-то не даст успокоения этому черному сердцу. Смерть кита не вернула бы капитану ногу, а главное – спокойствие его душе. Его можно было убить, но невозможно отомстить. Для Моби Дика не существует ни Ахава, ни его корабля и ловкой команды. Есть нечто, причиняющее боль и угрожающее жизни. Нужно защищаться и, если с первого раза они не понимают, напасть и уничтожить. Нужно быть очень злым и очень при этом сильно униженным, чтобы идти местью на такого врага.

Ну а второе, не менее банальное впечатление, это поэтичность романа. Кам можно было писать о таких пугающих и неприятных вещах, как китобойный промысел, такими словами? Это красиво, эпично, мощно и мелодично. Как роскошные хоровые арии в опере. Это во многом увеличивает объем романа и размывает эмоциональный накал лирическими отступлениями. Но когда дело доходит до финальных битв, то мелодичность и поэтичность не пропадают. Они переходят в уста героев, в их мысли. И это лишь усиливает общее впечатление масштабности произведения. Этот роман в большей степени эпическое музыкальное/поэтическое полотно, нежели в классическом понимании роман-приключение. И с соответствующим настроем эту его сторону можно не просто прочитывать по диагонали, а смаковать и наслаждаться. Кстати, хотела бы я увидеть рок-оперу по "Моби Дику" от Уэббера и Райса. Вот было бы мощно!

C.R.
Ох, какой же отличный Ахав на обложке этого издания! Сразу настраивает на соответствующее отношение. Мерзкое воплощение зла и ненависти.
Конечно, на подавляющем большинстве обложек изображен белый кит, и в самом своем финальном моменте (уничтожение вельботов, самого корабля и т.д.). И рядом бедные погибающие люди. И глаз кита такой злой. Но именно на этой обложке показан настоящее зло этого романа.

Но такие картины все равно поражают воображение. Человек, все таки, совершенно безумное создание – идти маленькими лодочками на таких монстров...

Моя и одновременно не моя книга. Такое бывает, но редко. Когда ты с дрожью ждешь, что же будет дальше, но в то же время с усилием заставляешь себя переворачивать страницы. Почему так? Не знаю. Очередная порция завышенных ожиданий? Вполне может быть. Но как бы то ни было, впечатления скорее нейтральные, чем восторженные.

Неровное, прыгающее от темы к теме, от мысли к чувству повествование волоком протаскивает читателя мимо капитана Ахава и команды "Пекода" к сумбурным фактам о китах и байкам китоловов с такой скоростью, что ты не успеваешь насладиться ни тем, ни другим. Но в тоже время на всех поворотах романа красной нитью проходит мысль о том, что человек ничтожен в сравнении с Природой и все его попытки покорить ее - тщетны.

Лично мне больше всего понравилось в романе то, что strannik102 окрестил "производственной маринистикой" - ну когда бы еще в здравом уме и трезвой памяти я взялась за скрупулезное описание строения кита, быта китобоев и эпоса, посвященного китам? Но в тоже самое время мне чертовски не хватало Веселого Роджера, пиратского азарта и того запаха моря, который иногда внезапно начинает просачиваться сквозь страницы книги. От "Моби Дика" попахивало разве что китовым жиром и разогретыми на солнце внутренностями большой и могучей рыбы, ставшей жертвой того, кто почему-то считает себя венцом природы. Хочу теперь срочно сгладить впечатление каким-нибудь стоящим пиратским романом.

130/300

«Моби Дик, или Белый Кит»
Может сложиться впечатление, что рукой Германа Мелвилла водил какой-то психологический синдром. Роман о безумном плавании китобойного судна с безумным капитаном на борту за безумным животным насквозь пропитан литературным безумием.

Когда Умберто Эко творил свои мистификации, понятна интеллектуальная сила и эстетическое лобби человека XX века. Но если в середине XIX столетия автор бульварных приключенческих романов зарывается в энциклопедический хаос, густо сдобренный протестантским символизмом, то как будто навечно выпадает из пространства-времени. «Моби Дик», безусловно, прекрасно подтягивается ко времени выдыхающегося модерна, чтобы замечательно влиться в иллюзионистский хор постмодернизма. Хотя на самом деле порожден последствиями бурного и эффектного романтизма.

Роман Мелвилла поглощает внимание и переваривает сознание тем, что голосок безвестного матроса, решившего подзаработать денег тяжелым и смертельно опасным плаванием, постепенно разгоняется до трубы Иерихона, громящей границы разума как свидетеля реальности.

Да, с самого начала Измаил не внушает доверия своей образованностью, прячущейся под маской моряцкого нахальства. Очень долго он водит за нос поисками работы, наблюдениями за забавным дикарем, приготовлениями к плаванию. И вот в этом плавании начинает происходить запредельное.

И тут сразу хочется сказать, что выражается оно не столько в ставшей культовой погоне Ахава за белым китом. Это самое зрелищное, драматичное, сюжетно лакомое. Хотя литературно не слишком-то впечатляющее. Сюжетец давно уже осмыслили в его библейско-символической основе, подивились упорству человеческого духа, борющегося с дьяволом и богом, чтобы доказать свое превосходство на земле. Но Измаил был избран Богом не только для этого.

Постепенно на читателя начинают сваливаться научно-популярные фрагменты, будто он не паруснике путешествует, а штудирует в кабинете трактат. О китобойном промысле, о самих китах, о всякой всячине, режущей жанр без ножа, вгоняющих современников в недоумение. Да и потомков, признаться, тоже. Невольно в этих естественнонаучных и историографических отступлениях начинает чудиться ирония, а то и средневековая сатира. Все оказывается лишь игрой человеческого разума, набором случайных озарений, знаний, наблюдений, наспех подшитых и раздуваемых ветром бессознательного.

Какие же карикатурно сочные, до нелепости вычурные, призрачно самодовольные сценки происходят на «Пекоде», затмевая бормотание одноногого капитана! Кажется, что команда корабля превратилась в оперных героев, наделенных несвойственным их природе и положению образованием, поэтичностью, философской осознанностью. Они любят изъясняться о себе в третьем лице и будто представляются персонажами шекспировской пьесы, где должны поразить зрителя отборными ругательствами и онтологическими откровениями. Впрочем, до конца столетия еще на французской сцене нечто экзотическое продолжало выходить из-под пера Викторьена Сарду.

Четверть века отделяет роман Мелвилла от поэмы Льюиса Кэрролла «Охота на Снарка». И как же заманчиво приложить гимн нонсенсу к отходной романтизму, чтобы получить ключ к потрясению и сопротивлению, испытываемому от «Моби Дика». Обреченное путешествие за фантомом одержимости, ломающее традиции, модель мироздания. Это насмешка одаренного и измученного видениями человека, выпавшего из среды, из времени, из чувства меры, предписанной обществом. Поэтому спустя значительное время в тексте Мелвилла открылись глубины, приличествующие пережитым катаклизмам.

«Билли Бадд, фор-марсовый матрос»
«Истинная история», случай на корабле, показывающий изнанку человеческой нравственный системы, в руках Германа Мелвилла обрастает публицистичностью и почти фантастическим символизмом. Фабула укладывается в нескольких словах – молодой и харизматичный матрос погиб из-за зависти и под давлением системы. Физическое насилие и нарушение субординации карается беспощадно. Но как же пронзительно и сильно автор осуждает насилие психологическое.

Мелвилл в сюжете ищет понимание своего исторического века, когда просвещение вроде бы уже должно взять верх над атавистическими представлениями о мироустройстве. Когда христианство должно уже выйти из сумрака и служить любви, а не угрозам. Отвлекаясь на лирические отступления, Мелвилл ищет философского разрешения. Но находит его в трагедийной эмпатии. Он зарывается в психологическую разорванность своих персонажей, их исковерканные трудной жизнью на корабле души, чтобы обнаружить ментальные нарушения. По традиции, они во многом выражаются через внешность, почти маски, как на театре, не дающие зрителям запутаться между злом и добром. А для Мелвилла граница между двумя этими понятиями проходит довольно резкая. Разве только на стыке света и тьмы играет образ капитана Вира, угодившего в классицистскую бинарность.

Но прежде всего, конечно, повесть в переводе Ирины Гуровой вводит в медитативное счастье литературного языка, который кружит, запутывает и подвешивает на нитках старинного изящества.

«Веранда»
Неожиданно встретить у Германна Мелвилла викторианский рассказ, сотканный из восторженной поэтичности и летних, нежный красок. Рассказчик приезжает в дом в глуши и надеется встретить там фей. А знакомится со странной девушкой Марианной, которой ведом переход на другую сторону. Почти бессюжетная лирика, насыщенная фантазиями, вдохновленными образами «Сна в летнюю ночь» Шекспира может поспорить по силе с современными авторами фэнтези. Почти не ощущается старомодный стиль. Только Мелвилл, верный себе, привязывает повествование к историческим событиям, не преминув упомянуть, что происходило в мире в 1840-е годы. Политические рифмы обеспокоенного судьбами мира автора, однако, истаивают в фантазмах. Не трудно догадаться, что морские метафоры и сравнения, видения экзотических стран тоже просачиваются в размышления героя.

«Писец Бартлби»
Еще одна неожиданность от Германа Мелвилла. Переход от романтизма к реализму в диккенсовских тонах здесь слышен отчетливо. Владелец юридической конторы никак не может избавиться от молодого переписчика со странным поведением. Бартлби становится навязчивой идеей, кошмаром, проклятием рассказчика. И хотя ничего потустороннего в рассказе не происходит, налет таинственности, непостижимости, фантасмагоричности открывает непривычную изнанку бытия. Сразу отмечаешь иронию, с которой создан текст. Ведь повествователь обладает литературным даром, подмечая в своих подчиненных и других сатирические черты. В рассказе немало сценок, построенных на столкновении характеров, звучат социальные мотивы, подчеркнуто милое чудачество и хитроумие простых людей. Но вот все они натыкаются на совершенно непонятного, необъяснимого человека, который совмещает в себе кротость и волю. И обезоруживает окружающих, не способных применить к нему насилие, даже положенное по закону. Мелвилл проносит через историю горечь и удивление от того, что существуют в человеческом мире силы, которые нельзя назвать злом, неудобно окрестить помехой, но они могут разрушать привычный уклад, построенный на договоренностях и правилах.

«Бенито Серено»
Повесть в духе авантюрно-психологического триллера по закрученности сюжета не уступает произведениям Стивена Кинга. Здесь есть всё, на чем сделал славу современный мастер: непредсказуемый напряженный сюжет, наблюдения за самыми простодушными и коварными проявлениями человеческой натуры, много подробного насилия.

Американский капитан встречает по пути потрепанное испанское судно, где от команды остались лишь жалкие крохи да молодой незнакомец с признаками душевного недуга. Корабль же переполнен неграми (будем их называть как в оригинале Германа Мелвилла). Подробно рассматривая фрегат и вникая в подробности бедствий, главный герой убеждается, что тут не всё чисто. Но только его дружелюбие гасит тревогу.

Выясняется, что ситуация на корабле обратная. И бывшие рабы захватили власть, перебив большую часть испанского экипажа. И только случай и отчаянный шаг Бенито Серено, капитана горестного судна, позволяет спасти испанцев и наказать злодеев.

С удивительной мощью Герман Мелвилл сплетает повествование из мелких описательных подробностей и искусно создает жуткую атмосферу. Он то дает намеки для читателя об истинном положении вещей, то дает голос своему корреспонденту, чье простодушие не позволяет развиться подозрениям в коварстве. По силе исследования человеческой души писатель может сравниться с позднейшими достижениями в литературе. И даже колониальная оптика здесь не кажется недопустимо противоестественной. Предводитель бунтовщиков Бабо умен, хитер и образован. Конечно, у Мелвилла слышны отголоски романтического символизма – и он наделяет злодея малым ростом, у которого в подчинении наивный великан. Но к его происхождению это вроде бы не имеет прямого отношения. Жестокое насилие, которое творили восставшие рабы, лицемерие не могут быть оправданы их рабским положением.

Предрассудки, тем не менее, еще просачиваются у писателя болезненными эпизодами. Американец смотрит на негров свысока, патерналистски умиляясь из дикарским с его точки зрения повадкам, ужасается песням женщин, называемым не иначе как воем. От этого хочется защититься, списать на эпоху, внутренне не согласиться, чтобы принять захватывающее мастерство.

«Торговец громоотводами»
Ироничный рассказ, пародирующий готическую атмосферу. Посреди ночи, в грозу, к рассказчику стучится велеречивый чудак, в котором тот опознает торговца громоотводами. Пришелец устраивает целое представление, почти гипнотизируя рассказчика рассказом о своем ремесле. Диалог героев представляет собой блестящий образец риторики, с элементами абсурда и эксцентрики. Безусловно, на первом плане в рассказе можно увидеть сатиру на коммивояжеров, ради наживы на людских страхах готовых прибегнуть к самым изысканным доводам и проклятиям, затрагивающим святые основы. Но вместе с тем открывает в наследии Германа Мелвилла еще одну литературную ипостась. Даже обидно, что малая проза писателя остается в тени постромантического романа, являясь, по сути, более совершенными по форме и стилю произведениями.

«Энкантадас, или Заколдованные острова»
Очерки о посещении Германом Мелвиллом Галапагосских островов вполне укладываются в традиционный жанр путевых заметок. Обладая даром художественного слова, автор, тем не менее, претендует на определенную степень документальности. Географическое, натурное, историографическое описание, истории людей при всей старательной точности изобилуют таким количеством поэтических метафор, языковыми красотами, эпитетами, что поражают воображение читателя, обращаются ко всем его чувствам. Рассказчик не ученый, его интересует не естественнонаучные положения, а то, какие радости дарит человеческому воображению далекие и враждебные острова.

Самое увлекательное – несколько историй об оставленных на островах людях. Они записаны тоже по следам реальных событий, но превращены в поэтические драмы. Представительница индейского племени чола была оставлена на острове вместе со своим мужем и братом. Став свидетельницей гибели обоих мужчин, она долгие месяцы жила в ожидании спасительного корабля, как Крузо. Мелвилл мощно описывает жизнь Хуниллы, где поразительным становится не то, как она обустроила свой быт, а не обезумела от горя и бесплодного ожидания. Драматический накал в эпизоде, где она в последний момент дает о себе знать уходящему кораблю, сменяется не менее страшной сценой. Хунилле приходится оставить на острове собачек, потомков оставшихся вместе с ней. Те бегут вдоль берега, отчаянно провожая бросившую их хозяйку.

Со всеми антропологическими заблуждениями Мелвилл пересказывает историю отшельника Оберлуса. В его безобразном облике и порочности обнаруживается влияние шекспировского Калибана (что подтверждается и цитатой). В образе злодея, жестокого, подлого, жаждущего власти над живыми существами и ненавидящим людей, нашли отражение представления своего века. Оберлус, противостоящий цивилизации, порядкам и законам, у Мелвилла вырастает до густого обобщения. Писатель, который пересказывает историю персонажа с чужих слов, прямо упоминает, что отредактировал полученные источники в соответствии со своими представлениями о характере Оберлуса. Он творит миф в соответствии со своими убеждениями, испытывая отвращение ко злу и создавая его преувеличенное воплощение.

Оппозиции добра и зла, благородства и подлости, веры и безбожности Мелвилл видит в Заколдованных островах, проявляющих, просвечивающих насквозь человеческие души. Экзотика, пограничные психические состояния, атмосфера бесплодия и враждебности тревожит сердца впечатлительных читателей. И позволяет им, сидя у теплого камина, пережить чудеса мира божьего.

«Башня с колоколом»
Готический рассказ с присущей Герману Мелвиллу глубокой религиозностью. Из-за одержимости главного героя и инженерного гения атмосфера в чем-то перекликается с романом Уильяма Голдинга «Шпиль». Только Баннадонна у Мелвилла изначально предстает темным гением, жестоким, способным на экзальтированное убийство. Строительство колокольни, отливка колоколов и, наконец, финальный таинственный монстр – порождение гордыни в гениальном, но нравственно ущербном человеке. Даже не совсем человеке. Герой кажется монструозным, приносящим невинного человека в жертву своему замыслу. И пролитая кровь взывает к страшному отмщению, которое его настигает.

Подробное историческое и техническое описание плавно перетекает в поэтичный, леденящий кровь сюжет. В этом поэтика Генри Мелвилла не дает сбоев и остается непревзойденной. Опыты постмодернистов, в том числе Умберто Эко тоже зашкаливают эрудицией, но это игра. Здесь же искренность и непосредственность высказывания, чтобы зафиксировать мерцающую ткань бытия.

«Два храма»
Чрезвычайное упоение стилем Германа Мелвилла позволяет почувствовать индивидуальный вкус его прозы с шлейфом предшественников, таких как Эдгар Аллан По. Создавая острые сюжеты, наполненные сумрачной тревожностью, переходящей в ужас, писатель создал живописные картины, архитектурные шедевры, распирающие своей вечностью скудную ткань бытия. Изумительный подбор красок-эпитетов, с которым он воссоздает облик храма и службы, от осязаемой твердости и до эфирных звуковых и цветовых полотен, накрывающих пульс живого и тленного тела, избавляет от тягости времени. Храм как символ вечности и читателя погружает в эту непостижимую и манящую вечность.

Вместе с тем Мелвилл в рассказе открывает неожиданную дерзость в отношении христианского мировоззрения, пронизывающего все его наследие. Герой рассказа попадает в две противопоставленные ситуации. Пытаясь укрыться в американском храме, он встречает лишь грубое отношение сторожа. Тогда как в Британии его ждет неожиданное радушие. Цепко подмечая физиологические детали, которые, по тогдашним представлениям, выражали и душевный склад людей, писатель, однако же, выясняет, что отвратительный или нескладный облик не всегда является результатом характера, порочности, душевной и интеллектуальной ограниченности. Мальчик в лохмотьях, который угостил пивом янки, не нашедшего даже пенни, хотя это его хлеб, в глазах рассказчика приобретает чуть ли не ангелические черты. И да, в Лондоне храм вовсе не церковь, а театр. Обстановка там производит на рассказчика куда более благостное впечатление и возвращает веру в человечества. Чего он не находит даже во время литургии у себя на родине.

Достаточно провокационное сопоставление. Но оно страстное, патетическое и изображенное с сочностью и чувством настолько, что в нем не слышится ничего богохульного. Ведь речь идет не о зданиях, а о людях, которые туда входят.

«Счастливая неудача»
«Случай на реке Гудзон» Германа Мелвилла – образец юмористической прозы в его жанровой коллекции. Рассказчик насильно становится свидетелем и летописцем эксперимента своего дядюшки. Тот решил опробовать свою машину для осушения болот и тащит компанию в довольно опасное приключение на реке. В маленькой газетной зарисовке ослепительно отразился век непрошибаемых энтузиастов, эксцентричных патентов, ощущения могущества человека над законами мироздания. И, конечно, скептицизм по этому поводу. Мелвилл через своего героя смеется над запальчивостью изобретателя, готового погибнуть самому, утащить за собой верного слугу и племянника ради идеи. Но рано еще владычествовать человеку над стихиями и, к счастью, дядюшка терпит неудачу. В оксюмороне заглавия заключено прощение вздорности характера и бесплодной бодрости ума. Он приходит к заключение, что добиваться в жизни нужно только счастье. А всё остальное Господом обречено на неудачу, приносящую душе мир и покой.

«Скрипач»
Интересно у Генри Мелвилла встретить развитие мотива из пушкинского «Моцарта и Сальери». Мелвилл написал свой рассказ почти на четверть века, поэтому если и нет прямой связи, то не случайно в тексте слышится «Когда бессмертный гений … озаряет голову … гуляки праздного». Драматург Хелмстоун тяжело переживает резкую критику на свою новую пьесу, когда друг знакомит его со странным персонажем Гобоем. Тот с детским восторгом смотрит на выступление клоуна. Простодушие вызывает в рассказчике приступ снобизма, а потом и возмущения, когда выясняется, что Гобой -гениальный скрипач, которым тот заслушивался в детстве. Но Хелмстоун всё же покорен и сдается перед талантом. Ироничный финал в духе эпохи – драматург начинает брать уроки музыки. В рассказе не столько рассуждение о степени гениальности, сколько о способности человека наслаждаться не только высокопарными и элитарными вещами. С журналисткой проницательностью Мелвилл обрисовывает характеры и ситуации. Безусловно, бунт против веселости у героя вызван подавленностью от собственной неудачи. Но история обрастает юмористической моралью и уроком жизни.

«Рай для Холостяков и Ад для Девиц»
Два очерка Германа Мелвилла в публицистической манере, вдохновленные его пребыванием в Лондоне. С одной стороны юмористическое описание досуга и кутежей братства юристов. По-доброму писатель смотрит на черпающих жизнь людей. Их застолье, беседы, остроумие, развлечение вызывает в рассказчике своего рода, путь и ироничное, но восхищение. С другой стороны он тут же дает представление о жестоком труде на фабрике, которым занимаются девушки. Метафоричное, живое перо автора подмечает детали и сценки, его пытливый ум въедается в сам процесс производства. А мораль этих очерков, конечно же, социально едкая. Пока успешные обеспеченные мужчины не стремятся поменять свой холостяцкий статус, незамужние девушки погибают от несправедливости и бедности. Два несовместимых мира, где нет исполнения одного из важнейших человеческих предназначений – брака. Кстати, о любви в произведениях Мелвилла и вовсе как будто речи нет.

«Джимми Роз»
Рассказ Генри Мелвилл построил как своеобразное «вытие». Время от времени рассказчик повторяет в нескольких вариантах сочувственное восклицание о заглавном герое, обращенное к Богу. Помимо художественной красоты, острой нравственной нагрузки, Мелвилл еще и придает игровую форму тексту, что еще раз подчеркивает его высочайшую интеллектуальность. А сам же сюжет повествует о Джеймсе Розе, удачливом богаче, которого однажды, как Иова, постигли несчастья. Пережив душевный слом, он даже в бедности остался человечным и до последних дней жизни не роптал. Мораль сей почти притчи незамысловата. Но вот описания дома, застолий, костюмов и прочего визуального в рассказе полно незаурядных красок и идей. Дом, где жил Джимми и сам становится персонажем – недаром ему посвящена вся первая часть. И при желании можно поразмышлять над символикой, которую писатель заложил в фундамент своего роскошного видения. Розы, просто рифмующиеся фамилией и украшениями на стенах. Павлины, живущие на обоях помимо воли хозяев и вопреки ветшающему дому. Средневековое христианское мироощущение не уступает своих позиций, несмотря на новые времена, и с трагической непримиримостью замечает, что человечество движется к последним своим дням.

«Я и мой камин»
Умение Германа Мелвилла раздуть из анекдотической ситуации практически философское эссе завораживает стилистическими нагромождениями и сатирическими наблюдениями за человеческой натурой при исключительной эрудиции. В центре рассказа непомерно огромный камин старинного дома, который рассказчик защищает от своих домочадцев. Попытки его разобрать, чтобы освободить место, перерастают в хитроумные интриги и заговоры. Описанию самого камина, его цивилизационной архитектуре и роли в жизни героя отведено немало искрящихся остроумием страниц. Но важен не сам образ камина, сколько взаимоотношения людей, кажущихся мелкими, недалекими на фоне истории. Ворчун и брюзга, сопротивляющийся рациональному желанию обустроить семейный быт, вызывает при этом сильнейшие симпатии – именно философским и поэтическим складом ума, язвительным и любовным взглядом на свою жену и дочерей. Писатель подпитывает сумасбродство, если оно сопряжено с подвижностью ума и склонностью к метафизике. В борьбе против камина побеждает рассказчик, потому что он побеждает примитивные и рациональные стремления к удобству и потребительству в ущерб восприятию грандиозности и непостижимости мира, как этого необозримого сооружения, на чьих кирпичных плечах покоится весь дом, вся цивилизация.

Я отдаю себе полный отчёт, что "Моби Дик" это величайший роман в истории мировой литературы. Но это одна из худших книг, которые я читал.
Я осознаю, признаю, что это вина не Мелвилла, а моя. И раскаиваюсь в этом.
Пока я читал нетленный шедевр американской литературы, я параллельно прочитал более 40 книг. Первые страниц 150 я действительно старался. Местами было даже интересно, пророчество перед отплытием "Пекода" впечатлило, думал начинается настоящий смысловой водоворот.
Но потом от этой мешанины из минимального движения сюжета, постоянных отступлений и странных энциклопедических выдержек мой разум сдался. Следующие страниц 100 я отказывался признавать, что я не могу это читать, и, постоянно теряя смысл от прочитанного, упрямо перечитывал. Потом мой мозг меня перехитрил. Каждый раз, когда я брал эту книжку, я натурально засыпал через 3-5 страниц. Ещё через страниц 80. Наверное, мой подсознание думало, что меня это сломает. Но я оказался хитрее: уловил причинно-следственную связь и решил этим воспользоваться. Всю жизнь страдаю бессонницей и лучше Моби Дика до сих пор ничто не помогало.
Возможно я рано сломался или был недостаточно прилежным читателем, чтобы проникнуться романом и не не нашёл что-то важное на потрёпанных временем страницах (на самом деле я пользовался читалкой, но решил что потрёпанные страницы добавят драматизма и нос случайного читателя уловит ни с чем несравнимый, фантомный, запах книжной бумаги). Я понимаю, что в романе слоёв больше чем в торте Наполеон (и кое-какие уловил), а отсылок больше чем в 1804 году было орденов на груди императора Наполеона (и некоторые даже понял). Я знаю, что лучшие умы восхищались этим романом. Что ж, на каждого Наполеона найдётся свой бестолковый Блюхер, на каждый великий роман найдётся недалёкий критик. Это несправедливо, но таков наш мир
Пусть я стократно неправ, но я отказываюсь это кому-либо рекомендовать и никогда не перечитаю. Мне, пожалуйста, налейте что-нибудь поприятней. Бармен, 2 стопки Хемингуэя, кружку Ремарка и коктейль "Советский", туда добавьте побольше Стругацких и кусочек Довлатова на краешек бокала.

p.s. убивать китов плохо.

Аннотация обещает нам захватывающий сюжет. Роман и вправду захватывает, но сюжет тут ни при чём. Справочные материалы о китах, философские отступления, притчи и размышления о судьбах народов сопровождают погоню за Моби Диком. Сам же кит, в честь которого названа книга, появляется лишь в конце романа.
.
Посвящая нас в основы китобойного промысла, автор на протяжении всей книги будто ведет нас за руку. Как только мы чего-то не знаем, Мелвилл тут же приостанавливает погоню за китом и прочитывает нам лекцию по кетологии. Будто предвидел, что спустя 170 лет его роман будут читать люди, которые до сих пор думают, что кит — это рыба. Сейчас китобойный промысел под запретом, а до 1870 г. охота на китов была важной частью американской экономики: более половины всего добываемого в мире жира поставляли США. Когда экономика твоей страны буквально «держится на китах», а ты о них знаешь все, грех не рассказать об этом миру.
.
Описывая трудовые будни экипажа китобойного судна Мелвилл затрагивает проблемы, выходящие далеко за пределы китобойного промысла. Роман создавался накануне Гражданской войны в США. Страну охватило тревожное ощущение грядущей катастрофы. Мелвилл опасался, что одержимые благородным намерением уничтожить зло, но ослепленные фанатизмом аболиционисты (борцы с рабством) погубят Америку. Не случайно, он сделал ключевым персонажем капитана Ахава, одержимого желанием убить огромного белого кита по кличке Моби Дик, который откусил ему ногу. При первом же знакомстве с этим парнем, становится понятно, что он потерял не только ногу, но и остатки рассудка: в кашалоте он видел источник всех бед и зол на земле. Ослеплённый целью спасти мир от зла, безумный капитан несётся на всех парах за китом, сметая на своём пути любые преграды, среди которых жизни других людей.
.
Борьба с китом становится жесткой метафорой непрерывных битв, которые люди всегда вели против природы, своих пределов, себя и своих навязчивых идей. Камю зашёл дальше в трактовке конфликта и увидел в «Моби Дике» притчу о битве человека с творцом.
.
Для меня «Моби Дик» — это не книга, а путешествие, которое должен совершить каждый хотя бы раз в жизни

На каждую книгу найдется свой читатель, вот и на эту книгу есть свои читатели, а я лучше скажу "пас".
"Моби Дик" подтвердил мои мысли о том, что морские приключения просто не мое. Да - это было интересно читать, да - я узнала многое про китов и как их ловят, да - я проплыла с героями по многим морям и океанам, пока они нашли Моби Дика, но нет - я не люблю такое, мне не нравится манера повествования, какая-то доля сухости присуща ей, и мне не понять весь этот дух морского приключения. Книга еще немногое странная тем, что капитан Ахав одержим мыслью и идеей отомстить(!) киту - это звучит даже не странно, а стремно, как будто кит - это человек и он намеренно навредил капитану. К слову, отомстить Ахав хочет не обычному киту, а самому большому белому киту, который погубил не одно судно, занимающееся кровавым действом убийства китов, и все называют этого кита Моби Дик.
В общем, книга интересная и познавательная, с множеством удивительных моментов, но это не мое и слушала я книгу почти нехотя...

Эта книга уже давно была у меня в списке к прочтению, и вот наконец-то благодаря игре Флешмоб дошла очередь и до нее.
Это великолепный роман-эпопея, уникальный в своем роде. Он содержит в себе помимо сюжета огромное количество энциклопедических знаний (о китах, китобоях, классификация китов и их особенности жизнедеятельности).
Учитывая время написания романа, и то, что автор не был великим ученым, на протяжении всей книги меня охватывало чувство ошеломления и удивления, КАК можно было все это уместить в одну книгу.

Роман по праву относят к великой классической литературе, полностью с этим согласна.
Но читать его надо под настроение, уж очень в нем много деталей и второстепенных линий, существующих параллельно с главным сюжетом.

Не буду писать большую рецензию, просто скажу, что я очень горжусь, что я прочитала эту книгу от корки до корки! А горжусь потому, что если бы я закрыла, я бы никогда не смогла дойти даже до середины!
Книга наискучнейшая, причем Г. Мелвилл, по всей видимости, писал параллельно энциклопедию "Классификация китов, линь, пенька и все, что отдаленно связано с китами". Параллельно он запутался что где и вот получилась книга 5% и энциклопедия все 95%!

А еще, я уверена, что после прочтения, я смогла бы загарпунить кита. Потому что тысяча страниц была посвящена именно рассказу об этом.

Сколько раз я добавляла и удаляла эту книгу из списка "к прочтению". Всему виной слишком противоречивые отзывы. Кто-то расхваливает произведение со всех сторон и называет его чуть ли не лучшим из всего прочитанного. Кто-то, наоборот, считает самым скучным и неинтересным. Я в какой-то момент так устала от собственных метаний, что решила просто ознакомиться и решить, на чьей я стороне.

Спойлер, я не примкнула ни к одному из лагерей)

Часть, посвященная непосредственно противостоянию героев и Моби Дика была достаточно интересной. А если учесть, сколько библейских отсылок есть, так вообще огонь!

Страницы, описывающие китобойное ремесло и все с этим связанное, не вызвали прям дикую скуку, но я уверена, что забуду (уже) их очень быстро.

По итогу я не жалею, что прочла роман. Но рекомендовать всем не буду, т.к. книга слишком узконаправленная и точно не является прям обязательной и первоочередной (имхо).