Night Watch

Что первым делом вспоминается, когда говорим о гражданской войне в США 1861-1865 годов? Это была война между "Севером" (Союзом штатов) и "Югом" (Конфедерацией), в результате которой победили северные штаты и было отменено рабство. Мы вспоминаем "Унесенных ветром" Маргарет Митчелл - красивую, решительную и себялюбивую Скарлетт О'Хара, наглого дельца Рэта Батлера, интеллигентного и мягкотелого Эшли, добрую Мелани.

Роман "Ночной страж" Джейн Энн Филлипс, удостоенный в 2024 году Пулитцеровской премии, повествует о том же временном периоде. Но роман совершенно другой. Он менее романтичный, более реалистичный, на первом месте там не любовная любовь и борьба за мужчину, а имитация психического заболевания, чтобы попасть в лечебницу и избавиться от мужчины-захватчика.

В книге рассказывается история одной семьи, по которой гражданская война прошлась катком. История горькая. Есть сцены насилия, их немного, но они необходимы для логического развития сюжета. Кому это неприемлемо - лучше книгу не читать.

Повествование романа нелинейное: сначала читатель вместе с героями едет в лечебницу, потом мы перемещаемся в прошлое, в историю семьи, потом постепенно раскручивается интрига, как так получилось, что лечебница - единственный безопасный вариант. А в конце, несмотря на трагические события - хэппи-энд.

А история такая, что девушка из хорошей семьи влюбилась в конюха и вопреки запрету отца сбежала с ним. Они скитались, потом поселились на кряже горы в заброшенной хижине. Жили без документов, перед людьми особо не показывались. Когда началась гражданская война, мужчина решил пойти в армию, чтобы попытаться легализоваться, сделать документы. А жена с ребёнком остались одни. Любая война страшна тем, что гражданское население беззащитно перед вооруженными людьми, действующими вне правового поля. К сожалению, печальная участь не миновала наших героев. Сюжет пересказывать не буду, он достаточно интересный, лучше прочитать.

Джейн Энн Филипс - опытная писательница, это не первый ее роман о войне. На примере героев она описывает, какие глубокие раны любая война оставляет в жизни людей, к каким невосполнимым потерям приводит. В своем интервью она говорила о том, что даже в настоящее время американское общество не до конца оправилось от последствий.

У книги не самая простая тематика, но от нее веет светом и надеждой, и конец, как я упоминала, все же хороший.

Эта книга - единственный номинант издательства "Belles Lettres" в списке иностранной литературы премии "Ясная поляна" 2026, и это неудивительно: роман один из самых серьёзных и глубоких.

Один из двух пулитцеровских лауреатов в нынешнем сезоне Ясной поляны и третий роман условной "Трилогии войны", к которой Джейн Энн Филлипс обращается на протяжении всего творческого пути. Если первая ее книга "Машинные сны" была о Второй Мировой и Вьетнамской войнах, вторая "Жаворонок и термит" о Корейской, то эта - обращение к главной национальной трагедии и единственной с позапрошлого века войне, которую Америка вела на собственной территории.

Хотя действие "Ночного стража" начинается через девять лет после того, как Гражданская война (1861-1865) отгремела. 1874, по вирджинской дороге катится повозка, в которой мужчина, женщина и девочка-подросток. Хотя последняя такая обтрепанная, невзрачная, и заморенная, что выглядит в свои 12 на 9 - к лучшему, скоро понимает читатель. Красивая женщина, напротив, одета как леди и держится с природной грацией, но совсем не разговаривает, не осознает происходящего и похожа на куклу. В прошлом привела бы на память образованному человеку механическую "дочь" Коппелиуса из "Песочного человека Гофмана, в настоящем он скорее подумает о крайней степени аутизма.

Ни то, ни другое. На самом деле это психосоматическое бегство от реальности длительного непрерывного насилия, в ходе которого жертва разотождествляется с собой. У Ефремова в "Лезвии бритвы" есть такое об истерическом параличе и о том, почему в Средневековье много было чудес, связанных с исцелением под действием святых мощей. Когда повседневная жизнь тяжела и полна унижений, подсознание порой переключает организм на болезнь: слепота, частичный паралич, сумасшествие обрушиваются на жертв ПТСР так же мучительно, как если бы были обусловлены физиологией. Но, в отличие от последних, вылечиваются либо сильным потрясением, либо удалением травмирующего фактора и терпеливой постепенной заботой.

Однако вернемся к пассажирам повозки. Девочка называет мужчину папой, но боится и не любит его, он тоже не питает к ней отцовских чувств. Несколько раз на протяжении пути насилует женщину едва ли не на глазах у дочери (повод порадоваться замедленному развитию малышки и ее непривлекательности "белой голытьбы"), заставляет ее сцеживать матери молоко, раздаивая как корову - та недавно родила, но близнецов с ними нет. Их, как и младшего братишку КонаЛи "папа" раздал бездетным соседкам, вместе с семейным имуществом. Женщину, что велит дочери называть благородной дамой мисс Дженнет, и девочку. которой полагается выдавать себя за ее служанку Коннели он везет в психиатрическую лечебницу. Бросает, обобрав до нитки и лишив детей, после девяти, прожитых с ними, лет.

Так же, как "Джеймс" Персиваля Эверетта, Пулитцер-2025, который тоже в нынешнем лонге ЯП, "Ночной страж" не столько автономная история, сколько обращение к определяющему формирование нации историческому контексту через переосмысление определившей его литературы. Если "Джеймс" - это "Приключения Гекльбери Финна" встречают "Хижину дяди Тома", то роман Филлипс соединяют "Хижину дяди Тома" с "Унесенными ветром".

Фактически она берет один из ключевых эпизодов романа-эпопеи и выворачивает наизнанку, делая отправным пунктом своей истории. Что, если бы Скарлетт о`Хара не была так несокрушимо самоуверена? Что было бы, встреться она с мародером не в родной Таре, а в уединенной хижине, тот оказался не один, а с ней не встала плечом к плечу Мелани? Так же играли бы в солнечных бликах ее изумрудные сережки? Не случайно и настоящее имя героини, Элиза, которым интуитивно называется в клинике ее дочь - имя красавицы-рабыни, которая бежит, спасаясь от пущенных по ее следу хозяйских собак из романа Гарриэт Бичер-Стоун.

Этот и множество других моментов книги мгновенно опознаются носителями менталитета, которые изучали свою литературу в школе, встраивая повествование в контекст десятка историй, о которых американец мог бы сказать: "это все мое, родное". Российский читатель скорее увидит в "Ночном страже" долгое эхо военного ПТСР и увлекательную историю в стиле "Найди меня" с небольшим добавлением магии и мистики в части ирландской служанки Дервлы.

Качественная беллетрестическая составляющая и перевод Александры Глебовской обеспечивают неослабевающий интерес все время чтения - чего не скажешь о большинстве яснополянских номинантов.

Действие романа происходит в Западной Виргинии во время и после Гражданской войны.

В 1874 году 12-летняя КонаЛи живёт с мамой, отец давно пропал на фронте. Мужчина, велевший называть себя Папой и живший с ними последние несколько лет, привозит их в лечебницу для душевнобольных «Транс-Аллегейни» и оставляет женщину там под чужим именем. Она уже долгое время не говорит, замкнувшись в себе. КонаЛи, назвавшись её знакомой, удаётся устроиться тут же сиделкой.

Клиника – адепт принципов «морального лечения», то есть пациентам прописывают тишину, труд и человеческое внимание. Встречает прибывших изуродованный Ночной Страж.

А потом мы ныряем в 1964, где перед нами разворачивается история солдата и молодой девушки, ожидающей от него хоть какой-то весточки с войны.

У меня нет проблем с чтением книг, где не выделена прямая речь, так что претензий к стилю нет вообще. (Вот к аудиоверсии, наоборот, очень много! Опять все эти отвлекающие сопутствующие звуки, как топот копыт и прочее, выводили меня из себя! Когда я шла утром на работу, а в наушниках раздался раскат грома, то я, натурально, подпрыгнула и вжала голову в плечи. Так что начинала слушать, а закончила в электронке, и это печально, ведь сама начитка прекрасна.)

Книга грустная, порой мучительная и жестокая, очень камерная – о сломленных людях, порождении войны, и о её последствиях для отдельно взятой личности.

В то же время это роман о стремлении к свободе, пусть даже для этого придётся забыть себя.
История Ночного Стража для меня вообще за гранью, вот не пожалела автор персонажа. И, наверное, это всё-таки оправданно, так как его судьба вызывает яркие эмоции.

Прочитала с удовольствием, а потом ещё нет-нет, да и возвращалась к сюжету мысленно.
Здесь есть невыносимо подробные описания насилия, так что имейте в виду, кого триггерит.

На фото – Trans-Allegheny Lunatic Asylum (1864-1994), в настоящее время здание доступно как туристический объект.

Романы о войнах, как правило, сосредоточены на историях тех, кто ушёл воевать. Не важно, романтизируется война или описывается без прикрас, это почти всегда мужские истории, выносящие за скобки сопутствующих жертв. В романе «Ночной страж», принёсшем в 2024 году Джейн Энн Филлиппс Пулитцеровскую премию, писательница показала, что война вовсе не ограничивается полями сражений и не заканчивается победой одних и поражением других. В нём девочка КонаЛи и её мать Элиза стали жертвами послевоенной неразберихи и вполне конкретного человека. После того, как отец КонаЛи и муж Элизы сгинул на полях Гражданской войны, в их доме поселился конфедерат, попросивший называть себя Папой. Он несколько лет насиловал женщину, из-за чего у неё развилось самое настоящее ПТСР, а когда Элиза окончательно ушла в себя, перестав реагировать на любые раздражители внешнего мира, мужчина отвёз её со старшей дочерью в лечебницу для душевнобольных.

Клиника «Транс-Аллегейни», на территории которой разворачивается большая часть повествования, – реально существующее и по сей день место, созданное сторонником «морального лечения» Томасом Стори Киркбрайда. Всего по плану Киркбрайда, уверенного в том, что свежий воздух и отдельные комнаты куда больше способствуют выздоровлению, чем приковывание цепями, в США было построено более 300 психиатрических больниц. Однако из-за дороговизны содержания и смены взглядов на лечение психиатрических заболеваний в XX веке, далеко не все их них сохранились до наших дней. По сюжету романа юная КонаЛи, выдающая себя за служанку собственной матери, становится работницей лечебницы, и именно здесь она встречает того самого ночного стража – искалеченного войной мужчину с обезображенным лицом, который после потери памяти стал работать сторожем.

Мужчины и женщины, молодые и старые, с разными диагнозами и разным жизненным опытом – все пациенты «Транс-Аллегейни» в романе Филлипс имеют проблемы с идентичностью, языком и представлениями о том, какими должны быть настоящие забота и любовь. Молчащая отстранённая Элиза, выдающая себя за другую КонаЛи, не помнящий себя Ночной страж ОШей, как и другие обитатели клиники, – жертвы войны, которая давно закончилась, но так и не покинула их тела и мысли. Не меньшими жертвами в романе становятся и оставленные с чужими людьми дети Элизы и Папы, рождённые через девять лет после окончания Гражданской войны, или переживающая за её судьбу старушка-соседка Дервла, надевающая мужскую одежду, отправляясь по делам.

В «Ночном страже», вероятно, из-за описания утерей жертвой субъектности, присутствуют вайбы «Маленькой жизни», а также нашлась парочка штампов из сентиментальной литературы (например, личность одного из героев угадывают по когда-то оставленному на его груди клейму). Но Филлипс всегда останавливается до того, как сделает читателю слишком больно или позволит его глазам закатиться, а рот скривиться в усмешке. За описанием сцен насилия в романе не следует никакой разрядки, а наказание злодеев сопряжено с такими потерями, что о справедливости придётся забыть. Писательница не превращает пережитое героями в аттракцион и не подаёт под видом открытий очевидные факты о том, как плохо быть плохим и тяжело быть хорошим. Вместо этого она показывает, как миллион травм встраиваются в реальность, тем самым всё больше искажая её и распространяя коллективную травму как скрытую инфекцию.

12-летнюю девочку КонаЛи и ее мать Элизу везут в психиатрическую лечебницу. Везет их мужчина, который заставляет называть себя папой, а по дороге насилует маму девочки. Так начинается «Ночной страж»: с беззащитных женщин и насилия. Об этом и будет роман.

Почему именно об этом? Потому что время действия – послевоенная Америка, гражданская война по факту закончилась, но на самом деле продолжает существовать даже после окончания. Не в виде сражений, а в виде людей, которые возвращаются с нее и приносят с собой насилие как норму. Потому что границы допустимого стерлись, а обратно их никто не нарисовал.

И это, пожалуй, главный посыл Филлипс в романе: война никогда не проходит бесследно. Она просто уходит глубже – в семьи, в память, в поведение людей.

Дальше действие романа перемещается в лечебницу для душевнобольных Транс-Аллегейни (кстати, это она на обложке). И только там нашим героиням становится легче дышать. Только там они наконец чувствуют себя в безопасности. Представляете иронию? Что война делает с людьми, если самые адекватные и добропорядочные люди оказываются в психлечебнице, а не дома.

Лечебница эта, кстати, реально существовала – Филлипс между главами своего романа приводит принципы морального лечения, действовавшие в этой больнице. Например, по вечерам больные должны ездить в экипажах по территории, у каждого пациента должна быть собственная спальня, а сиделки должны вести с ними продуманные беседы, чтобы предотвращать вспышки агрессии. В общем, классные были методы. Можно даже отдельно про них почитать – их ввел Томас Стори Киркбрайд, и в те годы каждый штат должен был создать такие лечебницы по его руководству. Правда, потом его методы пошли по одному месту, и благая лечебница с нормой в 250 пациентов превратилась в натуральную психушку с несколькими тысячами человек, электрошоком и пытками. Кто-то удивлен такому исходу? Я – нет.

Но вернемся к тому, что я обо всем этом думаю. Роман получился тяжелым и гнетущим, однако общее впечатление у меня сложилось какое-то неровное. Начало было болезненным, но мощным, к середине мы начали топтаться на одном месте, и я откровенно заскучала, а финал вообще был больше похож на концовку индийского фильма, чем на «Ночного стража», которого я все это время читала.

Тем не менее, если закрыть глаза на некоторые сюжетные повороты, Филлипс своим романом делает очень важную вещь: она не дает посмотреть на войну как на что-то завершенное. Потому что последствия никуда не делись, и чем больше войн мы-люди ведем, тем больше последствий достается нашим детям.

тгк: читаю, вникаю

Весь год я читала книги получившие Пулитцеровскую премию, примерно по одной в месяц и открыла для себя множество прекрасных произведений и авторов, на декабрь решила взять новинку и... прогадала. Скажу честно, книга мне не понравилась.  Во-первых заявленного в аннотации гимна милосердию я не увидела от слова совсем. Во-вторых всю первую половину книги мне искренне было жалко мать (от чтения мерзких сцен насилия хотелось потом отмыться несколько дней), а вторую половину книгу жалко дочь, которую запутали, на которую взвалили непосильную ношу заботы о всех вокруг и о себе самой. В-третьих очень странная и нелогичная развязка, мотив "Папы" сбежать из лечебницы, но залезть в окно к главному врачу и убить сторожа, не подозревая даже, что он будет там находиться.... Что это было вообще???

Сам язык (возможно все дело в  переводе, но сомневаюсь, обычно переводы издательства качественные) мне тоже не зашел, читать было тяжело, пробовала слушать  - еще хуже.

Конечно я понимаю, что тема поднятая автором очень важна, она действительно показала насколько женщины беззащитны перед лицом войны, как война меняет судьбы всех вокруг, но мое личное мнение, что до премии книга явно не дотянула и решение ее присудить именно  этой книге было скорее всего политическим.

Лечебница и литература как форма убежища
Джейн Энн Филлипс — американская писательница, которая родилась в небольшом городке Бакханнон в Западной Вирджинии. Она много лет преподавала литературу в Гарварде, Брандейсе и Ратгерс-Ньюарке. С середины 1970-х Филлипс активно путешествовала по стране, и этот опыт лег в основу ее прозы, сосредоточенной на темах одиночества, уязвимости и выживания людей на периферии американского опыта. Уже с первого романа «Машинные сны» («Machine Dreams», 1984), посвященного Второй мировой и Вьетнаму, тема долговременного разрушительного воздействия войны стала для писательницы сквозной.

Позже она обратилась к Корейской войне в романе «Жаворонок и термит» («Lark and Termite», 2009), а в «Ночном страже» — к Гражданской войне в США, продолжая разговор о том, как война наносит глубокую травму человеческой жизни и коллективной памяти. Именно этот роман — «Ночной страж» — подводит итог многолетней работе Филлипс с исторической травмой и приносит ей в 2024 году Пулитцеровскую премию, закрепляя ее репутацию как автора, для которой война остается не фоном, а определяющей структурой повествования.

Работа над романом «Ночной страж» заняла у Джейн Энн Филлипс почти десятилетие, на протяжении которого писательница погружалась в исторический материал без предварительного планирования сюжета. «Работая над книгой, я читала только исследовательские тексты — информацию, образы, исторические документы, дневники, свидетельства очевидцев, связанные с тлеющим угольком истории в ее центре», — рассказывала Джейн Энн Филлипс в интервью The New York Times. Писательница исследовала многотомные собрания писем и дневников времен войны, в том числе четырехтомник о Гражданской войне, написанный от лица тех, кто ее пережил, труды о регионе и социальной истории, книги о «моральном лечении» и архитектуре психиатрических лечебниц по системе Киркбрайда, а также работы американского историка Дрю Джилпин Фауст о мифе «хорошей смерти» в эпоху национальной травмы.

Обращение к теме Гражданской войны Филлипс называла особенно трудным шагом: после романов о Второй мировой, Вьетнаме и Корее ей было необходимо найти путь внутрь американского конфликта между Севером и Югом, тень которого, по ее словам, сохраняется до сих пор.

Завершающий этап работы над книгой пришелся на годы пандемии. После выхода на пенсию в январе 2020 года и на фоне изоляции Филлипс смогла осмыслить многослойные нити романа и написать финал, отмечая, что закрытый мир лечебницы стал парадоксальным убежищем на фоне внешнего хаоса, так же как сама книга стала для нее формой укрытия в это время.

Когда приходят призраки войны
Роман «Ночной страж» начинается в 1874 году, через девять лет после окончания Гражданской войны в США. Вместе с немой матерью Элизой 12-летняя КонаЛи едет в повозке с мужчиной, которого ей велели называть папой. По пути становится ясно, что это ветеран войны, не имеющий к семье никакого отношения. Их путь заканчивается в психиатрической больнице «Транс-Аллегейни» в Западной Вирджинии — реальном учреждении, на пороге которого мужчина просто оставляет мать и дочь, забрав у них всё что смог.

Дальнейшее повествование строится на чередовании временных пластов: после того как читатель узнает героев, роман возвращается в 1864 год в самую гущу войны. В этих главах показаны разоренные пейзажи, наполненные оборванными, скитающимися, контуженными, голодными людьми, среди которых впервые появляется фигура Папы — пьяницы, вора и насильника, терроризирующего Элизу и КонаЛи. Когда Папа решает избавиться от них, он разыгрывает схему с фиктивным помещением в лечебницу: КонаЛи становится служанкой под фамилией Коннолли, а Элиза — благородной дамой мисс Дженет, почти утратив возможность говорить после многолетнего насилия. Внутри больницы героини оказываются включены в повседневную жизнь учреждения, знакомятся с ночным сторожем Джоном О’Шеем — человеком с обезображенным лицом. Здесь же в повествование включаются ирландская знахарка Дервла и сирота Плевел, а само пространство больницы, где придерживаются принципов «морального лечения», временно становится местом относительной стабильности для тех, кто переживает последствия войны.

Сама Джейн Энн Филлипс выросла в двадцати минутах езды от психиатрической больницы «Транс-Аллегейни». Писательница неоднократно подчеркивала, что история региона неотделима от войны, при этом многие образованные американцы, по ее словам, «не знают, что Западная Вирджиния отделилась от Вирджинии, чтобы воевать на стороне Союза». Именно этот разлом между Севером и Югом определяет пространство романа, действие которого происходит в Вирджинии и Западной Вирджинии в годы войны и в 1870-е.

Несмотря на множество персонажей, роман остается прежде всего историей КонаЛи и Элизы — матери и дочери, чьи испытания разворачиваются на фоне войны и ее долгого послевоенного эха. Филлипс последовательно показывает, что для девочки не имеет значения, кто был за отделение, а кто против: все они для нее оборванные, дрейфующие мужчины, оставшиеся после катастрофы, которая формально закончилась, но продолжает определять их жизнь.

Филлипс однозначно характеризует войну как коллективную травму. От нее страдают не только солдаты, которые участвуют в боевых действиях, но и гражданские. Любая война нормализует насилие и сексуализированные преступления. В романе это проявляется через судьбы тех, кто оказался в тылу или вернулся с фронта: искалеченные комбатанты, опустошенные семьи, беззащитные женщины и дети. Автор напоминает о масштабе катастрофы: при населении США около 30 миллионов человек 1,5 миллиона были убиты, ранены или взяты в плен, оставив после себя бесчисленных вдов и сирот.

«Это все — одна война»
«Ночной страж» — многослойное повествование, в котором структура и точки зрения работают на постепенное раскрытие травматического опыта войны и ее последствий. Роман свободно перемещается между 1864 и 1874 годами, смещая фокус между несколькими персонажами, и именно за счет этого детали прошлого — история отца КонаЛи, путь Элизы, вторжение Папы — становятся понятны не сразу, а через накопление и сцепление фрагментов.

Один из ключевых художественных принципов книги — работа с утратой идентичности и сменой имен. Персонажи добровольно или насильственно отдаляются от самих себя: КонаЛи становится сиделкой Коннолли, Элиза — мисс Дженет, а ночной сторож Джон О’Шей живет с амнезией и не знает собственного прошлого. Безымянность — одна из главных тем романа, поскольку еще до войны Элиза и Дервла скрывали свою фамилию, вынужденные бежать из родного дома. Само название романа отсылает не только к должности О’Шея в лечебнице, но и к метафоре функции этого человека: ночной страж — это физическая необходимость, воплощенная в человеке, который защищает жизни других людей.

Смысловой каркас романа формируется вокруг власти, насилия и способов сопротивления им. Дервла периодически возвращается в воспоминания о жизни на Юге и подневольном труде там; это время тоже не назовешь сахарным. А череда насилия, которую переживает Элиза, пока ждет возвращения мужа с войны, показывает, как легко мужчины, воюющие за свободный Север, порабощают женщин самым жестоким способом. При этом провидческие способности Дервлы и, возможно, КонаЛи писательница подает как форму женского сопротивления. Та же логика действует и внутри лечебницы, где послевоенное общество оказывается менее жестоким, но по-прежнему сильно стратифицированным по классовому признаку.

Сама Филлипс прямо связывает роман с осмыслением войны как непрерывного процесса. Она называет «Ночного стража» частью трилогии, начатой еще в «Машинных снах» и продолженной в романе «Жаворонок и термит». Всю трилогию она определяет цитатой из прошлой книги: «Это все — одна война». Могут меняться местами люди, оружие, локации, но сохраняется сам механизм разрушения. «Ночной страж» — это книга о постапокалиптическом мире времен Гражданской войны, о племенных разделениях, о борьбе за скудные ресурсы и о конкретной семье, распавшейся и пытающейся выжить.

Я больше никогда не буду выбирать книги по обложке или Джейн Энн Филлипс «Ночной страж». 

Мне очень нравятся книги серии Belles Lettres, мне нравится, что они позиционируют себя как книги о женщинах, но это был абсолютный провал. И даже плашка «Лауреат Пулитцеровской премии 2024 года» не убедит меня в обратном. 

Обложка обещает нам конец XIX века, послевоенную Америку, мать и дочь, которые отправляются в лечебницу, дабы найти покой. 

На самом же деле читатель получает сумбурную и сухую историю без должного оформления. 

Нам обещали гимн милосердия, мы получили безэмоциональный рассказ, где описываются только действия (пришла-ушла), а что чувствовала героиня, на чью долю выпали сложнейшие испытания, догадайтесь сами

Нам обещали глубинные травмы и женский взгляд на историю, мы получили скачки историй разных людей, которые объединены надуманной ими же нитью, нелогичными сюжетными поворотами и просто фантастический финал. 

Серьезно, я больше поверю в то, что завтра за мной прилетит Великан на мотоцикле и отвезет в школу для волшебников, чем в то, чем закончилась эта книга. 

Я еле осилила эту «пронзительную историческую драму», зевая на каждой странице

Эта книга в очередной раз заставила меня задастся вопросами: «Почему бестселлерами становятся такие бездарные вещи» и «За что на самом деле дают Пулитцеровскую премию, если ни красота слова, ни сюжетная составляющая, судя по этому творению, не входят в число критериев для оценки конкурсных работ»?

Перед прочтением прочла-таки аннотацию, и убедилась, что делать этого не стоит, что я и совершала до сих пор. Ну не имеет ничего общего то, что пишут пиарщики, с тем, что читатель получит на самом деле. Аннотация очень заманчивая, воодушевлённый книголюб с упоением примется за книгу, ожидая магию слова и превосходно переданного времени. Но в этом случае он наткнётся на пустышку, не имеющую ничего общего с его ожиданиями.

Был ли здесь показан детально быт и методы лечения психиатрической клиники, больше напоминающей загородный санаторий? Нет. Была ли показана с действительно разрывающей сердце эмоциональностью война между Севером и Югом? Нет. Что? Что тогда сподвигло дать этой бездарной книге и её автору такую престижную премию?

Для себя я нашла ответ только в одном – насилие. Физическое и сексуальное насилие над беззащитной женщиной. Если бы сюда авторка впихнула ещё и педофилию, на которую был одномоментный полунамёк, ей бы ещё пятьдесят премий, вероятно, подкинули.

Книга совершенно не стоит чьего бы то ни было внимания. Главная интрига становится понятной уже на 7 главе. Хорошо, подумала я. Раз всё так очевидно, значит, суть романа не в этой разгадке. Значит, нам покажут войну, страдания, душевные метания, нерв и боль… Хз, где это всё было в книге, я не увидела. И вы вряд ли увидите, потому тратить своё время на этот роман я не рекомендую. Разве что вы Достоевского не читали и истинной детально проработанной боли и мерзости не знаете.