Рецензия на книгу

• 

  Bookovski20 января 2026 г.

  Романы о войнах, как правило, сосредоточены на историях тех, кто ушёл воевать. Не важно, романтизируется война или описывается без прикрас, это почти всегда мужские истории, выносящие за скобки сопутствующих жертв. В романе «Ночной страж», принёсшем в 2024 году Джейн Энн Филлиппс Пулитцеровскую премию, писательница показала, что война вовсе не ограничивается полями сражений и не заканчивается победой одних и поражением других. В нём девочка КонаЛи и её мать Элиза стали жертвами послевоенной неразберихи и вполне конкретного человека. После того, как отец КонаЛи и муж Элизы сгинул на полях Гражданской войны, в их доме поселился конфедерат, попросивший называть себя Папой. Он несколько лет насиловал женщину, из-за чего у неё развилось самое настоящее ПТСР, а когда Элиза окончательно ушла в себя, перестав реагировать на любые раздражители внешнего мира, мужчина отвёз её со старшей дочерью в лечебницу для душевнобольных.

  Клиника «Транс-Аллегейни», на территории которой разворачивается большая часть повествования, – реально существующее и по сей день место, созданное сторонником «морального лечения» Томасом Стори Киркбрайда. Всего по плану Киркбрайда, уверенного в том, что свежий воздух и отдельные комнаты куда больше способствуют выздоровлению, чем приковывание цепями, в США было построено более 300 психиатрических больниц. Однако из-за дороговизны содержания и смены взглядов на лечение психиатрических заболеваний в XX веке, далеко не все их них сохранились до наших дней. По сюжету романа юная КонаЛи, выдающая себя за служанку собственной матери, становится работницей лечебницы, и именно здесь она встречает того самого ночного стража – искалеченного войной мужчину с обезображенным лицом, который после потери памяти стал работать сторожем.

  Мужчины и женщины, молодые и старые, с разными диагнозами и разным жизненным опытом – все пациенты «Транс-Аллегейни» в романе Филлипс имеют проблемы с идентичностью, языком и представлениями о том, какими должны быть настоящие забота и любовь. Молчащая отстранённая Элиза, выдающая себя за другую КонаЛи, не помнящий себя Ночной страж ОШей, как и другие обитатели клиники, – жертвы войны, которая давно закончилась, но так и не покинула их тела и мысли. Не меньшими жертвами в романе становятся и оставленные с чужими людьми дети Элизы и Папы, рождённые через девять лет после окончания Гражданской войны, или переживающая за её судьбу старушка-соседка Дервла, надевающая мужскую одежду, отправляясь по делам.

  В «Ночном страже», вероятно, из-за описания утерей жертвой субъектности, присутствуют вайбы «Маленькой жизни», а также нашлась парочка штампов из сентиментальной литературы (например, личность одного из героев угадывают по когда-то оставленному на его груди клейму). Но Филлипс всегда останавливается до того, как сделает читателю слишком больно или позволит его глазам закатиться, а рот скривиться в усмешке. За описанием сцен насилия в романе не следует никакой разрядки, а наказание злодеев сопряжено с такими потерями, что о справедливости придётся забыть. Писательница не превращает пережитое героями в аттракцион и не подаёт под видом открытий очевидные факты о том, как плохо быть плохим и тяжело быть хорошим. Вместо этого она показывает, как миллион травм встраиваются в реальность, тем самым всё больше искажая её и распространяя коллективную травму как скрытую инфекцию.

  26

  264