Руки женщин моей семьи были не для письма

Я прекрасно понимаю, что не имею никакого права критиковать чью-то биографию, поэтому буду рассказывать имея ввиду просто книгу.
Безусловно мне понятно о чём она.

Традиции, в которых кому-то разрешено больше, а кому-то запрещено практически всё: носить удобную одежду, пользоваться пинцетом, открывать рот; но при этом всё здесь настолько противоречиво и каждая следующая глава перечёркивает собой предыдущую, а новый факт опровергает то, что было написано несколько страниц назад. Отрезать волосы — строго воспрещается, потому что это связь с родом. Несколько абзацев посвящается этому, но буквально через две главы выясняется, что мама, которую когда-то папа выбрал из-за её нетронутых бровей, в свои 18 отрезала чёлку и мечтала стать моделью. Или ноги женщин, которые не предназначались для демонстрации и за неповиновением могли последовать побои, вдруг превращаются в воспоминание о маме «с длинными чёрными волосами до груди, в синей блузке с подплечниками и юбке до колена».

Идея рассказать о своей болезни, — генерализованная дистония — том откуда она взялась и как прогрессирует используя для этого части тела, как название для каждой главы, это хороший ход. Помогает понять и, в случае чего, точечно вернуться к тому, что, опять же, не складывается в цельную картинку. Но, при всём моём сочувствии к состоянию здоровья автора, я не смогла до конца проникнуться рассказанной ею историей жизни. Я понимаю, как суровы могут быть мужчины, которые уверены, что они истина, а женщина просто существо рядом, которое придумали для того, чтобы подавать еду и рожать наследников, — хотя всегда задаюсь вопросом: что в этом случае можно наследовать, излишнюю самоуверенность и чсв?, — но мне как будто не хватило каких-то деталей, чувств и эмоций вместо сухих фактов. Единственный эмоциональный момент — это воспоминание о дедушке, который никогда не жалел объятий и таскал на спине.

Сестра просто как упоминание о том, что она была/есть, мать, как пример того, через что приходится проходить женщине в патриархальном обществе Азербайджана/Грузии, отец, как средоточие власти и зла, в светлые моменты обещавший, что пока он жив его дочерей никто не обидит. Ну, кроме него самого, естественно. И страшная болезнь, которая перечеркнула собой все надежды родителей на брак старшей дочери, а значит стыдно и не важно, чем и когда эта болезнь была спровоцирована.

Соединение технологичного с телесным, бесконечной любви и расщепляющей ненависти, непонимания общества и семьи - это часть тем, которую поднимает авторка в своем тексте. Набивает оскомину термин «автофикшн», который, открыв такую благотворную для творчества лакуну, перелетает из текста в текст, и по привычке я сразу отнесла и эту повесть к этому жанру. Однако потом, прочитав изумительное послесловие Мадины Тлостановой, решила, что это произведение - что-то невероятно новое и ослепительно другое.

Перед нами раскрывается история одной семьи, похожей на других в большом, скрытном обществе, а от этого несчастной, потому что живет не по собственным принципам, а по традиционным законам. Каждая глава - это не только название части тела, но и рассуждение о том, как жить в семье, в которой тебе нельзя быть той, кем хочется. Тебе закрывают рот, шикают, когда ты говоришь слишком громко, а руки твои созданы не для письма, а для готовки и уборки.

Эта еще одна история показывает нам семейные отношения, в которых общественное давлеет над человеческим, устои ставятся во главу, а члены семьи выполняют только свои, кем-то давно выдуманные роли. И этот механизм невероятно перекликается с технологичностью и непониманием.

Это и эмигрантский текст, в котором авторка задается вопросом: как быть своим, если на новом месте тебя не принимают, а на старом уже забывают? Что делать, если твой артикуляционный аппарат уже не воспринимает родную речь, а с говорящими на твоем «новом» языке нет контакта? Такие вопросы мы часто встречаем в такого рода текстах, но тут добавляется и телесное. Нам постепенно показывают, как под действием болезни забирается все то, что так важно каждому человеку, как уничтожается «самость», предлагая взамен молчание и тихое умирание.

Невероятно красивый, точный и такой хрупкий текст об отцовской жестокости, о попытке понять себя и стоящих рядом. Такой тяжелый разговор, который иногда все же нужно провести с собой. В этом тексте я не раскрыла всего, потому что трудно уместить в слова все, что происходит в этом маленькой повести.

Книги на тему угнетения женщины в определённой религиозной среде уже не так просто написать в оригинальной подаче, но эта история рассказана по-особому. Она пронимает, что называется, от макушки до пяток. И это не хоррор про маньяков, это рассказ о женском теле и о том, кому оно принадлежит. Автор по очереди перечисляет части женского тела, его особенности и особенности проживания этой части тела в мире восточных традиций.

И как будто бы этого всего мало: в любой момент тебя может настигнуть какая-то разрушающая болезнь, у которой на твоё тело отдельные планы. Мы теряем волосы, способность говорить, ходить — миллион подстав от и без того уязвимого женского тела.

История женщин рода писательницы. Трезвый и мучительный взгляд на всё, из чего внешне и физически состоит женщина – и её восприятие мужчинами меняет её жизнь. Калечит её жизнь.

Главы похожи на эссе с темой, раскрывающей роль определенной части тела. Мамы, мамы отца, мамы матери, самой писательницы. Болезненное изучение роли и положения женщины в патриархате. Больше того, женщины в патриархате мусульман. Страшная, жестокая и крайне реалистичная книга, основная мысль которой вынесена в названии, но которую нужно прочувствовать в самом тексте, пугающем, обнаженном, внушающем тревогу и страх. Одновременно с этими сложными чувствами текст держит крепко, вгрызается в меня, как в читателя, не дает вдохнуть спокойно.

Жутко. И шикарно. Именно поэтому – в лучшие книги.

Прочитанная книга напоминает мне то ли раскрытый гранат, то ли расписанную узорами тонкую фарфоровую чашку. А скорее всего всё вместе: два далеких друг от друга предмета объединяются в причудливый образ.

Меня впечатлили поднятые в книге темы. Вот уж точно восток и запад далеки, как их не перекручивай насильно вместе. Что делали руки моей бабушки? Держали микроскоп и иглы, гладили по голове детей, перебирали клавиши фортепьяно, доили коз, писали витиеватые письма, держались за поручни поезда, закрывали глаза сестренке в концлагере, мешали тесто на пирожки, крепко сжимали лыжные палки. А ведь она родилась в весьма патриархальной семье и всю жизнь жила в селе.

Трудно  удержаться от сравнений, от оценки свободы и несвободы. Об измышлениях особенностей воспитания. От ненавистного мне на всех уровнях "а что подумают люди". Вот последнее ранит больше всего,  пугает сильнее всего. И дивно, как в этой короткой книги автор умудряется ответить на вопрос "А откуда оно вообще берется?". И вся эта позолота и идеальная чистота как единственное подконтрольное, единственное полностью своё.

Жуткая книга, если вдуматься. Но как же изысканно поданы нам ужасы и истории живых женщин. Я очарована тем, как через руки, ноги, животы и другие части тела можно раскрыть и внутреннее и максимально земное. При чтении словно чувствуешь то кожу, то волосы под пальцами — настолько они реальны. Настолько они естественны. В этом всем нет ни пошлости, ни чрезмерности. Только тонкий и мягкий узор слов. И алая как кровь сердцевина в виде сути.

Небольшая по объему, но очень смелая и откровенная книга молодой писательницы азербайджанского происхождения поднимает «неудобные» вопросы, проводя параллели между общественным и личным.

Словно рассматривая себя в зеркале, Егана Джаббарова рассказывает о связанных с различными частями женского тела восточными обычаях, поверьях и - бесконечных запретах, ведь глаза женщине даны не чтобы не смотреть на мир открыто, а чтобы опускать их долу; ноги – исключительно чтобы прятать их под длинными юбками; обрезать длинные волосы нельзя – ведь вместе с ними теряется связь поколений. Мужчины же в своем праве казнить и миловать едва ли не равны Всевышнему. Казалось бы, совершенно дикие средневековые предрассудки, но «свободные женщины Востока» до сих пор не могут свободно распоряжаться собой и своей жизнью.

Родившаяся в России в азербайджанской семье, писательница слишком чужая (и еще много всяких, иногда обидных, слов на «ч») – для окружающих и слишком свободолюбивая, своенравная и «русская» - для собственной родни. Много лет страдающая от неизлечимого неврологического расстройства, которое отбирает у человека такие естественные возможности, как ходьба, речь, дыхание, она проводит параллели между собственной anamnesis morbi и гнетом родной общины, полагая свою болезнь болезнью всего патриархального восточного общества (и, как выяснится в заключительной главе, неспроста).

Очень болезненная, неуютная история, в которой словно наконец-то обретают голоса все женщины Востока, веками терпевшие побои и унижения.

Все было хорошо, и достойно, до той поры, как редакторы не вставили в конце, пояснение-рецензии, будто читатель не сможет все понять, он же туп, правда?
На мой взгляд, это было лишнее, и даже вредно.
Читатель сам должен искать, понимать смысл написанного, погружаться в чувства и мысли автора, метафорически-самостоятельно провести фильтрацию, познания и понимание.

P.S. Сама по себе книга достойная, актуальная, поднимающая острые темы: свободы  мысли, свободы тела, свободы выбора, и вообще свободы женщины.
Особенно это актуально, для женщин "Востока", некоторые из этих стран по бумагам вполне европейские, но не когда дело заходит о женщине.