Цитаты из книги مادام بواری

Теперь ей представлялись завидными даже самые тяжёлые дни былой жизни. Инстинктивное сожаление о давно привычном сглаживало всё, что было в нём плохого.

То нещадно придиралась к служанке, то делала ей подарки, посылала в гости к соседям; точно так же она иногда высыпала нищим все серебро из своего кошелька, хотя особой отзывчивостью и сострадательностью не отличалась, как, впрочем, и большинство людей, выросших в деревне, ибо загрубелость отцовских рук до некоторой степени передается их душам.

Осмотрели её платье, белье, перерыли уборную; вся жизнь её, до самых потаенных уголков, была выворочена наружу и походила на вскрытый труп, распростертый во всю длину перед глазами этих трех мужчин.

Но в то время, как она сочиняла эти письма, она видела перед собой другого мужчину, призрак, созданный ею из самых пылких её воспоминаний, из самых увлекательных чтений, из её затаеннейших желаний; этот образ становился наконец столь живым и доступным, что она трепетала от счастья, не будучи, однако, в состоянии представить его себе отчетливо, до такой степени он расплывался и исчезал, как некое божество в изобилии своих совершенств.

Есть другие красивее меня, зато я лучше умею любить!

Леон устал любить бесплодно; он начинал чувствовать ту угнетенность духа, какую причиняет повторение все тех же впечатлений, все той же жизни, когда её не направляет никакой интерес, не ожидает никакая надежда.

Она бросила музыку. К чему играть? Кому её слушать? Так как никогда не будет она, одетая в бархатное платье с короткими рукавами, в концертном зале, касаясь клавиш из слоновой кости легкими пальцами, играть на эраровском рояле и никогда не услышит, будто шелест ветерка вокруг, восхищенного шепота, - не стоит труда разучивать ноты!

Жена его когда-то была от него без ума и доказывала это в тысяче проявлений рабской покорности, которая его еще больше от него отвратила.

She thought, sometimes, that, after all, this was the happiest time of her life - the honeymoon, as people called it.

С этого дня жизнь ее превратилась в сцепление выдумок.

"Ей очень хотелось опереться на что-то посолиднее любви."

Ехать бы шагом в почтовой карете с синими шелковыми шторами по крутому склону горы, слушать, как поет песню кучер, как звенят бубенчиками стада коз, как глухо шумит водопад, как всем этим звукам вторит горное эхо! Перед заходом солнца дышать бы на берегу залива ароматом лимонных деревьев, а вечером сидеть бы на террасе виллы вдвоем, рука в руке, смотреть на звезды и мечтать о будущем!

Любовь, думала она, должна явиться внезапно, как гром и молния; это небесный ураган, который обрушивается на жизнь, переворачивает ее, срывает желания, как лист с дерева, и уносит сердце в пучину.

Грядущее счастье, словно река в тропиках, издали наполняет пространство своей природной мягкостью, веет благоуханием, — и человек дремлет, опьяняясь, и не заботится о будущем, которого не видно.

Hи остроумия, ни воображения, ни одной черты человека из хорошего общества!

Человека, всецело преданного науке, не должны отвлекать мелочи практической жизни.

- Бесспорно, есть плохая литература, как есть плохая фармацевтика, -продолжал Оме. - Но отвергать огулом все лучшее, что есть в искусстве, - это, по-моему, нелепость; в этом есть что-то средневековое, достойное тех ужасных времен, когда Галилей томился в заточении.

Что фанатизм некогда сулил только избранным, то наука ныне дарует всем!