Недоброе предчувствие... «Госпожа Бовари»
don-estorskiy25 июня 2010Недоброе предчувствие охватило Эмму. Ища в кармане мелочь, она растерянно глядела на крестьянина, а тот остолбенело уставился на нее, не понимая, чем может взволновать человека такой подарок. Наконец он ушел. Но оставалась Фелиситэ. Эмма не могла совладать с собою. Она побежала в залу, как будто желая отнести туда абрикосы, опрокинула корзинку, выбросила листья, нашла письмо, распечатала его и, словно за ее спиной пылал страшный пожар, в ужасе бегом бросилась в свою комнату. Там был Шарль, Эмма увидела его; он заговорил с нею, она ничего не слышала и быстро побежала вверх по лестнице, задыхаясь, растерянная и словно пьяная, не выпуская из рук эту страшную бумагу, которая хлопала в ее пальцах, как кусок жести. На третьем этаже она остановилась перед закрытой дверью на чердак. Ей хотелось успокоиться. Она вспомнила о письме; надо было дочитать его, она не решалась. Да и где? Как? Ее могли увидеть. "Ах, нет, -- подумала она, -- здесь будет хорошо". Эмма толкнула дверь и вошла. От шиферной кровли отвесно падал тяжелый жар. Было душно, сжимало виски. Эмма дотащилась до запертой мансарды, отодвинула засов, и ослепительный свет хлынул ей навстречу. Перед ней, за крышами, до самого горизонта расстилались поля. Внизу лежала безлюдная городская площадь; искрился булыжник мостовой, неподвижно застыли на домах флюгера; с угла улицы, из нижнего этажа, доносилось какое-то верещанье. Это токарничал Бине. Эмма прижалась к стенке в амбразуре мансарды и, злобно усмехаясь, стала перечитывать письмо. Но чем напряженнее она вникала в него, тем больше путались ее мысли. Она видела Родольфа, слышала его, обнимала его; сердце билось у нее в груди, как таран, и неровный его стук все ускорялся. Глаза ее блуждали, ей хотелось, чтобы земля провалилась. Почему не покончить со всем этим? Что ее удерживает? Ведь она свободна! И она двинулась вперед, она взглянула на мостовую и произнесла: -- Ну же! Ну! Сверкающий луч света поднимался снизу и тянул в пропасть всю тяжесть ее тела. Ей казалось, что площадь колеблется, поднимается по стенам, что пол наклоняется в одну сторону, словно палуба корабля в качку. Эмма стояла у самого края, почти свесившись вниз; со всех сторон был необъятный простор. Синева неба подавляла ее, вихрь кружился в опустелой голове, -- надо было только уступить, отдаться; а токарный станок все верещал, словно звал ее сердитым голосом. -- Жена! Жена! -- кричал Шарль. Она остановилась. -- Где ты там? Иди сюда! При мысли, что она только что избежала смерти, Эмма едва не потеряла от ужаса сознание; она закрыла глаза, потом вздрогнула: кто-то тронул ее за рукав. То была Фелиситэ. -- Барин ждет вас, барыня. Суп на столе. И пришлось спуститься вниз! Пришлось сесть за стол! Она пыталась есть. Каждый кусок останавливался в горле. Тогда Эмма развернула салфетку, будто желая осмотреть, как она заштопана, -- и в самом деле попыталась заняться этой работой, пересчитать нитки. И вдруг вспомнила о письме. Неужели она его потеряла? Надо бежать, искать его! Но душевная усталость была настолько велика, что никак не удалось бы выдумать предлог, чтобы уйти из-за стола. Потом на нее напал страх; она испугалась Шарля: он все знает -- это ясно. В самом деле, он как-то странно произнес: -- Судя по всему, мы не скоро увидим господина Родольфа. -- Кто тебе сказал? -- вздрогнув, проговорила Эмма. -- Кто мне сказал? -- повторил он, немного удивляясь ее резкому тону. -- Жирар. Я только что встретил его около кафе "Франция". Господин Родольф или уехал, или собирается уехать. Эмма всхлипнула. -- Что ж ты удивляешься? Он всегда время от времени уезжает поразвлечься. Честное слово, он правильно делает! Человек холостой, с состоянием... Он не плохо забавляется, наш друг. Настоящий кутила. Господин Ланглуа рассказывал мне... Тут вошла служанка, и он из приличия замолчал. Фелиситэ собрала в корзинку разбросанные на этажерке абрикосы. Шарль, не замечая, как покраснела жена, приказал подать их, взял один и тут же надкусил. -- Какая прелесть! -- сказал он. -- Возьми-ка, попробуй. И протянул ей корзинку; она тихонько оттолкнула его руку. -- Ты только понюхай. Какой аромат! -- говорил он, все подвигая корзинку к Эмме. -- Душно! -- закричала она, вскочив с места. Но тут же подавила судорогу усилием воли. -- Пустяки! -- сказала она. -- Пустяки! Просто нервы! Садись, ешь. Она боялась, что ее начнут расспрашивать, ухаживать за нею, не дадут ей покоя. Шарль послушно сел, стал выплевывать косточки в кулак и складывать на тарелку. Вдруг по площади крупной рысью пронеслось синее тильбюри. Эмма вскрикнула и упала навзничь.
1 понравилось106