Поход на Бар-Хото

Главный герой повести Борис Антонович Солодовников, бывший штабной офицер русской армии, по своей сути наблюдатель и аналитик, вспоминает годы молодости, проведенные в Монголии начала двадцатого века, когда он служил там военным советником. Он уезжает в Монголию после расставания с женой, желая убедить ее и себя, что «сам по себе я тоже чего-нибудь стою». Вторая причина, побудившая его подать рапорт, мировоззренческая: он надеялся отыскать в буддизме источники первозданного жизнетворчества. Третья причина заключалась в том, что ему захотелось написать роман или хотя бы повесть. Для этого нужен был материал, таким казалась Монголия.

Однако реальность была далека от его представлений, нравы и быт монголов поразили средневековьем и дикостью, времена Чингизхана отзывались зверством военных действий, в чем у главного героя будет возможность убедиться. Отставной буддийский монах проявит запредельную жестокость.

Записки главный герой напишет в Забайкалье. Он окажется там как нежелательный социальный элемент, высланный из Ленинграда после убийства Кирова. Эти записки включают воспоминания о походе на Бар-Хото и о возвращении в Россию, и вставные главы о его жизни в Забайкалье. Солодовников называет себя «стареющим человеком на середине шестого десятка», записки позволят ему вернуться в страну его молодости, туда, где осталось его сердце.

В его жизни было четыре женщины. Первая жена, после развода с которой он уехал в Монголию. Второй была Лина, или Ангелина Георгиевна Серова, жена дипломата, у них была шестилетняя дочь. Там, в Монголии, эту женщину Солодовников любил, а всё, что он узнал о ней позже, удивляло и разочаровывало. От второй жены, его третьей женщины, он будет получать письма в ссылке в Забайкалье, сухие отчеты о делах, в одном из них она напишет, что у нее появился друг. Четвертая женщина, с которой он сошелся в забайкальской Березовке, Ия уедет к мужу, сумевшему вызволить ее из ссылки. Она будет плакать перед отъездом и даже просить, чтобы Солодовников сказал ей, чтобы она осталась, но при этом уже готовиться к отъезду. Герой не нашел счастья в любви, возможно, что это судьба развела его с Линой и Ией, возможно, что он любил их больше, чем они его.

Самое страшное в судьбе Солодовникова – это поход на Бар-Хото, когда он не смог повлиять на исход битвы, а главное, на расправу с пленными. Сегодня этой жестокостью никого не удивишь. Эта жестокость и во времена Чингизхана была оправдана тем, что так запугивали врагов, чтобы казаться сильнее их.

По словам Солодовникова, «вначале мы видим ее [войну] со спины, с парадами и развернутыми знаменами, а потом она оборачивается к нам оскаленным ртом трупа».

Казалось, все всё понимали заранее, вот и Дамдин, молодой офицер, сын влиятельного хошунного князя, прямой потомок Абатай-хана, читает мысли Солодовникова:

«Поход будет тяжелым, успех – сомнителен, а если даже победа нам улыбнется, мы ничего от этого не выиграем. Торговля прекратится, крепость и соседние фактории запустеют. Гамины из Шара-Сумэ начнут разорять приграничные земли, угонять скот. Тордоуты, которых мы хотим освободить, пострадают первыми. <…> Деньги, власть, тщеславие – вот его истинные причины».

Однако далее Дамдин видит поход справедливым:

«Монголия включает четыре аймака Халхи, территории вокруг Бар-Хото входят в один из них. Вернуть их – значит восстановить историческую справедливость. Справедливость для народа важнее, чем польза… <…> Мы считаем себя великим народом – и имеем для этого основания. Только великие народы воюют не за выгоду, а за честь».

В конце концов, поход окончится победой монголов и запустением крепости Бар-Хото. А Дамдин покончит с собой.

Солодовников не сможет забыть то, как Зундуй-гелун, бывший буддийский монах, главный из астрологов, прорицателей и гадателей по бараньим лопаткам в отправившейся в поход бригаде монгольской армии, своим обрядом вдохновит испугавшихся воинов-монголов снова пойти на штурм крепости.

Это древний обряд, похожий на медитацию или камлание, в котором

И потом уже после победного штурма Зундуй-гелун продолжит свои страшные нечеловечески жестокие обряды, объясняя всё это тем, что «монголы вызывают у соседних народов презрение, а должны внушать страх».

Я намеренно опускаю подробности этих жестоких обрядов. И возвращаясь к сегодняшнему дню, думаю о том, что это уже существует в нашей действительности. Меня пугает предвестие мировой войны: «безграничное волнующееся море из человеческой и лошадиной крови с встающей над волнами четырехгранной медной горой» и над ней бог войны Чжамсаран.

В итоге судьба главного героя сложилась так, что ни любовь, ни победы, ни служба, ни работа не принесли ему счастья или успокоения. Остались воспоминания о молодости, о Монголии, где прошла эта молодость, о потерянной там любви.

Повесть написана элегическим слогом, красивым, точным языком. Содержание ее соткано из противоречий: каждый раз ситуация разворачивается, обнажая противоположный вариант, новую ипостась, скорее, неблагоприятную, нежелательную.

Из того, что свершилось, это те самые записки, которые по счастливой случайности сохранились. И еще письмена природы, сделанные ярко, зримо, «надчеловечно».

После прочтения меня не оставляло чувство безнадежности. И это то, с чем я не хочу соглашаться.

P.S. Еще одна цитата из повести:

Надпись так и осталась не прочитанной героями. Листва опала, и из нее выпала бо'льшая часть букв. И герой не прочитал то слово, которое складывал Кай из сказки Андерсена?

Если вы штабной офицер средних лет, если вам охота доказать состоятельность бывшему тестю и вы одинаково разочаровались в капитализме и монархии, вы покупаете билет в Индию Духа - Монголию. Так поступил герой новой книги "Поход на Бар-Хото" Л.А.Юзефовича - Борис Солодовников. Действие происходит накануне Первой мировой, и хотя она близка по времени, территориально же - почти как на Луне.
Проблемы обнаруживаются сразу: собаки-трупоеды, не вовремя оправляющиеся старики; подхорунжий, который обижает лам, а главное, что портал в Шамбалу открывает взмах "девятихвостого белого знамени Чингинсхана" (в срок указанный на безглазой рыбе), что на языке простых монглов обозначает войну с неверными (здесь это китайцы).
В этой Индии Духа на самом деле обитают духи. Они бывают злые и добрые, и тем и другим приходится платить кровью и папиросами. Жертвоприношение - давняя традиция, к которой монголы прибегают, чтобы заявить о силе и праве выбирать судьбу. Монголы впускают в мир и даже в свои тела темных духов, чтобы добиться целей. Торжество справедливости лежит через конкретный сакральный акт - взятие крепости Бар-Хото (а вместе с ним через раскроенные черепа китайских солдат).
Под стенами крепости пассионарность как безумный, неконтролируемый выход энергии сталкивается с миролюбивой концепцией Будды и преломляется в шаманском акте, который исполняет отставной монах гологлазый Зундуй-гелун. Он рвет колесо сансары назад, обрекает на смерть врагов и соратников, отрекается от четырех благородных истин и нирваны. Энергия темных духов свое дело делает - крепость монголы берут, однако проводников, исполнителей воли хаоса, присягнувших коронованной черепами тьме, ждет смерть. Оттого ли, что вера их недостаточна (она подверглась эрозии сомнений) или потому что время - примордиальных божков - на исходе?
Главный герой - не случайно штабной офицер (отличная позиция для наблюдателя/прогрессора/человека с развитой легочной системой) - вдохновляется игрой стихий, но когда подходит к бездне, осознает, что дыхание этой бездны/ямы зловонно.
Прибежище Борис Солодовников находит в простых вещах, любимых женщинах и ностальгии по тем временам, когда он был очарован и опален хаосом. Пожар, дыхнувший на него, сносит его на обочину жизни. Он попадает во власть темных духов новой генерации, которые приходят без приглашения, навязывают свои идеи и берут под контроль физическую оболочку. На склоне лет офицер Академии Генерального Штаба сохраняет интерес к сверхъественному: буддийская богиня Белая Тара защищает его, но забирает утешение старости - последнюю любовь - Ию.
Смыслом, который искал Борис, становится бегство во Внутреннюю Монголию. Если человек свободен от страстей (но не от любви), если защищен от демониц (прекрасных лишь при первом взгляде), если видел добро и зло и хочет покоя, он может его обрести. Образ нирваны/рая/острова блаженных не будет слащавым и пошлым, этот рай - суровая пустыня, где так жарит солнце, что на руках сходит кожа, но там, среди лачуг, разграбленных буддийских храмов, скудного мясного рациона (от которого выпадает прямая кишка), среди заунывной музыки, он будет счастлив.
Пускай человек, который только после смерти станет Буддой, умер от обжорства и несварения желудка. Он стал символом свободы от желаний и воплотился в статуях. Будда с отколотым носом (он предсказуемо пал жертвой страстей человеческих) выражает презрение, а вовсе не принятие страданий. И когда его отвезут на переплавку, он станет ручками в метро, автомобильными подшипниками и будет смиренно нести службу людям.
Этим почти тургеневским отречением - замиранием жизни перед зимой - кончается история про взятие одной крепости. Глохнут колотушки и дамары, осыпаются стеклянные пули, засыхает кровь и внутренности животных, смолкают голоса из других измерений, стираются слова из древних книг и имена мадъярских интернационалистов с заборов. Снег съедает тьму, открывается чистая страница, ведь "новая тетрадь - это новая жизнь".