Хорошие плохие чувства

Американские психологи Чарльз Карвер и Майкл Шайер провели серию исследований, посвященных зависимости настроения от перипетий на пути к цели84. Они обнаружили, что на настроение влияют главным образом не успехи или неудачи, а темпы продвижения к цели85. Продвижение быстрее ожидаемого повышает настроение, продвижение медленнее ожидаемого — угнетает. Вывод не такой уж очевидный, как может показаться.
Многие думают, что настроение отражает наше материальное состояние и благополучие. Это лишь иллюзия, иначе не впадало бы в уныние столько людей богатых, здоровых, окруженных толпой поклонников. Человек стремится к цели, надеясь, что она принесет ему счастье, но оно длится недолго. Настроение почти не зависит от того, что у нас имеется, и лишь ненадолго меняется под влиянием успеха или неудачи. Базальное настроение у большинства людей на редкость стабильно, а колебания в основном коррелируют с темпами продвижения к цели

Неспособность продвинуться к цели деморализует и побуждает человека на какое-то время замкнуться в себе. Если изначальная стратегия по-прежнему не срабатывает, деморализация усиливается и начинаются поиски альтернативной стратегии. Если же, несмотря на многочисленные попытки, найти новый путь к цели не удается, сильное уныние отключает мотивацию к ее достижению. После искреннего отказа от недостижимой цели уныние ненадолго сменяется печалью по поводу утраты, а затем человек ставит себе новые цели, более достижимые. Однако бывают такие цели, отказаться от которых человек не может, например поиск работы, спутника жизни, способа вылечиться от смертельной болезни. В этом случае он загоняет себя в ловушку преследования недостижимой цели и обычное уныние перерастает в тяжелую депрессию.

Если снизить чувствительность к боли, на нас живого места не останется от разных повреждений. Если стрессовая система станет реагировать менее бурно, нам будет труднее справляться с опасностью.
Какой признак не возьми, любая крайность будет пагубной. Оптимальное сочетание "цены и качества" находится где-то посередине. Слишком низкий болевой порог или чрезмерная тревожность - это плохо, но и полная нечувствительность к боли и отсутствие тревоги ничуть не лучше. Естественный отбор, как правило, не ведёт к радикальным преобразованиям, он сохраняет некий усреднённый статус-кво. Жизнь без боли и тревоги кажется мечтой, но в действительности она длилась бы очень недолго.

Пагубные привычки сражают не только самих пристрастившихся. Кто-то, приведя домой друзей после школы, заставал пьяного отца или мать в непотребном виде. У кого-то переворачивалась вся жизнь, когда отец, по пьяни врезавшись на машине в дерево, больше не мог не то что работать, но даже говорить членораздельно. Каково это — в восемь лет каждый вечер думать, что вот сейчас к тебе в комнату ввалится отец и, может, ударит, а может, затискает, а может, начнет грузить разговорами, требуя внимания? Каково это, просыпаться среди ночи от криков родителей, угрожающих убить друг друга, а наутро выслушивать уверения, что ничего подобного не было?

То же самое относится и к такому элементарно измеряемому параметру, как рост. 90% вариабельности роста обусловлено генетической изменчивостью, однако никаких «генов роста» с заметным эффектом не существует. Исследование 2008 года с участием 13 665 человек выявило двадцать генетических вариантов, каждый из которых обеспечивал от двух до шести миллиметров прироста, однако в совокупности на них приходилось лишь 3% генетической вариабельности57. Анализ генетических данных, полученных от почти 25 000 человек, обосновал всего 4% вариабельности роста.
Выборка из 130 000 человек покрыла лишь 10%. Чтобы объяснить половину генетической вариабельности роста, потребовалось сопоставить данные семидесяти пяти исследований с участием четверти миллиона человек58. На рост, диабет, давление и депрессию влияют вариации в тысячах генов, однако индивидуальный эффект каждой из них ничтожен. Называть их аномалиями нелогично. Возлагать надежды на то, что большинство случаев серьезной депрессии обусловлено генетическими отклонениями, — это неверный путь. Нам нужен новый подход.