Хорошие плохие чувства

Почти на всем протяжении XX века биологи считали, что склонность к сотрудничеству развивалась как обеспечивающая преимущество группе. Чем больше в группе альтруистов, тем быстрее она развивается по сравнению с другими группами, поэтому очевидно, что склонность к сотрудничеству даст преимущество при отборе. Эти наивные представления был развенчаны в 1966 году, когда Джордж Уильямс привел резонный довод, что самые альтруистичные особи оставят меньше потомства, поэтому аллели альтруизма будут изъяты при естественном отборе. Дальнейшая полемика по поводу этой идеи велась главным образом среди биологов, пока вышедший в 1976 году «Эгоистичный ген» Ричарда Докинза2 не разжег споры настолько жаркие, что искры летят до сих пор

А теперь, перед тем как перейти от рассмотрения обычного уныния к аффективным расстройствам, самое время задаться вопросом, почему уныние так неприятно. Почему система не может в ответ на неудачные попытки ограничиться объективной оценкой альтернатив и переключением в подходящий момент на следующую наилучшую из возможных — без тягостных раздумий, сомнений в себе и физических мук? Объяснений предлагается множество, но я думаю, главная причина та же, по которой так неприятна боль физическая. Страдания, которыми сопровождаются тошнота, рвота, диарея, кашель, жар, истощение сил, боль, страх и уныние, мотивируют вырваться из этого мучительного положения и избегать подобного в дальнейшем.
Люди, не испытывающие боли, постоянно травмируются и, как правило, умирают молодыми. Люди, которые никак не страдают от погони за недостижимой целью, так и будут до конца жизни блаженно тратить силы впустую. Им (а точнее, генам, которые они должны передать) очень не помешало бы чуть больше уныния, однако не знаю, какая из двух клиник — по усилению уныния или по повышению тревожности — пользовалась бы меньшим успехом.

Иногда так и происходит. Потерявший работу осознает, едва доехав до дома, что на самом деле вырвался с каторги, которая выматывала бы его не один десяток лет. После развода отчаяние нередко сменяется пониманием, что можно найти кого-то получше. И даже вынужденная необходимость бросить неудавшийся научный проект может вызывать радость, если открывает возможность заняться новыми, более интересными исследованиями. Этот момент очень точно уловил Тони Хогленд в стихотворении «Разочарование»: «…ему не дали работу / или она не успела сказать умирающему отцу / самое важное, самое главное — / и все застыло… Больше не надо никуда бежать, ни за чем не надо гнаться. / Все кончено. / Ты свободен»

Стремление к нормальным вознаграждениям регулируется автоматически. Приступая к еде, мы испытываем удовольствие, но потом приходит чувство насыщения, и от одной мысли о крохотном шоколадном печенье становится дурно. Взрыв чувств, которым заканчивается секс, ненадолго приглушает желание.
Удовольствие от социального взаимодействия длится дольше, но со временем интерес все же притупляется и внимание переключается на что-то другое. Для контроля употребления наркотиков отбор таких систем не сформировал. Наркотики вызывают эйфорию, которая усиливает желание и побуждает к дальнейшему употреблению, и так пока порочный круг не затянется смертельной петлей.

ОКР не нужно путать с обсессивно-компульсивным расстройством личности, которое наглядно иллюстрирует, чем опасна излишняя объективность и педантичность. Такие пациенты следуют правилам, выполняют все обязательства и ждут того же от других, но только отталкивают их своими завышенными требованиями. Оставленный в пустой комнате свет приравнивается к тяжкому преступлению. Безалаберным транжирам, разбазаривающим ценные энергетические ресурсы, устраивают разнос, заодно не оставляя камня на камне от отношений. Крайняя объективность и педантичность обходятся дорого. Тем, кто не так въедлив и проще относится к мелким оплошностям, живется легче.

Подобные убеждения — из разряда самоподкрепляющихся.
Человек, способный на доверие, будет окружать себя такими же людьми и отношения будет создавать с теми, кто оправдает его положительные ожидания. С циниками такому не по пути. Те же, кто считает, что остальные заботятся только о себе, окружают себя недоверчивыми и зачастую не стоящими доверия и в результате только укрепляются в своем мировоззрении. Помню, на одном званом ужине, когда разговор зашел об альтруизме, именитый приглашенный лектор поинтересовался цинично: «И что, кто-нибудь из вас хотя бы раз в жизни сталкивался с настоящим альтруизмом?» Желающих ответить не нашлось.
Люди отстаивают свои взгляды на жизнь. Считающие остальных в основе своей плохими не допускают самой мысли о существовании альтруизма и доверительных отношений. Чего они только не делают во время терапии, чтобы не расставаться со своими убеждениями. Самая распространенная проверка: «Вам только деньги от меня и нужны». Следующая ступень — полуночные звонки с требованием немедленно приехать к пациенту на дом, иначе он покончит с собой.

Разные люди желают разного, по-разному справляются с фрустрацией и неудачами, по-разному избегают неприятных идей и эмоций. Вот монахиня, которая казнится из-за «нечистых помыслов». Вот менеджер, которого обошли долгожданным повышением. Вот отец ребенка, сидящего на игле. Все они пытаются справиться с крупными неудачами, но ситуации у них кардинально различны.
Шкалы стресса и контрольные перечни жизненных событий даже отдаленно не передают всех нюансов жизненных обстоятельств, влияющих на настроение. Иногда их не выявишь и в долгой беседе. Однажды я целый час безуспешно пытался выяснить у пациентки средних лет, что могло спровоцировать ее депрессию. Все обычные в таких случаях предположения попадали мимо цели, в обозримом прошлом у нее не отмечалось ни утрат, ни крушения надежд, ни проблем в браке, ни злоупотребления наркотиками или алкоголем. Уже на пороге, взявшись за дверную ручку, она вдруг сказала: «А знаете, я вспомнила, когда началась моя депрессия». — «И когда же?» — «Полгода назад. Я куда-то собиралась, и тут зазвонил телефон. Это был парень, который ухаживал за мной в старших классах. Мы много лет не общались. Он просто поздоровался, больше ничего.
Совершенно ничего особенного. Но в тот вечер все и началось».
На следующем приеме я принялся подробно расспрашивать ее о замужестве и о прежнем парне, но она сказала, что все замечательно. Может быть, решила не думать о том, чего уже не изменить. Или ее бессознательное вытеснило мысли об альтернативных вариантах жизненного пути. А может, телефонный звонок не имеет никакого отношения к депрессии, просто так совпало, и пациентка ошибочно связывает с ним внезапное проявление симптомов. Эх, нам бы какой-нибудь «жизнескоп», чтобы выявлять жизненные проблемы, как гастроскоп выявляет язву.

Лечить симптомы, не учитывая, чем они вызваны, свойственно не только психиатрии. Склонностью к РСКБ (рассматривать симптомы как болезнь) отличаются и остальные области медицины. Врачи могут выписывать лекарства для избавления от боли, рвоты, кашля и жара, не зная, чем они в данном случае спровоцированы. Но большинство врачей при жалобах пациента на кашель постараются исключить астму, сердечную недостаточность, пневмонию и другие болезни, которые в норме вызывают кашлевой рефлекс. Вероятность сбоя в самой системе регуляции кашля они будут рассматривать, только когда отпадут все остальные варианты. Специалист, к которому обратились с болями в животе, должен предположить — помимо выхода из строя системы регуляции болевой чувствительности — синдром раздраженного кишечника, болезнь Крона, рак, язву и прочие возможные причины. Однако на конференции по аффективным расстройствам ни один из выступавших не коснулся необходимости выяснения жизненных обстоятельств, вызывающих перемены в настроении. Они рассматривали симптомы как болезнь