Год змея

Как бы ты ни играла, драконья жена, как бы ни лезла из кожи вон, каменное сердце не дрогнет.
Его не сумеет тронуть ни одна из твоих колдовских песен.

— Обещай мне кое-что, пастушья дочь.
— Все, что захочет госпожа. — Та равнодушно качнула плечом. — Говори.
— Сыграй обо мне однажды. — В горле Малики клокотал жар. — Под самый конец.

Будущее невесомо и мутно, как пряжа.

Зачем ему такая жена? Дело не в красоте - Сармат восхищался многообразием человеческих черт и смог бы увидеть прелесть даже в кипенном полном теле, в рыхловатом лице и стеклянных бельмах. Хуже всего - рыбья отрешенность. Морозное равнодушие: ни любопытства, ни трепета, ни нелюбви - ничего, что питало бы Сармата, увлекало, заставляло бы хитрить и покорять.

— Слезы уже ничем не помогут моей сестре. И тебе не помогут, потому что ты не станешь передавать свои колдовские знания и умрешь так же, как она. Как ведьма.
— Нет. Я умру как воин.
— Вряд ли.

Порой ей открывались чужие судьбы, и она никогда не видела ни богатств, ни радости, ни любви. Только смерть.

Любить так любить, ненавидеть так ненавидеть: сколько их, женщин, оставшихся в народных легендах? Тех, что резали завоевателей на их же постелях.

— Нет! — Жемчугом блеснули зубы. Лицо перекосилось в судороге. — Я не стану его гибелью.

— Конечно, — медленно ответил Хьялма, захлопывая ставни. — Ты станешь его тюрьмой.

Она пряла не шерсть, не лен, не шелк — человеческую судьбу.

Раслейв, пожалуйста, играть своему мужу так, как никогда раньше. Чтобы эта гора лопнуть от песен и чтобы Молунцзе снова заснуть на тысячу лет.

Бабка и вовсе говорила, что она вырастет мудрой женщиной.
Нет. Не вырастет.

Сармат любил многих женщин, недолго и несильно, но любил.

За дар – она не сделала ничего, чтобы его получить, лишь родилась. До чего же несправедливо.

Мертвый правитель и древнее кровавое божество – кто из нас выиграл, Хьялма? Кому приносят жертвы тукеры и ирменки? Кому княжьи люди отдают своих девиц? Славно, что ты умер: и Сармату есть за что мстить. Обезображенная мать. Позор. Заточение.

Когда гремит гром, я думаю, что это мой брат Рагне скачет на юг, чтобы сложить голову в битве против Сармата-дракона.

– Ссоры – не лучшая музыка для моих ушей...

Эх, сволочь, какая была красивая. Горло перерезал, а все равно — красивая, будто на алтаре. В смерти — торжественная, только чуть нахмуренная, с напряженно вытянутыми стопами.

— С судьбой не стоит играть, драконья невеста. Особенно если замешано так много чужих жизней.