Убить Бобрыкина, или История одного убийства

С людьми, у которых присутствуют явные нарушения психического развития, я предпочитаю держать дистанцию. Как взаимодействовать с человеком, когда нельзя предсказать его реакцию на самые обычные слова, жесты, улыбку, когда его образ мыслей противоречит привычной логике, а разум живет по собственным законам? Но в книге Александры Николаенко ты вдруг оказываешься лицом к лицу с одним из тех, от кого еще вчера смущенно отводил взгляд. И даже ближе, чем лицом к лицу - в голове.

...А там ненавистный Бобрыкин, суровая мать и Таня. Та-ня. Таня... Детские воспоминания, в которых счастье не было безоблачным, но, кажется, все-таки было, тревожные сны и беспросветная явь - слякотная и серая, если бы краткие вспышки незамутенного блаженства - Танюшины письма. Только в них Саша Шишин не “ирод”, “пустая голова”, “идиот проклятый”, а “родной”, “милый”, “хороший” и даже иногда “любимый”.

Именно Танины письма для меня стали главной загадкой книги. Несмотря на очевидные доказательства их материальности, я не представляю, как можно так беспощадно писать про любовь человеку, которому никогда не дотянуться до своей любимой. И так тяжела ноша, которую несет на своих плечах Саша Шишин, но Танюша не стесняется взваливать на Сашины плечи еще и свои страхи и горести. Поэтому мать так отчаянно стремится оградить сына от этой безжалостной вертихвостки, которую ненавидит всем своим измученным сердцем. Я бы - тоже ненавидела.

У автора книги совершенно замечательный стиль - легкий, образный и метафоричный. Я не знаю, удалось бы мне почувствовать особый ритм прозы Александры Николаенко, если бы я не слушала, а читала книгу, но в исполнении Дмитрия Креминского она звучит потрясающе. Дмитрий так искусно расставляет смысловые акценты, что сумбурный поток Сашиных мыслей, где сплетаются сон и явь, прошлое и будущее, не сбивает с ног, а плавно влечет читателя к совершенно закономерному финалу, в котором Татьяне уже не отделаться скупым: “Прости”. На ней вина, как новая веревка - обычная и не из австралийской ламы, которой впору только удавиться...

Господи, Александра Николенко, что за говно должно было произойти в вашей жизни, чтобы вы смогли написать книгу, настолько наполненную одиночеством, ненавистью, бредом и смертью? Не могу представить, что нечто подобное смог сотворить некто без собственных демонов, без депрессии, без травм и больной души, сидя уютненько за ноутбуком, запивая удачные строчки сладким чаем. Не вяжется у меня образ улыбающегося автора с фотографии и её текст, книга-то больная насквозь, не до улыбок там. Диссонанс восприятия такой вот, на эмоциях.

Вначале всё плохо было, хотелось плеваться и книгу закрыть. Потом сама пропиталась всей этой меланхолией, безысходностью, жутчайшей беспросветностью бытия. И одиночеством, ненавистью и бредом. Что называется – проняло. Не нравилось, неприятно было читать, но и равнодушия не было – растеребило разум и чувства. Отсюда диссонанс отношения к книге и полный разлад в оценке.

Тихий забитый мальчик, Саша Шишин, когда-то подружился с соседской девочкой Таней, которая стала для него всем миром. Но это было давно, а сейчас Таня замужем за Бобрыкиным, а Саша живёт с мамой и любит свою Танюшу. Ему ничего и никого больше не надо, разве что сервелату на хлебе бородинском. Возвёл вокруг себя кокон из воспоминаний, детских игр и фантазии. И писем, которые, похоже, сам себе от имени Тани пишет – уж слишком складно переплетаются мысли и письма: стоит Саше что-то вспомнить из детства, как тут же летит конвертик от Танюши в унисон. Единственная живая душа рядом – полубезумная мать, у которой свой защитный кокон из религии, суеверия и ненависти ко всему, кроме Бога. Да и то потому, что не встречалась с ним ещё, а если б встретилась, то возненавидела бы и его тоже. Вот так живут они вместе, тихо утопая во взаимной ненависти. Часто Саша проваливается в тяжелые бредовые сны, которые ненамного отличаются от его яви. Там всё те же: мать, Танюша, а над ними витает образ Бобрыкина ненавистного (должна была я хоть раз это слово написать).

Словом, история банальна и стара как мир: мальчик любит девочку, но не может быть с ней вместе из-за препятствия непреодолимой силы. Такой сюжет автор подает в замысловатой обертке из слов, срываясь то ли в белый стих, то ли в рифмованную прозу, разбрасывая то тут, то там аллитерации и заразную инверсию. За этим, конечно, интересно наблюдать, но общее угнетающее впечатление от сюжета не меняется. В какой-то момент проскользнула мысль, что в этой книге форма преобладает над содержанием, поэтому сны, письма и бред так затянуты – автор не может перестать играть словами. Хотя, может как раз за эти игры и дают литературные премии.

А убийство все же в книге есть, только не в смысле преступления. Медленное, в течении всей жизни, уничтожение смысла, возможностей, будущего одного отдельного человека. У Шишина даже шанса не было вырваться, никакой альтернативы… Ведь дурак ты, Саша, слушай мать.

Душераздирающая драма. Неоднозначная, спорная. У нее найдутся как сторонники, так и противники.
Стиль написания — ритмичный, стихообразный, к нему надо приноровиться. Сюжет мотает из настоящего в сны и фантазии, потом в разные временные отрезки прошлого. Очень странное произведение, в котором чувствуется влияние, как всей русской классики вместе взятой, так и зарубежных писателей, любивших поэпатировать читателя необычной стилистической эквилибристикой. Книга полна интересными выражениями — свернулся в запятую, на дверь закрылся — , да и в целом ничего подобного раньше не встречала. Спорная штука, на любителя, но сейчас я совершенно не удивляюсь, что Русского Букера получила именно никому не известная Александра Николаенко.
А теперь о книге.
Живет такой парень — Саша Шишин. Глубокий интроверт, мизантроп. После черепно-мозговой травмы в его голове все немного перемешалось, он социально не адаптирован, но идиотом в полном смысле этого слова, после прочтения, его язык не повернется назвать. Минимум слов, максимум необычных мыслей. В его восприятии жизни осталось место только для двух полярных чувств. Оба они гипертрофированы до максимума.
Первое — это любовь. Давным-давно в песочнице он познакомился с соседкой Таней, девочкой из его подъезда, она живет на пятом этаже, а Саша на шестом. Это была страсть с первого взгляда. Вместе во дворе, вместе в школе, общие мечты-фантазии и милые детские приключения. Над замкнутым и необщительным мальчишкой постоянно подшучивали в классе, иногда по-детски жестоко. Единственной, кто в его избирательной дырявой памяти не издевался, а поддерживал и успокаивал Сашу, была Таня. Любовь всей его сложной и нездоровой жизни, предмет поклонения, наполовину придуманный. Он смотрит на окружающий мир и других женщин только с учетом её существования. «Красивая какая, но не Таня», — думал… Кругом была не Таня, где не посмотри…
Второе чувство — ненависть. Первобытная, звериная, до дрожи, до бешенства ненависть к Бобрыкину. Полной противоположности низкорослого, невзрачного и нелюдимого Шишина. Высокий, статный красавчик с хорошо подвешенным языком, еще со школы постоянно подтрунивавший над Шишиным. В настоящем — муж его любимой Тани.
И вся жизнь Саши Шишина подчинена идее фикс — убить ненавистного Бобрыкина.
Добавляет огонька в общую атмосферу долбанутости матушка Саши. Несчастная, озлобленная на весь мир женщина с неудавшейся судьбой. Смотрит ли она телевизор или глазеет в окно — ненависть ко всему живому. Даже для сына у нее не находится ни одного доброго слова. Люди — воры, мерзавцы, подлецы и твари. Гореть им всем в Аду. Птицы и крысы, которые так же вызывают у этой дамы лютую неприязнь, расплодились по вине гадких людишек. Все вокруг плохо, все разворовали, но отвратительный народ не пойми с чего жирует, богатеет и выбрасывает на помойку хлеб батонами и прочие деликатесы для местной живности. При этом она всячески демонстрирует напускную религиозность, перевирая и невпопад цитирует Библию, совершенно не вникая в суть христианства. Вся ее жизнь подчинена дремучим суевериям и толкованию примет и снов. Даже тапочки у кровати надо складывать определенным образом, а то не видать счастья, денег и прочих приятностей. Хотя даже фанатичное соблюдение всего этого бреда благоденствию семьи Шишиных явно не способствует.
Автору удалось в очень необычной и непривычной форме показать характер каждого героя. Весь масштаб трагедии, где по большому счету, нет ни правых, ни виноватых. Люди такие, как они есть. Эгоистичные, зацикленные на себе, лелеющие свои страхи и комплексы, винящие в своих неудачах и несчастьях окружающих, просыпанную соль, Бога и Дьявола.
Ничего их не исправит.
Печальная, щемящая история. Неожиданных поворотов для меня не было, сюжетные ходы довольно очевидны. Перечитывать вряд ли когда-нибудь возьмусь, но рада, что познакомилась с новым автором.
Удивительно складываются пара последних читательских месяцев — только две книги оказались совсем не мои. Остальное все в тему и настроение. Уж и не припомню, когда такое было — большинство прочитанного почти на высший балл. Вот что значит подбирать по настроению, желанию, каждую книгу в свое время. Удовольствия в разы больше.

Какая вещь... неожиданная, надрывная, тяжёлая, и - не оторваться. А если книгу закрыть, (на паузу поставить), вернуться к ней уже слишком сложно - в ритм встраиваться заново, а он давит, пробирает до костей. Застывшее, закоченевшее детство, дворово-школьное, откуда-то оттуда, из восьмидесятых, девяностых. И все давно выросли - и первая любовь, и первый недруг, обзавелись семьёй, бытом.
А мальчик Саша Шишин - нет, не вырос. Застыл в своей реальности, где Таня - лучший друг, светлая мечта, украденная задирой-Бобрыкиным Ненавистным. И живы в его памяти все детские игры, все книжки, все камушки и пёрышки, друг другу дарёные. И над всей его любовью, над горем утраты и всем миром возвышается Мать - богомольная, суеверная, недалёкая, нелюбящая и нелюбимая.
Живёт Саша своим детским умом, своими чудесными воспоминаниями, где Таня - свет несущая, делится знаниями, открытиями, мыслями, мечтами, зовёт за собой в большой мир, угощает вкусным, дарит радость, а мать - воплощение всего тёмного, неясного, безрадостного, и жизнь с ней состоит из одних постов, сглазов, тяжёлых вещих снов, какой-то маразматической экономии, несъедобной пищи, страхов и прочей хтони. И невыросший Саша существует телом здесь, в мире матери, а мыслями там, с Танюшей, прекрасно уже понимая, что в реальной жизни остался от Танюши только запах мыла земляничного.
И приходят ему от Тани письма... а от Тани ли приходят? А не сам ли Шишин их написывает, а потом на почту носит и сам себе отправляет? Вот и почтарка замечает, что очень уж активная у него переписка.
У кого-то голоса в голове, а у Саши - письма с просьбами об убийстве. Послушается Саша или свой выбор сделает? И кого убьёт? Его, её, себя, никого, всех сразу?
Чем дальше в книгу, тем ритмичнее становятся строки, тем больше в них рифмы, пронзительности, тяжести. Это может откликнуться или вызвать недоумение, неприятие, но забыть эту книгу сложно.
Можно увидеть в ней историю о мальчике с психическим инфантилизмом, если не шизофренией, чей диагноз никого не волновал, даже родную мать. Можно воспринять её как метафору поиска себя, стремления вырваться из тьмы к свету. Можно просто наслаждаться языком, его напевностью, глубоко забытыми воспоминаниями из собственного детства. Хорошо получилось, здорово, страшно.

Если бы я взялась читать эту книгу глазами, боюсь, что могло получиться так:" Фигня какая-то, как-нибудь потом, возможно..." Но! Я всегда считала и продолжаю считать, что книги приходят сами, в нужный момент и в нужном формате. И голос Дмитрия Креминского, который буквально с первых предложений заставил меня попасть в ритм ( нечто похожее на гекзаметр) и в настроение книги, сделал практически невозможное - я в восторге от рассказа от имени психически неполноценного человека, от его светлой, хоть и вывернутой наизнанку любви...
Пересказать нереально, много снов, воспоминаний и отрицания этих воспоминаний, вплоть до того, что я, к примеру, осталась не вполне уверенной, кого именно он убил. И при этом глубина чувств Саши Шишкина была для меня абсолютно несомненной. Странный хрупкий мир, как Австралия в разбитом детском калейдоскопе...

Продолжая знакомство с современной русской прозой, я обратила внимание на эту книгу. Как никак премия дана, и шумиха вокруг нее подстегивала сложить собственное мнение. Абсолютно не однозначная для меня вышла книга. Долго я колебалась в своей оценке: то хотелось ставить два, то десять.
Книга сложная - сложная морально. Она давит и невольно появляется желание бросить и уйти. Но потом возвращаешься...
История ведется от лица Саши Шишина и он "особенный". И вот читатель продирается сквозь рассуждения этого умственно неполноценного (извините, если ошиблась с диагнозом) - а здесь у нас и поток сознания, и перемешивание событий прошлого и настоящего. мысли Саши прыгают с одного на другое и нужно время чтобы к этому привыкнуть. Шишин живет с матерью, бедной и разочаровавшейся в жизни женщиной. У нее есть лишь вера в Бога и куча историй с несчастливым концом, которые она рассказывает сыну чтобы "предостеречь".
И единственная радость Саши - это письма его одноклассницы Тани. Девочки, которая дружила с ним и вводила его в свой яркий мир фантазии. Девочка выросла, вышла замуж , но продолжает писать письма своему другу, несмотря на то, что живут они в одном доме.
Написано произведение очень хорошо - язык прекрасный, образный и живой. Но то что читатель понимает с каждой строчкой, что счастливого финала тут не будет - это оседает тяжестью. А по другому и не выйдет при таких то данных: умственно не полноценный человек, его мать уставшая от всего и прежде всего от сына, Таня, которая сделала выбор, который ее теперь гнетет (но выбора то и не было), Бобрыкин, который хоть и получил семью, все время озирается по сторонам ища тень Шишина.
Финал для меня лично остался не ясным - как раз из-за умения Шишина сплести фантазию и правду, прошлое и настоящее. Но happy end там определенно отсутствует.((

Часы на то и рождены, чтоб бомбу приютить.
Я хоть лирический герой, но я могу убить.
гр. Ундервуд

Отчего пишутся книги? Наверное, можно ответить, что от большого ума, когда человек не в силах сдерживать свои могучие познания и жаждет передать их другим. Ну или от избытка чувств, когда только бумага может стерпеть все душевные метания и порывы пишущего. В общем, если книги пишутся – значит это кому-нибудь нужно.

Как же появился на свет роман «Убить Бобрыкина»? Выглядит все так, будто кто-то задумал написать типичный постмодернистский роман и, очевидно, не теряя времени даром, воплотил задуманное. Стоит книга на трех постмодернистких китах: лоскутном обрывочном повествовании, иронии и бесконечных аллюзиях и отсылках к разным культурным произведениям.

Главный герой книги – Шишин, мужчина неопределенного возраста, очевидно, душевнобольной, который влачит тягостное бремя жизни вместе с набожной старушкой матерью, которая вечно пилит своего сынулю по поводу и без. Живет Саня Шишин как во сне. Ходит в хозяйственный через дорогу за мылом и веревкой, сидит, ест перловку, смотрит в окно, вспоминает и видит сны. Тут, конечно, очень пригодился этот «лоскутный прием», чтобы показать, что это не автор выделывается, не может связно рассказать историю и поэтому прыгает с пятого на десятое, а это такой бардак происходит в голове у главного героя и лучше передать это состояние сложно. Жизнь Шишина приводится в движение любовью к Тане, Танечке, Танюше. Нужно купить земляничного мыла? Да ведь именно им пахнут волосы Тани. Что там на обед, гречка? А у Тани дома бывал вкусный сервелат. Кто там идет такой сильный и стильный? Бобрыкин? Да ведь он, негодяй и подлец, украл возлюбленную Татьяну, за что и заслуживает смерти!

Конечно же, нельзя не сказать о языке, главной изюмине романа. Эта ритмичная стихотворная манера очень цепляет с первых страниц. История достойная трех строчек, написанных сухим канцелярским языком, в колонке криминальных новостей города N, сразу превращается в почти шекспировскую трагедию. Но при этом она какая-то нетяжеловесная, все кажется сюрреалистчным пустым сном, и чаще хочется не плакать от происходящего, а постоянно удивляться. Взять, например, попытки убить Бобрыкина, да и не только его, это же какой-то цирковой номер, клоунада:

Роман вобрал в себя отголоски, образы и детали из других книг, стихов, песен и историй, в каждом его абзаце можно отыскать разнообразные намеки и отсылки. Имя главной героини Татьяна – и сразу же возникает образ пушкинской Татьяны Лариной и их эта любовная переписка. В какой-то момент нежная Татьяна превращается в леди Макбет: «Убей, Бобрыкина, убей!» Тут же веет достоевщиной, где не обойтись без отчаянной разрухи и бедности, серых улиц и мрачного быта. Да и вся история выглядит, как «Преступление и наказание» только наоборот: главный герой всю книгу варится в собственных мыслях и воспоминаниях и только под конец начинает действовать. Приятнее всего, конечно, отмечать какие-то трогательные и забавные моменты, как с варежкой-собачкой или Пастернаком:

На первый взгляд получилась достаточно поучительная и грустная история о том, что не стоит слепо создавать образ любимых, далекий от реальной жизни, чтобы потом не обжечься и не натворить бед. Также тут можно рассмотреть и нетленный призыв к тем самым возлюбленным, что мы в ответе за тех, кого приручили. Но сквозь этот слой просматривается еще и некоторый социально-исторический подтекст. Если подумать, то мать Шишина вобрала в себя какие-то дореволюционные клише. Она суеверна, набожна и прижимиста, считает, что детей нужно воспитывать в строгости и страхе. Таня олицетворяет собой советские ценности и стремления: нужно быть смелым и сильным, покорять космос, быть героем и побеждать. Да и Бобрыкина тоже можно победить!

Бобрыкин воплотил в себе успешный образ капиталиста, обеспеченного и успешного, который может делать дорогие подарки и получает все, что пожелает. А что же Шишин? Он придушил свое набожное и религиозное прошлое, восхищался чистым и светлым настоящим и презирал чужие бобрыкинские идеалы, но при этом убил именно свою возлюбленную. С этой точки зрения и события разворачивающиеся по ходу книги и финал видятся совсем в другом свете. Шишин с кровью на руках сидит на лестничной площадке:

Не могу сказать, что книга мне понравилась. Видно, что над ней работали много и кропотливо. Но, кажется, это просто не мое. Вообще, роман напоминает тот ящик с барахлом, который хотел выбросить Бобрыкин. Там лежит старье вперемешку с письмами, приятными и милыми сердцу вещицами. Приятно наткнуться на эти старые сокровища, окунуться в воспоминания, которые будоражит кусочек янтаря или осколок зеленого бутылочного стекла, но по факту – это все гора ненужных вещей. Так где же ей место: на пыльных антресолях или на свалке?

Грустная книга, от нее прямо веет тоской и безысходностью. Черно-белая - могу сказать и так, именно так почему-то все в ней происходящее представлялось в моей голове - как постановка в старом телевизоре. И очень атмосферная - она позволяет одним глазком взглянуть на окружающий мир со стороны Саши, умственно неполноценного человека - во всяком случае при прочтении у меня были именно такие ощущения.
Язык прост как утюг, но какой-то особенный, и книгу я не просто читала, я вчитывалась в каждую строчку, боясь упустить хоть слово. Сам текст меня необъяснимо завораживал, и действительно необъяснимо, потому что пытаюсь сейчас сформулировать, что именно в нём такого привлекательного - и не могу. Именно с помощью слога автору удалось создать атмосферу полной безнадёжности - при чтении мне было натурально некомфортно, но тем не менее оторваться было невозможно.

Это история о Саше Шишине и его любви. О матери Саши, которая живёт с больным сыном, о Тане, которую любил Саша, о Бобрыкине ненавистном, который на Тане был женат, потому и ненавистным стал. О жизни и одиночестве "особенного" человека и его внутреннем мире - через описания происходящего, сны, воспоминания, немного путано и поэтому особенно реалистично.
Со своим донельзя линейным мышлением, в понимании книги я и пошла по пути наименьшего сопротивления - есть Саша, есть мама, Таня и Бобрыкин, их дочка Оленька. Не залезь я в чужие рецензии - причём не по причине того, что я что-то недопоняла, а просто ознакомиться с мнением о книге других людей - так и осталась бы при своём понимании, и без тени сомнения. Но, оказывается - "а была ли девочка?". Переосмыслила прочитанное уже держа эту мысль в голове, и получила совершенно другую картину происходящего, более неожиданную и ещё более цепляющую за душу. Хотя до этого казалось - куда уж больше-то.

Книга необычна - это факт, стоит внимания - бесспорно. В какой-то степени она меня ошарашила, в любом случае это не одноразовое чтиво, содержание которого через неделю бесследно исчезнет из головы. Очень маловероятно, что я взялась бы за неё самостоятельно - ни обложка, ни аннотация, ни автор ни на секунду не привлекли бы моего внимания. Тем не менее я рада, что мы с этой книгой все-таки встретились. Премию, которую автор получила за это произведение, на мой взгляд, она однозначно заслужила.

Я не читала ни аннотацию, ни отзывы и видимо это стало ошибкой в этот раз. По названию и жанру я ожидала детектив, а получила нечто.

Саша Шишин помешан на Тане, живет детскими воспоминаниями, когда они учились вместе и гуляли во дворе. Но его набожная, озлобленная на всех мамаша была против их общения, что не добавляло сыновьей любви. Всю свою ненависть и злобу он вымещал во снах, где убивал то мать, то ненавистного Бобрыкина.

А кто же такой Бобрыкин? С трудом, но я разобралась. А ныне Бобрыкин муж Тани, а в детстве просто был сосед. Обычный парнишка, который постоянно поддевал Шишина. Видимо тогда он уже видел в нем конкурента за Таню, а потом просто ненавидел, потому что выбрала она не его, а Бобрыкина.

Ему все время приходят письма от возлюбленной, ещё со школы, но что-то мне подсказывает, что это просто его фантазии и тот мир, который он создал себе сам. В них она подстрекает убить Бобрыкина и уехать вместе далеко-далеко.

Повествование прыгает из детства в сейчас, сны, письма. Мешанина и повторения одних и тех же фраз. Восторгов все это у меня не вызвало, а вместо детектива жизнь человека с поехавшей кукухой, но с такой бесячей маман не удивительно.

Книга нетривиальная. Не сразу заметил, что написана она пятистопным (кажется) ямбом. Автор, видимо, поклонница Васисуалия Лоханкина.
А может, это Шекспир в переводе Лозинского?
Не знаю, судите сами:

Ну чем не Офелия?

Но... скоро это напрягать стало. Перебор. Точнее говоря, перебора два.
Первый -- это длинные и частые куски из каких-то молитв и околобиблейских источников. Вероятно, во всей этой религиозно-суеверной каше есть какой-то смысл, но возиться с этим выше моих сил. После половины текста стал пропускать этот бред.
Одна цитата сильно озадачила:

Что бы это могло значить? Вроде Иисус говорил по-другому (да будет слово ваше: да -- да, нет -- нет, а сверх того от лукавого).

Второй перебор -- бесконечные детские воспоминания...
Нет, книгу надо радикально сократить! Превратить в рассказ. Я уже давно понял: Бобрыкин -- гад, Таня -- творческая натура, мать -- чокнутая на почве религии и суеверия. Давно понял, но нет. Глава за главой автор вещает мне всё новые и новые подробности.

Честно скажу: понял примерно половину из прочитанного.
Не понял, например, что написала Таня Сане, а что он сам придумал. Может, она ему вообще ничего не писала? Не понял.
Также постоянно путался во времени. Ясно, что герой как был ребёнком, так им и остался, время для него по сути не существует. Но для меня оно важно. Запутала меня Александра Николаенко. Ну и плюс сон, который не отличить от яви, тоже не добавляет ясности.
Зато она смогла правдоподобно показать, что творится в голове слабоумного героя. Не могу сказать, что я этому так уж поверил. Помню, Аброз Бирс как-то рассказал мне об ощущениях повешенного. Было интересно, но я-то знал, что сам Амброз Бирс никогда не качался со сломанной шеей на верёвке над ручьём. И тут так же. Правдоподобно, да, но насколько это верно?

Несомненный плюс книги -- минимализм в японском стиле. В ней всего четыре персонажа.

Шишин -- идиот, хотя и не полный. Как-никак школу закончил вроде бы. Да и ум у него неординарный. Про такого действительно можно сказать "альтернативно одарённый", и это будет не эвфемизм, а реальность. Но что-то не тороплюсь кричать "верю!" Не очень убедительно всё это.
С матерью всё ясно. Она задавлена жизнью, потому и сдвинулась на религии. Её пожалеть надо, хотя это и трудно.
Ясно и с Бобрыкиным. Он, разумеется, такой гад только в представлении Шишина. А так -- обычная среднестатистическая серость. Дочку любит. Жилищные условия улучшает. Над слабыми издевается. Всё как и должно быть.
Самая тёмная лошадка -- Таня. Мало того, что не понятно, что она на самом деле писала и делала, а что придумал Шишин. Судя по всему, он не всё придумал, и Таня каким-то странным образом, но всё же любила Шишина. Не буду скрывать: совсем не понял. Таня -- самая главная для меня загадка.

Ещё просто тошнило от сотен орфографических и синтаксических ошибок. Надеюсь, это только в моём файле. Если такое же безобразие и в бумажном варианте, тогда надо всё это издательство в полном составе повесить на древе.

Несмотря ни на что, книга наверняка запомнится, а значит, не зря читал.