Убить Бобрыкина, или История одного убийства

Поэма в прозе, не иначе: до того роман музыкален, а каждая фраза отточенно ритимична. Книга о наводящем ужас безвременье, когда прошлое - прошедшее, то, что уже вернуть никоим образом нельзя, - вторгается в настоящее и требует воздаянья. Настолько плотно они переплелись в ткани жизни, что сложно уже отличить одно от другого, а по тексту и вовсе практически невозможно. Месть за детские обиды на "ненавистного Бобрыкина" превращается в идефикс, отравляя существование. Наш герой (хотя какой он герой...) Шишин Александр (хотя все зовут его или Сашей, или по фамилии) словно растворяется в былом; воспоминания о минувшем подменяют ему реальность: так легко жить в каком-то призрачном, иллюзорном мире...

Там - красивая и свободная (пока еще) девочка Таня, Танюша, пахнущая земляничным мылом. Здесь строгая и суровая мать, безусловно, желающая добра своему сыну, но выражающая это часто странным образом...

Мечты о мести Бобрыкину и вечное противостояние набожной матери - вот, пожалуй, и все, что составляет костяк сюжета и основу шишинской жизни, его безрадостное, тягомотное настоящее.

"Опаздывают те, которых ждут, а ты себе не нужен, опоздать..."

Роман довольно мрачен, но мрачность эта какая-то ненастоящая, детская, что ли. Или же просто чувство юмора рассказчика, того, что незримо за кадром, не дает нам в полной мере прочувствовать всю тяжесть книги и трагизм описанной ситуации (у меня не получилось).

Сложно и даже невозможно в принципе воспринимать всерьез эти вечные жалобы, эти капризы от взрослого человека, который мыслями застрял где-то там, в далеком детстве (и я бы не сказала, что оно было бы настолько плохим) и упорно не хочет оттуда выбираться.

Но, к слову, в оправдание Шишину, скажу, что в туманном мире грез и сожалений о прошедшем живет не он один. Есть еще Таня, которая пишет ему письма, полные признаний в любви и воспоминаний об их счастливой юности, пишет она ему эти любовные послания, будучи замужней дамой, у которой есть не только муж, но и ребенок. И вот у нас уже двое помешанных, и странная донельзя история любви.

Витиеватый, изящный, легкий (несмотря на свое такое кровожадное заглавие) роман, чуть-чуть подкрашенный черным юмором (разумеется, на любителя), детектива здесь нет и в помине, хотя теги пытаются отчего-то убедить нас в обратном. Немного раздражают поначалу эти бесконечные скачки во времени, но учитывая странное мировосприятие нашего главного персонажа, они даже к месту. 5/5, оказывается, о тяжелой российской действительности можно писать вот так - без надрыва и чернухи, а с чуть заметной иронией и необыкновенным лиризмом. Сотканная из черных красок реальности (далеко не радужной), книга тем не менее получилась какой-то светлой, может, за счет матери главного героя: все-таки вера - подлинная, настоящая - умиротворяет человека и делает его сильнее. Красивый роман, который сложно понять и осмыслить вот так, с первого прочтения, но какое же наслаждение его читать. Очаровывающий постмодернизм)

"Какой же ты дурак...Любви ему, любви? Какой тебе любви? Терпеть должна любовь! Терпеть и ждать, и веровать, и верить. Из горя - в радь...Милосердствовать должна любовь, надеяться и только, Саша! И больше ничего, и не завидовать, не мыслить зла, не поднимать руки, не отбирать чужого, слышишь, слышишь? - и дальше говорила. - А в небесах грохочет, пережди. И после радугу Господь на небе в утешение воздвигнет, Саша, вот и есь любовь. Она и есь. Ты жди. И все покроет, милостив Господь, любовь такая, перетерпится, ты слышишь? Слышишь, Саша? Маленький ты мой..."

Разрешите представить вам повесть, из-за которой у меня начался читательский кризис и вообще какой-то страшный нечитун (мне не свойственный) длиной аж в целую неделю.

Спасибо от души, как говорится. Неделю читать 200 страниц — это новый мировой рекорд, я уверена.

И дело вовсе не в том, будто Убить Бобрыкина - великое и могучее произведение, такое великолепное, что оторвало мне башку в прямом смысле. Совсем наоборот. Обычно, когда я натыкаюсь на неинтересную книгу, то просто сажусь и прочитываю её взахлёб. И всё, никаких проблем. Ясен пень, можно было бы и бросить, однако ж я из тех поехавших, кто считает необходимым оценивать книгу от начала и до конца. Но в этот раз что-то явно пошло не так. Не помогала даже аудио-начитка.

Проблема исключительно в моём личном восприятии.
Текст невероятно душный, завёрнутый в бесконечные слои самоповторов, бестолковый по содержанию и вызывает некоторое отвращение своими странненькими метафорами.
И рифмы. Боже мой, эти рифмы! Не нужно быть любителем поэзии, рифмы в прозе попросту сбивают твой темп чтения. Ты спотыкаешься, падаешь, не можешь найти вновь опору, ползёшь по словам со скоростью улитки. Не вижу здесь ничего "гениального". Всё вышеописанное меня дико раздражало.

Каков сюжет? Ну, давайте и о нём немного поговорим (если мы его здесь найдём).

Саня Шишин, будучи школьником, застаёт убийство дворником школьной училки, которую тот успешно сжигает в куче листьев. Вероятно, с этого момента и так доселе не особо устойчивая психика Сашеньки (он у нас аутист) рушится окончательно.

Негативное влияние на кукуху в период взросления главного героя оказывает его мать, повёрнутая на мистико-религиозной теме. Склоняюсь к тому, что мать — шизофреничка. Можете, конечно, со мной не согласиться. Но эти её причитания, истерические вопли и термоядерный коктейль из суеверий и крайней религиозности, чуть не свели с ума меня. Не могу представить, каково взрослеть и жить в таких условиях. И ведь живут, такое вовсе не редкость. Впрочем, мать не так плоха (как персонаж) и даже исключительно реалистична.

У Санька однажды появляется подружка-одноклассница Танюша. С виду норм деваха, пусть даже мамашка без конца тюкает нас заевшей мыслью о том, что Таня — стерва и шалава. Шишин по уши влюбляется в Танюшу, но последнюю заполучает "Бобрыкин ненавистный", с которым они, нарожав детей, живут этажом выше от ГГ.
Ну ладно, бывает, что такого? — подумаете вы. Не всё так просто. Таня, будучи уже взрослой тёткой, подсовывает Шишину в почтовый ящик письма. Бесконечные любовные письма, одно на другое похожие, подбивая Шишина на убийство его матери и её мужа и последующий побег в Австралию.
Великолепный план. Надёжный, как швейцарские часы.

Помимо этих троих, поехавших, заклёвывающих друг другу мозги, есть в повести последний, четвёртый персонаж. Бобрыкин, конечно же. Цепляющийся к однокласснику-аутисту в детстве, вырос во взрослого мужика, но ни моральных принципов, ни поведения своего не изменил. Наверняка догадался о письмах жены, вот и ревнует. В любом случае, будучи молодым или взрослым, докапываться до человека, особенно до умственно отсталого, — это дело безобразное и чудовищное. Потому я считаю Бобрыкина большей мразью, чем остальные, которые просто психопаты. Он-то по-идее ментально здоровый.

Убьёт ли Шишин Бобрыкина? Без сомнения, это главный вопрос, преследующий нас на протяжении всего чтения.
Главный герой — порождение выпестовавшей его ненависти, деградации и мерзости. Среднестатистический россиянин из глубинки, к великому сожалению. Он копил-копил злость, и вот она в нём взорвалась-таки чернющим фонтаном отчаяния.

Вердикт: я люблю упоротые книжки, но эта хватила через край. Книга не то, что сложная или запутанная, она вычурная. Здесь сюжет вторичен, на первом плане форма и мистико-шизофреничный вайб с набившим оскомину амбре российской чернухи.
Не зашло.

Я понимаю. Подпортили репутацию книге Русским Букером. Написали в аннотации про «Москва-Петушки», хотя в книге Николаенко никто не пьет и ангелов за плечами у героя нет. А еще автоматика Лайвлиба тэг «отечественные детективы» присвоила, обманув тем самым многих читателей. Но все равно мне неясно, почему так много отрицательных оценок? Хорошо ведь, хорошо! Да, есть небольшое ощущение вторичности, из-за «Школы для дураков» той же. Есть перегибы и издержки. Но ведь есть и особый стиль, и масса интересных образов, множество общекультурных отсылок. И самое главное, написанному веришь, герои и ситуация настоящие.

Может быть, в этом и дело, слишком реалистично. Книга как комок в горле: не проглотить, не выплюнуть. Слишком хорошо понимаешь каждого героя, их немного, всего четыре человека. Слабоумный Саша Шишин с детства любящий соседку Таню, и ненавидящий соседа Бобрыкина, который много плохого ему сделал в школьные годы. Соседская девочка Таня, позже Бобрыкина Татьяна (Т.Б.), которая тоже любит Сашу, пишет ему полные печали и ностальгии письма, но замужем за Бобрыкиным, не за слабоумного же идти, правильно? Бобрыкин, он самый успешный и рациональный, такие побеждают всегда. Мама Саши, разочарованная во всем женщина, сдвинутая на религии и суевериях, люто ненавидящая Таню. Такой вот квадрат любви и ненависти, все как в жизни бывает.

Самое страшное, читатель жалеет всех четверых. Главного героя за его трогательную детскую любовь к девочке. Любовь, которая не исчезает со временем, а остается такой же трогательной и печальной, когда герои вырастают. Читатель жалеет Таню, потому что она несчастна, она сделала выбор, который принес ей только горе. При этом выбора особо и не было. Подумайте сами, есть ли смысл ходить всю жизнь с Сашей, смотреть на мир через зеленое бутылочное стеклышко, превращая серый город в изумрудный, да мечтать о кладе на старом пустыре и далекой Австралии за океаном? Романтично, красиво, но далеко от реальности. Читатель жалеет мать героя, женщину, у которой не было в жизни счастья, которая воспитывает слабоумного сына без отца и не способна выйти из дурно пахнущего советского быта. Жалко даже Бобрыкина ненавистного, потому что он тоже не производит впечатления счастливого, хотя и добился своего. Таня его жена, родила ему детей, а мыслями все равно с этим слабоумным. И даже переезд положение не спас.

Саня Шишин живет с матерью в квартире, где пахнет кислым прошлым, где под ноги стелют газету (чтобы не натоптать) и экономят на воде, там в шкафах лежат ненужные вещи, а на балконе хранится хлам. Зато там есть скатерть с восьмью с половиной квадратами. Есть окно, к которому можно прижаться носом и смотреть, как по двору проходит красивая девочка Таня. Есть земляничное мыло, которым она пахла, когда впервые поцеловала его. Есть комната, где можно тайком от матери прочитать письмо от Т.Б.:

Девочка Таня придумывала миры, могла сочинить игру в любой ситуации, могла быть счастливой и делать счастливым Саню. Т.Б. может только писать письма, которые, порванные рукой матери, рассыпаются по полю как снежные хлопья и не тают. Совсем не тают, хотя снежинки на варежках любимой девочки уже давным-давно растаяли. Письма прекрасны, но в них столько много пустоты. Даже больше, чем в старых фотографиях, из которых мать Шишина вырезала все фигуры Тани, любовно оставив пустоту. Мальчик Саша хочет, чтобы Таня жила, он готов бездумно жертвовать своей жизнью, готов убить Бобрыкина ненавистного. Но Т.Б. умирает, из письма в письмо, изо дня в день, смерть бывает не только физической. Может быть, потому что она осталась в зеркале, в которое из любопытства заглянула, когда нельзя. А может просто повзрослела, и теперь, когда открывает дверь в коридор, за ней стоит не Саша, а пустота.

А за окном стоит день хмурый и вчерашний, который Бог лепил, не долепил и бросил, скомкав. И в этом дне живут люди, не замечают изумрудного города вокруг, в грязи видят грязь, а в людях людей. Считают, что все стабильно, за днем наступает ночь, в Сочи тепло, а Атлантида давно затонула. И идет Саша, как бы не замечая ничего вокруг. Идет Таня, как бы спиной вперед, ничего не видя впереди. Идет Бобрыкин ненавистный, думающий, что он все видит. Идет мать, видящая все неправильно. Их всех так понятно и так жалко. А еще есть в России много читателей, которые тоже ищут свою Таню или Саню, и не находят или ощущают пустоту, там где должна быть жизнь. И это тоже очень понятно и грустно. И очень хочется надеяться, что Изумрудный город все же есть, и что если сорвать с глаз повязку при игре в жмурки с жизнью, то не останешься в той же темноте. В темноте сна с заколоченными перепрятанными гвоздями окнами.

Когда валенки хрустят корочкой арбузной по кромкам лужиц и небо лежит снежным облаком на крышах, а ритм сам по себе отстукивает в голове - понимаешь, при всей спорности и необычности, книга становится открытием. Не впадая в крайности и совершенно осознанно.

Саша, герой небольшого романа, человек особенный. День за днем проговаривает он свою жизнь, с подробностями, скороговоркой, вплетая ощущения, запахи, воспоминания. Как бедняга Бенджи из Уильям Фолкнер - Шум и ярость , не знающий времени, так и Саша перемешал свои воспоминания, сохранив главное - глубокое чувство к ненавистному Бобрыкину. Персональный дьявол для мальчишки, сопровождает его по жизни и дальше. Личный враг взрослого существования, отнявший единственную. Таню. Все так же ездит в лифте, все так же издевается... Гладок, доволен...
И даже во сне не найти покоя, все тот же Бобрыкин, со своими шуточками, шеей, на которую так хочется накинуть велосипедную камеру.
Планирование, и так , и этак, убийства. Вот чем занят смятенный ум бедняги Шишина. Шишина, у которого только старая варежка, запах земляничного мыла и беспокойная извечно мать.
Мать, верующая, деспотичная...жалкая и несчастная. Каждый день начинающая с мысли о сыне, о том как жить, что будет с ним, если...

Спорная книга, двойственная.
Пронзительная и цепляющая, с темой любви.
Мрачная, о смерти, болезни, о жестокой матери и о несчастном сердце.
И если Бенджи, со своим поломанным цветком, счастлив катаясь по кругу в определенном направлении, то Саша слишком нормален для спокойного существования и слишком болен для жизни.

"Убить Бобрыкина" надо слушать. В великолепном исполнении Дмитрия Креминского. Глаз бредёт и спотыкается по строчкам. Голос частит, придыхает, ноет и надрывается, ухватив ритм. Это уже не просто история литературнорожденного. Это больной разум, бьющиеся в клетке, изливающий свою любовь, ненависть, страх, боль...

Это был странный лес. Сначала я ходил за грибами, потом грибы ходили за мной...

Такие вот примерно ощущенья у меня. Что даун Шишин мысль первая была. Последнюю страницу закрывая. меня не посетила мысль другая. Нет, такую рецензию я не осилю, а хотелось бы.

Книга цепляет, в первую очередь, именно своей певучестью. В каждом предложении инверсия. То ли белый стих, то ли случайные рифмы, то ли именно инверсии наполняют простой текст таким звучанием и полнотой. Даже если вас не заденет сюжет, то можно прочитать эти слова лишь для того, чтобы насладиться. Когда в конце книги я прочла, что автор еще и художник, для меня этот факт словно не был открытием. Это было щелчком, который расставил все по местам. Разумеется, кто же еще мог так написать прозаическую книгу.

Сюжет простой: Шишин - особенный ребенок, и думает он по-другому. Он вырастает, но мышление его не меняется. Еще в раннем детстве он проникся любовью и нежностью к Тане - своей соседке за то, что она отнеслась к нему, как к обычному ребенку. Не шпыняла, не отбирала игрушки. В школе она так же была для него опорой и защитой. Бобрыкин ненавистный хотел заполучить Таню себе, в чем и преуспел. За это он стал для Шишина воплощением всего самого плохого, от чего он всегда стремился избавиться. Бобрыкин же не отставал, и шпынял Шишина как заправский хулиган, причем не только в школе, но и во взрослой жизни. Так и выросли. Шишин живет с матерью, Таня Бобрыкин - этажом ниже друг с другом. Таня продолжает поддерживать Шишина то ли из-за глупости, то ли из-за себялюбия, чем усугубляет состояние Саши. Его мать пытается отгородить его от Тани "любовью любовь не привьешь", но куда там. И здоровым людям этого не объяснить, а зацикленному на Таньке Саше - и подавно. Если в начале книги я не понимала, зачем Таня поддерживает эту любовь, то в конце книги мне стало очень грустно. Очень преданная и искренняя любовь, которая никогда не найдет отклика, которая всегда рядом, лишь спустись на этаж. А если спустишься еще ниже, то в почтовом ящике вполне возможно найдешь письмо от Нее.

Мать Шишина - женщина уставшая. Одна воспитывает больного сына. Каждый день одно и то же. Объясняй одно и то же, повторяй, следи, проверяй... С таким не каждому под силу справиться. Она до странности религиозная и в то же время суеверная женщина. От нее я узнала, что обозначают некоторые приметы, которые мы выполняем по традиции, а вот значение и не вспомним уже.

Иногда я путалась, поскольку Саша вел свой рассказ то из настоящего, то вспоминал моменты из школы, а иногда ему просто снился сон (и он тут же бежал к матери узнавать, сбудется ли, и что же он означает). Но с другой стороны, такие переходы, мне кажется, помогали больше проникнуть в Сашину голову., понять его состояние.

Как итог, книга мне больше понравилась, чем нет. Но читать о душевно-больных у меня нет особого желания. Опять же Но... я рада, что прочитала эту красивую книгу (см. начало рецензии).

Как прекрасно это удивительное свойство книг - волновать душу. Даже в такой, совершенно не хронологической, запутывающей тебя с первых строк - кто все эти люди? Почему главный рассказчик так странен? Это его фантазия, сон или реальность? Что здесь является воспоминанием, а что происходит прямо сейчас? Является ли книга об убийстве на самом деле книгой о любви? Любви всепоглощающей, граничащей с обожанием.

Любви нашего рассказчика Саши Шишина к соседке-однокласснице Танечке. Весь мир сошелся на Танечке и ее запахе земляничного мыла. Настолько сошелся, что если уж мылить веревку для собственного удушения - то только земляничным мылом, никак не дегтярным (его делают из кошек, а Саша кошек любит) или больше получаса мыть руки в ванной, пока мать не начнет вопить за дверью про счетчики. Вот только Танечка уже не девочка из песочницы, что "как и все девочки" отобрала у него лопатку, зато напоила Сашу лимонадом из лужи и накормила пирожками-одуванчиками. Танечка уже взрослая, у нее есть дочь и главное - она замужем за тем самым ненавистным Бобрыкиным. (кажется в мыслях Саша ни разу не называет Бобрыкина отдельно от слова ненавистный)
Может именно благодаря некой странности повествования ты постепенно погружаешься все глубже историю, и все меньшим порождением тьмы кажется тебе Бобрыкин. (ненавистный) Ну да, издевался он над весьма странным мальчиком Сашей в школе, но сейчас он взрослый мужчина, он думает об ипотеке, счетах, ходит по вечерам в бархатном халате выкидывать мусор и вечно усмехается, как будто он не умеет по другому. Строго говоря - совершенно заурядный гражданин. Зато все темнее и страшнее со временем становится мать Саши, не смотря на всю свою внешнюю религиозность, и вежливые улыбочки соседям в лицо, и "тварь твоя приходила" в спину. Причем, что стало для меня удивительным, я периодически даже понимала, почему она себя так вела, и чего именно она хотела добиться. Мне кто-то давно рассказал, что есть такой тип людей - контролирующий мазохист. И вы бы знали - сколько таких на самом деле.
Добавить можно, что в данную книгу изумительно вписано время советского союза. Дефицит, низкие зарплаты, студень из копыт, детские игры во дворе в летчиков, варежка вместо щенка, поиски клада, жженый сахар на сладкое, духи Москва и история про маньяка "Мосгаз", которого до ужаса боялся маленький Саша.

Так является ли "история одного убийства" на самом деле историей одной любви? По-моему, является. Просто никто не говорил, что любовь не может убивать.

Что же это происходит, товарищи? Когда престижную премию Русский Букер получает такая книга как эта, невольно задаешься вопросам: то ли мир сошел с ума, то ли я в этой жизни, а также в книгах вообще ни шиша не понимаю. Ладно ещё, если бы эта книга осталась где-нибудь на задворках литературы, и читали бы ее как альтернативу "приличным книгам". Но произведение получает одну из ведущих российских премий. За что, объясните мне кто-нибудь? Я страстно хочу понять, что в этой книге такого гениального или по крайней мере приближенного к идеалу, что ее поставили фактически на один уровень с "Зулейхой" Яхиной.

Ну хорошо, есть в книге одна примечательная вещь, которая действительно заслуживает внимания. Книгу стоит прочесть хотя бы ради стилистики и языка, которым написан этот небольшой роман. Фишка в том, что текст ритмичен, словно это не проза, а поэзия (причем рифмы нет), словно вы едете на поезде. И когда вы откладываете книгу (не важно при этом сколько вы читали), такое ощущение, что вы продолжаете ехать и слышите в голове ритм. Наверное вы знаете это чувство, когда через пару дней проведенных в поезде вас продолжает качать в том же ритме. Так вот от книги "Убить Бобрыкина" абсолютно такое же ощущение. Прикольно, конечно, но я сомневаюсь, что Букер дали за укачивание читателя.

Что касается сюжета, то его практически нет. Главный герой Саша Шишин, умственно отсталый, убогий, юродивый, мечтает убить своего соседа Бобрыкина, который женился на ее любимой Тане. И собственно говоря, всё. Вы окажетесь в голове, возле головы, вокруг головы этого сумасшедшего и будете пытаться переварить весь бред, который происходит с ним, вокруг него и в нем самом. Хотите? Я - нет. Осилила больше трети книги и бросила. Может быть, конечно, все самое гениальное произойдет в конце книги, но что-то мне подсказывает, что степень бредовости может только возрастать, и книга лучше не станет.

Но опять таки, у этого произведения всё же есть своя фишка, поэтому я великодушно ставлю 2 балла из 5, а не единицу. К ознакомлению книгу скорее рекомендую, чем нет.

Необычный и странный роман. И даже, что бывает редко, не знала какую оценку поставить. Вроде как увлекательно, взахлёб прослушала роман. Но в то же время полное непонимание того что происходило. Даже скорее не то, что непонимание сюжета, а непонимание как описать эту книгу и что говорить, если меня спросят про эту книгу.
При чтении у меня было ощущение, что читаешь вырванные дневниковые записи психически больного. Или если перейти на кинематографичный язык: как срезы мыслей, которые идут потоком, без чёткого деления на сюжеты.
У меня такое ощущение, что я ещё неделю буду а голове слышать «ненавистный Бобрыкин».
Роман построен так, что непонятно что реально: дружба главного героя с Таней или то, что это может быть его фантазией. Не могу утверждать со 100% уверенностью, но мне кажется, что тут автор показывала как может видеть мир человек, у которого что-то не так с психикой, выросший под гнетом тираничной и религиозной матери.
В нем много подавленной агрессии, и Шишин (главный герой) явно не знает как её выплеснуть.
Было временами сложно продраться через язык повествования. Он тернист, при этом резок и отрывист. Очень подошло к тому, как строился роман. Этот роман я воспринимаю не просто как книга, описывающая события, а скорее как неиссякаемый поток мыслей Шишина, который слабо контролирует свои позывы и мысли. Были чувства, как будто я прыгнула с головой в бурную реку, выплыла, на мне мокрая одежда и я не знаю что делать. То ли идти в отяжелевшей одежде, то ли идти полураздетой.
Очень противоречивое произведение. Мне кажется оно не может оставить равнодушным. Его либо любишь, либо ненавидишь. Читатель в нем увидит либо что-то важное и актуально, так и бредовое и чепушное.
В целом, интересный опыт. Но вот прям кому-то точно рекомендовать мне сложно.

Прослушала в исполнении Креминского Дмитрия. Читка очень понравилась. Эмоционально, резво, чётко. Особых ошибок не заметила. Голос, дикция и тембр в принципе понравились. Чтец очень точно почувствовал ритм романа, то, что он скорее как поток мыслей, а не ленивый и густой роман про летние дни в деревне. Что этот роман такой же скоростной как скорость мысли. Слушала на скорости 2.

После Кронина книга шла тяжело... Я читала и не понимала, что читаю. Глаза периодически лезли на лоб и я задавала себе вопрос: " Что это такое?"
Но нельзя не признать, что роман необычен, возможно, конечно, достоин и премии. Не могу судить.
Со стороны читателя скажу вот что. Скучно. Несмотря на интересный язык, певучесть и всё такое. Смертная скука. Что-то промелькнуло из старого мультфильма "Варежка", это когда девочка так хотела собачку, что представляла, что собачка- это ее варежка. Ну, а здесь мальчик... гулял с варежкой, как с собачкой.
Никак не могла понять, что это за период времени описывается. Вроде бы прошлый век, но женщина ругает президента и пальмовое масло, которое везде.
Шишин вызывал сомнения. Он больной? Но он же логически размышляет, вспоминает, читает письма. А вот мама его реально странная. Я устала читать её высказывания и молитвы. Скучно! И немного подташнивает. Про птичий помёт на воротнике вообще воротило. Зачем это? Неужели есть люди, которые рассказывают об этом своим детям?
Уже несколько раз написала слово Скучно. Но по мне, это одно из главных слов, которым можно определить эту книгу. День за днем, никаких особых событий...
Книги автора больше покупать не буду. А этот роман отдам в библиотеку. Надеюсь, что кто-то его оценит по достоинству! А я не смогла.

Мне бы хотелось посмотреть в глаза членам жюри премии. Долгим запоминающим взглядом. И задать всего один вопрос: «А вы читали это?» Что там они говорили о высокой поэтике, достойной Венечки Ерофеева? С «Кысью» не сравнивали? С Шишкинской прозой? Нет? А надо бы, потому что если это к чему и близко, то к «Кыси» и «Взятию Измаила». Так же нечитаемо, уныло, человеконенавистнически, псевдопоэтично. Порнография. Не в смысле хард- или софтпорно, а в том, что это не литература. Что тогда? Топорная стилизация под Сологуба, который достаточно тосклив и мизантропичен, но ученица, как водится, превзошла учителя.

Итак, о чем роман? О том, как маленький человек Саша Шишин (Ардальон Борисович) мечтает убить соседа Бобрыкина, женатого на его большой любви Танечке. Цель - бежать с зазнобой в Австралию. Заодно Саша мечтает убить свою маму. Разными изощренными способами: повесить, задушить велосипедной камерой, зарезать, отравить, уронить сверху что-то тяжелое. Вот не помню, чтобы собирался жечь напалмом и окуривать заманом-зарином-ипритом. Может просто не знает о существовании таких замечательных вещей? И все ради любви, а вы как думали? Но поскольку он такой сам себе недотыкомка, планов громадью не суждено осуществиться.

Жил был маленький мальчик-безотцовщина с мамой, религиозной фанатичкой. Она без возраста, как-бы старуха уже с Сашиного детства. Участие в воспитании сына, кроме окормления (скудного) и одевания-обувания (убогого) сводит к пинкам, тычкам и подзатыльникам в сопровождении нравоучительных библейских притч и самых идиотических суеверий. Автора не заботит, каким образом в одном человеке могут сочетаться воцерквленность с дремучестью, а между тем, религия осуждает суеверия. Но искать в этой книжке правды жизни - напрасные надежды. Для пущего эффекту, речевая характеристика мамы героя наводит на мысли не то об Агафье Лукиной, не то о кликуше-юродивой. Никак не о советской женщине, чья зрелость пришлась на годы брежневского застоя.

Папа, как водится, капитан дальнего плавания, оставил семью до рождения наследника (погиб смертью храбрых, спасая челюскинцев на льдине?; дрейфует в южном полушарии у берегов Австралии?); в финале как-бы спохватившись, что такой сладкий кус мировой литературы остался ненадкусанным, автор вспомнит еще мисс Хэвишем и «Большие надежды». Вообще, она много чего понадкусает и по костям многих любимых произведений покатается-поваляется. Так ить, постмодерн, матушки мои, обязывает ко множественным аллюзиям. Книга разбита на главы, структура которых, за редкими исключениями:

• тема (чаще всего какая-то из книг, которые всем знакомы);
• флэшбэк о приключениях Саши и Тани, корреспондирующих с ней;
• появление матери, которая все портит;
• появление Бобрыкина, который все окончательно портит
• Непременный развернутый пассаж о желании убить Бобрыкина. а заодно уж и мать

• Письмо Танюши (может быть в начале. в середине или в конце главы). Непременно с обращением: "Милый мой, хороший, любимый Саня", призывом убить Бобрыкина и спасти ее, в основном же занятое тягомотными умилительными воспоминаниями: как плавили свинец, как взорвали термос карбидом, как искали клад за гаражами, как катались с горок.

  О письмах Танюши стоит сказать отдельно. Это слезливую квазипоэтичную муть госпожа Николаенко строчит погонными километрами, умудрившись при таких промышленных объемах внедрения героини в беззащитное читательское сознание, не дать о ней представления, кроме: избалованная маленькая стерва. О бессмертной любви Саши Шишина к Танюше тоже стоит сказать. По здравом размышлении - базируется она главным образом на сервелате и клюкве в сахаре, которых мальчик не видит дома, но их всегда вдоволь у зажиточной подружки.

  Еще немного о поэтике. Достигается она жуткого качества рифмованной прозой и множественными инверсиями. Автор то ли забыла. то ли не знала, что хорошо удавались последние на русскоязычном пространстве лишь Александру Грину, а в эмиграции Набокову. Который, впрочем, не злоупотреблял приемом, имея в арсенале довольно других выразительных средств.

  Знаете, это в традициях русской литературы - смотреть на маленького человека. И любя, ненавидеть, тоже в традициях. Но смотреть, любя, не то же самое, что презрительно насмехаться над его убожеством.