Кортасар ломает законы восприятия, заставляя в тебе не только читателя, но и человека в нём содрогаться от жизни в «Бестиарии». Не хотела бы я попасть в такой «Зверинец». Не хотела бы сдавать квартиру человеку, которого рвёт кроликами. Не хотела бы оказаться в автобусе без цветов. Не хотела бы оказаться на расстоянии даже 100 метров от манкуспий. Не хотела бы иметь в друзьях Цирцею-Делию. Не хотела бы стать врагом Исабель.
Когда захватывают дом, невольно задаёшься вопросами «кто?» и «зачем?», тогда как спрашивать надо, почему главные герои не задают этих вопросов? Почему безропотно покидают комнаты, стоит только услышать поблизости шум? Почему они так напуганы и что для них значит этот шум? Почему их мир закостенел и как они могут жить, общаясь только друг с другом? Вся разница между традиционной и иррациональной литературами — в постановке вопроса, вся фишка магического реализма — в смене фокуса. Автор даёт только ответ «как?», читатель же должен самостоятельно перефразировать «как» в «потому что».
Если ты переезжаешь на улицу Суипача, в квартиру со своим строго упорядоченным мирком, и при этом тебя время от времени рвёт крольчатами, то будь готов писать квартирной хозяйке письмо в Париж с извинениями. И просить прощения тебе, конечно, придётся не за себя — ты уже вполне смирился с собственными странностями, — а за этих негодников, которые «плодятся» (как кролики, только более волшебным путём), растут и разносят всё на своём пути. В каком-то метафорическом смысле кролик — это вредная привычка или даже губительное желание, которому сперва не можешь отказать, а потом — не можешь от него избавиться. И тогда довольно глупо просить прощения не за себя, а за свои привычки, не правда ли?
А если есть вы — ты и какая-то дальняя, родственная душа (связанная с тобой эмпатически и близкая только потому, что разделяешь с ней все чувства, пусть даже вы и не были никогда знакомы), то со временем вы станете одержимы мыслью о встрече и задвинете реальную жизнь на второй план. Анаграммы, стихи, поэзия шизофрении, магия психического расстройства — нужно срочно отправиться на поиски себя! Вам обязательно нужно встретиться, желательно, не в дурдоме, а где-нибудь на мосту, промозглым полднем, чтобы убедиться — это не сон и не галлюцинация, чтобы обнять друг друга и в объятиях разделить горести жизни пополам. И непременно — чтобы быть преданным во второй половине.
Или, например, в автобусе или любом другом людном месте ты вдруг чувствуешь себя неуютно, потому что чем-то отличаешься от окружающих, до ужаса не похожим — и этот ужас реальнее самого автобуса, что тогда будешь делать? Если долгие годы чувствовать себя Иным, то к этому как-то привыкаешь, учишься жить с этим, скрывать, защищать или демонстративно бравировать. А если ощущаешь настоящую угрозу? Внезапный страх перед агрессивно настроенными людьми, которые ненавидят всё Иное? Сможешь ли справиться с этим, если до этого всю жизнь считал себя нормальным? Быть изгоем не так уж и плохо, всем нам время от времени надо в этом практиковаться. А то сядешь в автобус, и вдруг...
Или вдруг мы не «изгой», а «изгои», на затерянной ферме, занимающиеся неблагодарным трудом, из-за которого все обходят нас по широкой дуге? А мы страдаем мигренями и цефалеями, болеем из-за антисанитарных условий, разваливаемся на части, глотаем таблетки и даже не замечаем изоляции. Работа прежде всего! Мы называем болезни по наименованиям лекарств, сходим с ума, но не обращаем на это внимания, и о том, что с нами происходит, совсем-совсем не хотим думать. Во всяком случае, я точно об этом думать не хочу, — голова начинает болеть.
Лучше почитать что-нибудь из мифологии, из древнегреческой — там не нужно думать, успевай только принимать на веру всё, что вытворяли боги: коли говорят, что от Цирцеи мужчины теряли голову, значит, так оно и было; коли говорят, что Цирцея превращала мужчин в свиней или отравила собственного мужа — значит, было за что. Красавица-колдунья, которая любит химичить на кухне — отличный сюжет! Но если её зовут Делия Маньяра и придумал её Кортасар, всё будет намного интереснее, прямо до смерти любопытно.
И даже если будешь умирать, всегда рассчитывай, что врата неба откроются перед тобой. Даже если ты девка из кабаре, удачно вышедшая замуж за простого человека, но каждый вечер мечтающая вернуться «под небо милонги», — даже для тебя есть шанс после смерти перестать быть зверем в клетке, а райские кущи променять на танцплощадку и танго. Ладно-ладно, из всего «Бестиария» этот рассказ — самый близкий к нормальности (если забыть о том, что «норма» — это такой вымирающий вид), но и в нём есть своя магия.
Сборник заканчивается одноимённым рассказом, который будто подводит черту под всем, выше сказанным, и ставит знак равно между бестиарием Исабель и бестиарием Кортасара. Масштабы разные, но мысль — одна. Как тигров, улиток, жуков и муравьёв можно собирать, так и людские характеры и судьбы можно коллекционировать. При этом надо ещё умудриться не стать главным экспонатом в собственном бестиарии.
78 понравилось
