Новый роман Евгения Водолазкина «Лавр» захватил всё моё существо с первой страницы и не отпускал до последней. Те несколько дней, что я читала его, прошли в томительных ожиданиях позднего вечера, когда можно лечь в кровать и предаться, наконец, этому упоительнейшему из занятий (время шло медленно); в мечтаниях о том, чтобы четыре станции метро от дома до офиса и обратно тянулись как можно дольше (но они летели со скоростью света); в поиске на работе укромных мест, где можно было бы уединиться с книгой (таковых не оказалось); в исполнении акробатических этюдов во время утреннего кардио, призванных совместить чтение и тренировку (получалось плохо)... Словом, в изменённом состоянии сознания истинного книгомана.
Итак, о чём же роман? Хотя, конечно же, в отношении столько многопланового произведения такой вопрос оказывается плоским, даже – обесценивающим труд автора и ни в коем случае не предполагает однозначного и односложного ответа. В общем, отнесёмся к нему как к риторическому, предназначенному исключительно для связи абзацев, и двинемся дальше.
Роман о жизни и смерти в их вечной диалеткике; о любви (к родственникам, женщине, ребёнку, человечевству) и нелюбви; о грехе, его искуплении (а главное – о возможности такого искупления) и цене, которую придётся за это заплатить (отказ от своего имени, своей личности, своего тела и самой жизни); об одиночестве и отшельничестве («Я долго познавал мир и накопил его в себе столько, что дальше могу познавать его внутри себя»); о смирении и покаянии; о, говоря современным языком, пагубном влиянии на нас зоны комфорта, которая засасывает, не позволяя двгаться дальше, убаюкивает, заставляя забыть о своих стремлениях, мечтах, предназначении, Пути; о Даре и его истоках; об идеальном служении Богу и ближнему своему; о прощении и безусловном принятии своей участи; о святом грешнике и грешном святом. А ещё – о времени, выходящем в пространстве романа практически на первый план, становясь главным героем наряду с Арсением-Устином-Лавром. Здесь оно живое, переменчивое, гибкое. Нелинейное. Оно извивается, принимая причудливые формы, закольцовывается подобно змее, вытанцовывает замысловатые пируэты. Оно играет как дитя со столь привычными и незыблемыми для нас категориями прошлого, настоящего и будущего, ловко перетасовывая их и легко меняя местами, выбивая у читателя почву из-под ног.
Во время чтения «Лавра» я пролила столько слез, сколько пролила лишь однажды – 20 лет назад – в 13 лет над романом Бориса Васильева «В списках не значился». О, это были настоящие водопады живительной, очищающей, исцеляющей влаги, обладающей ярко выраженным терапевтическим эффектом. Вот она – так мной любимая информационная экологичность в абсолютном её проявлении: этот роман создан для того, чтобы освобождать читателя от его собственных грехов, негативных эмоций, деструктивных мыслей, поднимать его над серой рутиной будней, в суете которых мы утратили нравственный камертон, путь к которому и указывает Евгений Водолазкин, дать пищу для размышления и пример (нет, не для подражания – как можно поражать святому?) для стремления.
Отдельного упоминания заслуживает и язык, которым книга написана: вольный, современный, летящий ироничный, ни раз и ни два вызывающий улыбку. Думаю, что жанр произведения трактуется автором как «неисторический роман» благодаря именно языку повествования, наряду, конечно, с тем, что для писателя, как и для героя, не существует понятия времени как категории, имеющей свою протяжённость, а значит, и историю тоже.
Словом, «Лавр» для меня – однозначно лучший роман 2017 года и абсолютный must read.
3 понравилось
