Соперницы

Тяжела и угловата жизнь японской проститутки

Нагаи Кафу отлично знал своих героинь в жизни — некоторое время он был женат на знаменитой гейше, учился вместе с гейшами традиционной музыке и ко времени публикации повести «Соперницы» написал уже немало рассказов о гейшах. Повесть, законченная японским писателем той самой осенью 1917 года, которая так много значила для России, далека от политики, как мировой, так и японской. Если имена влиятельных политиков своего времени и упоминаются в ней, то исключительно в связи с их мужскими успехами в мире гейш. Ведь повесть посвящена именно гейшам, и буквальное её название «Удэ курабэ» («Кто сильнее?») может быть истолковано как метафора извечной войны полов и ревнивого соперничества женщин-артисток, то есть гейш, за успех у мужчин и у публики.

Оспаривать тот факт, что ему доподлинно известно как и что там происходило смысла не имеет, так же как и сама книга, на мой взгляд. Как я вижу всё происходящее в ней: некая японская барышня когда-то работала гейшей и в то время её связывали близкие отношения с неким молодым человеком, который впоследствии куда-то исчез, а барышня вышла замуж и с древнейшей профессией, казалось бы, завязала навсегда. Но судьба дама капризная и новоявленный муж умирает, а сама по себе делать барышня больше ничего не умеет и возвращается к своему ремеслу. Вновь встречает свою старую любовь, вспышка, безумие и вот он уже предлагает ей всё бросить и принадлежать только ему одному. Казалось бы, вот и сказочке конец, а не тут-то было, потому что на горизонте появляется кто-то третий и появлением своим рушит все планы и заваливает перспективы.

Все же помнят старуху из сказки про Золотую рыбку? Так вот, как мне кажется, гейша Комаё это японское воплощение этой самой ненасытной бабки. Нет здесь никакой романтики и любви никакой нет, даже если с появлением третьего персонажа в этой истории нас пытаются убедить в зарождении возвышенных чувств. Расчёт и алчность, не более того. Хотя это вполне объяснимо, век проститутки не так уж долог, даже если ты японская гейша, всегда будет кто-то моложе и красивее, а значит конкуренция, не всегда здоровая, а значит место под солнцем придётся для себя выгрызать.

Немного про финал. Он случился для меня как-то внезапно. Вроде как можно было раскрутить историю и привести её к какому-то логическому завершению, но нет, просто кончились слова и дальше каждый сам может додумать каковы последствия предоставленного выбора и принятых решений. Наверное это не плохо, но в данном случае у меня от книги осталось впечатление просто зря потраченного времени, я не успела проникнуться ни одной судьбой, зато успела поломать себе глаза и поцарапать мозг об фразы вроде «родился в первый год эры Каэй в квартале Хондзё, недалеко от Кинсибори». Это прям надо быть глубоко в теме, чтобы понимать все тонкости данного произведения, а мне вникать не хотелось совсем, потому что, повторюсь, я никем не прониклась и никому не поверила.

Ох, сколько шума было, когда вышла книжка Голдена "Мемуары гейши" - сама та гейша, говорят, сотни писем получила от разгневанных товарок. Дескать, выставили нас проститутками, ах-ах-ах, а мы тут всего лишь стишками балуемся да на сямисэне. Так вот, Голден, по сравнению с Нагаи - это просто детский сад и игра в кубики. Потому что у последнего гейши (причем не самого низкого, "проститутошного", ранга) бухают, как кони, и имеют по 3-х мужиков за ночь. При этом каждая уважающая себя гейша содержит какого-нибудь актера - как правило за счет своего патрона. Что один в один походит на современную ситуацию, когда проститутки, заработав денег, бегут тратить их на хостов. И если уж "дураку" Голдену можно было бы, в общем, и простить - мол, чего он там видит, из своей заграницы, то уж товарищ Нагаи "мир ив и цветов" знал, что называется, изнутри и даже был женат на одной из жриц. Мне вот интересно, а его тоже разозленные "люди искусства" честили, на чем свет стоит?
А книжка, между прочим, хорошо написана. И переведена тоже. Рекомендую.

В последнее время как-то так сложилось, что пришлось читать об Японии. Выбрав эту книгу, надеялась узнать больше о гейшах. И не разочаровалась. В ней много внимания уделено быту и повседневной жизни гейш без прикрас. Методы их выживания в начале XX века может и не понадобятся в наше время, но дают тему для размышлений.
В первую очередь женщина должна была быть интересной, умела отвлечь внимание уставшего мужчины от мыслей, помочь ему расслабиться. Девушек специально обучали грамоте и наукам, игре на музыкальных инструментах, танцам, каллиграфии, достойным манерам. Гейша была обязана быть хорошим психологом. Еще один интересный момент. На успешную гейшу хотели поглядеть, пригласить за столик. И это уже не сексуальные утехи, а уважение. Видимо по этой причине за вечер гейшу могли пригласить в несколько чайных домиков.
Каждая девушка стремилась найти постоянного друга, предоставляющего ей содержание. Гордостью считалось, если какую-то девушку выкупили из хокаи. Это было престижно.
В данной повести рассказывается о жизни девушки, решившей вернуться к ремеслу после смерти мужа. Большое значение имел перерыв. Возраст, вот что важно. А Комаё исполнилось 26 лет. Несколько лет назад она встречалась с мужчиной по имени Ёсиока. Теперь он хочет возобновить отношения. Ей же хорошо бы вновь выйти замуж. Она прикладывает определенные усилия, чтобы он предоставил ей содержание. Но ведь не знаешь, где подскользнешься и кто подставит ножку. Познакомившись с актером Сэгавой и воспылав к нему, Комаё дала возможность другой гейше занять теплое местечко возле Ёсиоки. Может ее все и устроило бы, если бы актер тоже не стремился устроиться в жизни за счет выгодной женитьбы. Даже взяв на содержание другую гейшу, он будет искать выгодную партию. Интрига создана.
Очень понравилось описание отношения японцев к садам, к манере ухода за ними. А вот финал разочаровал. Как в сказке обиженную девочку поощрили, предоставив управлять хокаей. Тут и деньги сиротке, и вознаграждение, и свобода. Все предоставил бывший хозяин, потерявший жену и решивший отойти от дел.

Думается мне, что не стОит считать эту книгу только лишь описанием быта гейш и Токио начала XX века. Таковой она является в самую последнюю очередь. А в первую очередь - это и калейдоскоп, и зеркало всего, что прожил и пережил сам автор. Писатель был вхож в театральный мир-и вот вам закулисье театра кабуки и жизни актеров, его вторая жена была гейшей, он очень долго рвался во Францию, в деталях изучал французский язык и литературу-и вот подражание французскому натурализму, очень сильное влияние Золя и Мопассана. Да, может быть, если ждать от Соперниц только тот самый очерк японской культуры-вероятно разочарование отсутствием динамики сюжета и объемности. Но можно посмотреть и под другим углом, а именно воспринятые и переработанные и собранные воедино ощущения, впечатления отдельно взятого человека. Мужчины, живущего на грани двух культур, внимательного к окружению и своим воспоминаниям. Да, пожалуй верно, что любое творение есть результат пережитого и приобретенного опыта, и в данном случае очень небезынтересное его преломление.

Рыба ищет, где глубже, а человек - где лучше

Когда мы в Московском Книжном клубе выбирали японские книги, я голосовала за "Соперниц", уверенная, что это будет интересно. Но к тому времени, как я начала читать, некоторые уже выложили свои рецензии, отнюдь не восторженные, со многими из которых я вынуждена согласиться. И всё же...

Немного подробностей и рассуждений

Это книга о гейшах начала 20 века, и их быт и ежедневные занятия описаны весьма подробно. Правда, мне, не специалисту, который из японской литературы знаком лишь с Х.Мураками, все эти названия ни о чём не говорят, но это ничего; если задаться целью, можно спросить Яндекс, Википедию и выяснить, как же выглядит причёска марумагэ и что собой представляет музыкальный инструмент сямисэн. Что же до сюжета...

Нас, европейцев, удивляет мусульманское многожёнство? Нам кажется, что оно попирает права женщины? Ещё бы. А мусульманки считают его совершенно нормальным, потому что их так воспитали с детства. Так же и здесь. Гейше с младых ногтей объясняют, что она должна постараться найти влиятельного патрона, который будет давать ей деньги, и она на эти деньги должна содержать любовника-актёра. Так они и действуют. Вспомним, что наполняло душу Комаё счастьем после свидания с Сэгавой:

Ей мнилось, что она впервые сполна познала долю гейши, ибо только гейшам ведомы и радость, и горе. Сегодня она была уже не та, что вчера. Она стала гейшей из гейш, сделав своим любовником знаменитого актера, кумира многих женщин.

Ясно? Не любовь, не нежность, а вот это... удовлетворение, что ли.

Но больше всего впечатлил меня вот этот отрывок:

Ёсиока, исправно плативший дань развлечениям много лет, в последнее время почувствовал, что гейши его утомили. После своего поспешного отъезда с виллы «Три весны» он вел тихую и обыкновенную жизнь, в которой не было ничего достойного упоминания. Вернувшись с работы домой, он сразу ложился спать, а по воскресеньям вел жену и детей, к примеру, в зоопарк и при этом не считал такую упорядоченную жизнь ни пустой, ни скучной, как, впрочем, не считал её веселой и интересной, просто жил и жил день за днем как в забытьи. Сегодня Ёсиока впервые после долгого перерыва сидел в ложе театра Кабуки, и, оглядывая зал, который поистине представлял собой цветник, он впервые испытал новое для себя чувство — словно прозрел. В его груди вновь запылала яростная жажда жизни, словно он не смог бы успокоиться, не познав всех наслаждений, какие только существуют — в этом мире.

И дальше:

Ёсиока почувствовал, что блеск театрального зала незаметно пробудил в нем новые жизненные силы, что ему все еще не так много лет, он молод и деятелен, — все это внезапно одарило его ощущением безграничного счастья.

Как вам? То есть человек только среди гейш и ощущает полноту жизни, а жена и дети ввергают его в состояние забытья! К сожалению, в романе практически не описаны точки соприкосновения мира гейш и их посетителей и остального мира. Да и был ли там этот самый остальной мир? Сомнения берут, когда читаешь.

Сюжет вялый? Нет тонкого психологизма? Пожалуй. А что бы нам хотелось? Чтобы Комаё сделала себе харакири на глазах всех гейш района Симбаси? Или послала своей обидчице отравленный гребень для волос? Ага. Думается, сюжет вполне отражает тогдашнюю жизнь этого общества.

Что ещё сказать... Ставлю 4* за несколько очень приятных, созерцательных описаний природы, за рассказ о бытовых подробностях. И за то, что главная героиня всё-таки вызывает сочувствие.

Сложновато, конечно, нам все-таки сейчас читать такие истории и пытаться проникнуться жизненной ситуацией героини, когда она сама большую часть книги не понимает, что ей делать с собой, кроме как быть гейшей; а гейшей, между тем, быть уже совсем невмоготу.

Очень интересно было прочитать про автора, Нагаи Кафу, который в любом возрасте, даже в 70 лет, попадал в истории и скандалы и всегда считался слишком скабрезным автором, чтобы его всерьез печатали; жаль, что у нас только "Соперниц" и перевели, я бы еще почитала - атмосфера старого города передана очень насыщенно, как и квартал Симбаси, течение жизни в "Китайском мисканте", быт уходящих в прошлое писателей-рассказчиков, нюансы нарядов и этикета, вся эта старая Япония, гнилая и священная, с которой автор отказывался расставаться.

Конец прекрасный, да.

Японские гейши - одна из моих любимых тем!Но с этой книгой не повезло...В моем представлении гейши прежде всего рассказчицы, музыкантши, танцовщицы, с которыми приятно проводят вечер, но никак не проститутки, с которыми коротают ночь. За право обладать гейшей и быть ее "патроном" мужчины спорят кошельком. И если такой патрон появляется, то гейша не должна уже искать связи на стороне. Тут же с первых страниц мы видим как ГГ легко остается с мужчинами на ночь и меняет своих патронов как перчатки. Может это, конечно, обусловлено новым веком и легкостью нравов, но в мою концепцию мира гейш это не укладывается. Это участь дешевых девочек по вызову.

Люблю эту тонкость образов и слов, что присуща японским писателям. Не все, конечно, но Нагаи Кафу - один из таких. Миром гейш заинтересовалась после фильм "Мемуары гейши", с книгой также знакома. "Соперницы" - вторая достойная книга о мире гейш, прочитанная мной.
Скрытое соперничество, любовь, ревность, долг - именно об этом я и ожидала прочитать в книге с таким названием. Грубый мир мужчин и красивые тени женщин в нём - вот какой образ то и дело всплывал в голове при прочтении. Но всё же, как цветок, что завял в прямо руке, эта история оставила такое же нежное и грустное чувство. С самого начала очень симпатизаровала Кома-тян, вместе с ней надеялась сначала на то, что её ещё раз выкупят из дома гейш, потом на то, что Сэгава Исси возьмет её в жёны, потом уже сама не знала, на что... Но надежды мои оправдались. И хотя нет ни намёка на то, как потом сложатся события, очень хочется верить в лучшее.

Произведение, которое очаровывает своей тонкостью, драматизмом и глубоко человеческой правдой. Погружаясь в историю, читатель словно становится свидетелем интимной драмы, разворачивающейся на фоне старого Токио — мира, где чувства тонки, а моральные выборы непросты.

Повесть поражает мастерством в изображении сложных отношений между двумя женщинами, связанных не только любовной привязанностью, но и неизбежным соперничеством. Кафу великолепно передаёт психологическое напряжение, которое нарастает от страницы к странице: героини мечутся между искренними чувствами и социальными обязательствами, между нежностью и внутренними амбициями. Здесь нет однозначных злодеев или героев — только живые люди, раздираемые страстью, гордостью и болью.

Особенно трогательным становится финал: он одновременно грустный и счастливый. В нём нет абсолютной победы или поражения — есть лишь тихое принятие жизни такой, какая она есть. Оставшись каждый при своём, герои находят в прощании странное утешение и новую точку отсчёта. Эта сдержанная, едва уловимая надежда делает конец повести особенно пронзительным и светлым в своей печали.

"Соперницы" — это история о достоинстве, об умении прощать и идти дальше, несмотря на все потери. Это произведение оставляет после себя ощущение тонкой, благородной грусти и глубокого уважения к внутренней силе человека. Повесть Кафу — подлинный шедевр психологической прозы, который хочется перечитывать снова и снова.