Соперницы

1. Описание
Известный всем гейшам сердцеед встречает давнишнюю знакомую, которая, пожив в провинциальном доме мужниной семьи, вернулась в город, чтобы снова стать гейшей. Знаменитый сердцеед настолько взволнован встречей со своей первой гейшей, что становится её патроном. Гейша пользуется всё большей популярностью, а читателю приоткрывается её история: как она стала гейшей, как вышла замуж, как умер первый муж и какой была жизнь в провинции. Параллельно раскрываются типичные истории других гейш. Сердцеед ничем таким не интересуется, но настолько очарован, что даже предлагает выкупить гейшу у хозяина, желая обеспечивать её всю дальнейшую жизнь. Гейша в раздумьях, потому что она всегда показывала патрону заинтересованность бóльшую, чем на самом деле испытывала. Примерно тогда же гейша вдруг влюбляется в актёра, вернее даже сказать, теряет от любви голову. Она пытается поддерживать и связь с патроном-сердцеедом, и любовные отношения с актёром, и даже заводит себе ещё одного покровителя, который ей щедро платит — на случай, если патрон-сердцеед от отчаяния или обиды бросит её, ну и чтобы обеспечивать возлюбленного, конечно.
Если говорить обобщённо, то такова завязка этого романа. Если говорить предметно, то это пересказ примерно половины книги. Интересно во всём описанном даже не то, с кем в итоге останется гейша (её сердце, разум и кошелёк), а то, что композиция книги сильно напоминает мне композицию традиционной японской графики. Если вы немного интересовались древней восточной живописью, то знаете, что там нет такого понятия, как перспектива. Не потому, что художники были слепыми, а потому что Такова Традиция. Не пользуясь перспективой, художники рисовали картины в виде вертикальной панорамы: сверху гора, под горой лес, под лесом сидят люди, ниже людей нарисовано озеро, а по краям картины до самого низа — трава и птички с бабочками. Что-то в этом роде. Центральное место в этой условной японской картине, естественно, занимает образ того, чем занимаются люди под лесом, но начинается картина всё-таки с горы, а заканчивается птичками. Так и роман Нагаи начинается с «горы» — точнее, с сердцееда Ёсиоки, его характера, воззрений и образа жизни. От него история переходит к первому образу гейши Комаё, будто сделанному в виде карандашного наброска. Рядом с Комаё читатель-зритель может разглядеть множество образов других гейш, может при желании даже вникнуть в подробности их жизни, — в книге будто целый «лес» гейш. В жизни Комаё тем временем появится актёр Сэгава, и их любовь «под сенью леса» станет занимательным зрелищем. Кульминацию романа легко пропустить, но где-то в тексте она, несомненно, присутствует. Важно, что отсюда история-рисунок уже будет катиться по наклонной к финалу. Чтобы избежать спойлеров, скажу только, что «озеро» — это скорее не озеро, а море, настолько солёная в нём вода (если вы понимаете, о чём я); «птички» же — это предвестники перемен.

2. Недостатки
Проблема двумерной композиции в том, что текст получается плоским, скучным, неглубоким.

С одной стороны, вот она, реальная жизнь реальных японцев, да ещё в такие интересные времена (в эпоху Мэйдзи, если точнее). Разве человек, интересующийся Японией, может желать большего? Я наконец-то увидела множество разнообразных гейш с максимально близкого расстояния. Есть в романе и ценные художественные приёмы, когда, например, главная героиня сперва исполняет роль обезумевшей от разлуки женщины на сцене — а потом сама становится ею в жизни. Прекрасная аналогия.
Но, с другой стороны, я осталась скорее разочарованной. Да, автор хорошо знал быт гейш, был близок с ними, но почему-то женщины в романе выглядят картонными, схематичными. Ни жизни, ни глубины, ни работы мысли, будто гейша — это лишь кукла. Может быть, автор и хотел это показать? Такое чувство, что нет. Скорее возникает ощущение, что гейша — не человек, а отлаженный механизм взаимодействия с мужчиной: женщине не нужна причина, чтобы всплакнуть; сильнее всего бывшую любовницу можно уязвить, заведя новую, в идеале — ненавистную ей; женщина — это сосуд для маленьких и больших страстей, а не живой, думающий и мыслящий человек со своей историей и мечтами. Да, волей-неволей (скорее всё-таки неволей) автор раскрывает главную героиню именно как полноценную личность, но всё равно чувствуется, что для него это — типичная женщина. Остальным — не-главным — героиням даже подобной чести не достаётся. И я вот раздумываю: это автор не хотел понять своих героинь — или же гейши в те времена действительно были только такими? Возможно, мне нужно почитать что-нибудь ещё, чтобы яснее составить представление.
Автор — хотя и обобщённо, но всё же точно — отображает реальность: гейши в те времена и впрямь частенько мечтали быть выкупленными, выйти замуж, завести семью, быть любимыми или хотя бы богатыми — вот это вот всё. Феминистки были бы недовольны (если я и хочу кого уязвить таким комментарием, то скорее автора, чем феминисток), но в 1916-17 годах вряд ли это кого-то волновало. С позиции современной женщины, закрыв глаза на особенности эпохи, гейшами даже можно восхититься — они были на свой лад независимыми, потому что сами зарабатывали себе на жизнь (хотя и считались собственностью хозяина дома, что в эпоху Мэйдзи скорее уже было данью традиции).

Но в целом получающаяся у автора история оставляет неприятный осадок: какой смысл в колорите, разнообразии и правдоподобности, если персонаж с самого начала обречён? Детали, прорисованные на широкой вертикальной панораме, только мешают разглядеть, почему всё случилось так, как случилось. А суть в том, что автор не оставил Комаё ни единого шанса на счастливый финал просто потому, что у неё — такой характер, такая личность, такие чувства. Она могла бы жить обычной женщиной, если бы не особенности её личности. Она могла бы стать обеспеченной содержанкой, если бы не её чувства. Она могла бы даже стать женой своему возлюбленному, если бы не её характер. Конец романа, впрочем, нельзя назвать однозначно несчастливым, во всяком случае, моя маленькая внутренняя феминистка, дочитав, удовлетворённо выдохнула, потому что та женщина, наконец, сможет заняться реальным делом и стать, насколько это возможно, самостоятельной. Однако по ценностным меркам Комаё это, разумеется, самый печальный из финалов. И в целом жизнь Комаё слишком надуманна и литературна (но, к сожалению, недостаточно, чтобы это можно было счесть своеобразным авангардом).

3. Особенности
Во-первых, сильно чувствуется, что это книга о женщинах, написанная мужчиной, который пытался реалистично показать всё с точки зрения женщины. Автор умён и наблюдателен, поэтому получается у него неплохо, но у меня ни на секунду не получалось забыть о разнице между полом автора и главной героини. Автор не очень хорошо умеет «переводить» с женского на человеческий.
Во-вторых, мне понравился стиль описания того, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытой дверью (для Нагаи открытой, для всех остальных закрытой). Он завуалировано эротичен, но без косноязычной пошлости «пещер и жезлов».
В-третьих, бросается в глаза аналогия между Комоё из «Соперниц» и Ясуной из «Ветвей горной сакуры» (той обезумевшей от разлуки женщиной, роль которой она исполняла). Мне интересно, насколько такие аналогии свойственны японской литературе? В европейской традиции, я уверена, такая аллюзия была бы сочтена одним из признаков мастерства. А что насчёт японской? Становление Нагаи как писателя протекало под влиянием западной культуры — литературы и театра, истории и музыки, — однако я недостаточно хорошо знаю восточную литературную традицию, чтобы отделять зёрна от плевел. Поэтому я лишь подчёркиваю очевидное и иду дальше.

4. Аудиокнига
Аудиокнига в исполнении Натальи Грачёвой была хороша. Хотя были кое-какие странности. Когда она зачитывала сноски, я не всегда могла понять, сноска это или продолжение текста. А странности в «эмоциональном исполнении», возможно, возникли из-за специфики авторского стиля: когда персонажи не испытывали каких-то особых эмоций, я не могла отличить, кого из двух-трёх беседующих озвучивала исполнительница. Или, возможно, проблема в привычке, что другие исполнители озвучивают разных героев разными голосами, а Грачёва — нет. Но уж когда в тексте были эмоции, Грачёва озвучивала их очень выразительно, и это цепляло.

Гейши, куртизанки, гетеры - Когда речь заходит о них, принято считать, что это не то, что вы думаете, это не просто женщины, продающие свое тело, это совсем иное, они умны, образованны, они не для услады тела. а для услады духа...
И приводят красивые примеры, вроде Нинон де Ланкло или Таис Афинской...

Но вот достаточно беспристрастный рассказ о японских гейшах. И как ни старался автор, но нет в них ни особенного ума, таланта, знаний, и в конечном счете это обыкновенные расчетливые бабы дамы, занявшие удобное положение в веселых домах, достигшие определенной популярности среди мужчин и прекрасно этим живущие. Ни о какой необычной красоте или умении вести интересные беседы в романе и речи нет. Очень они похожи на героинь заведения купринской Анны Марковны, но те по крайней мере четко понимали свое положение и иллюзий о своей значимости не строили. А эти так и живут иллюзией, что они не просто так, они гейши.
И как самые обыкновенные тетки гейши готовы друг дружке глаза выцарапать ради богатого кавалера, а уж злословить в адрес недавней подруги вообще в порядке вещей.. И как самые обыкновенные тетки гейши считают, что им позволительно бросать кавалеров ради более молодого, красивого, богатого, а если их бросают ради более молодой и привлекательной, так значит негодяй и подлый изменщик. И все это так грязно и мерзко...
И что дальше - а дальше судьба нашей брошенной героини закономерно получает продолжение. После внезапной смерти хозяйки уже она, такая трепетная и "не такая" становится хозяйкой заведения . Ее можно поздравить?

Но в этом романе есть и неоспоримые достоинства. Его можно назвать производственным романом, ибо автор дотошно описывает наряды, прически своих героинь, существует целая иерархия - какие прически можно носить, что считается прической повседневной, а что годится для театра, как завязывать пояс кимоно, как выбеливать лицо. Какой путь обучения ремеслу проходят молодые девушки и что получается, если женщина решает заняться этим ремеслом, не получив должного образования. Автор достаточно зло проходится по молодой жене одного из персонажей, возжелавшей вкусить прелестей ремесла - она не умна. некрасиво, плохо причесана и выглядит провинциально.

В книге рассказывается о жизни японских гейш.
Это не первая книга, которую я прочитала о гейшах, но именно здесь дана наиболее достоверная, на мой взгляд, информация о положении этих женщин в обществе.
Если до этой книги были истории про девушек выдающихся, талантливых, то Нагаи Кафу поведал о судьбах обычных рядовых гейш, не самых красивых, не самых талантливых, не самых удачливых.
Они с детства обучаются своему ремеслу, и надо отметить, что это самая настоящая школа, где девушки получают разностороннее образование. Умение развлечь компанию интересной беседой , быть приятной и обаятельной совсем не простое дело, так как не всем везет с интеллектом, эффектной внешностью, музыкальными или танцевальными данными. Примечательно, что девушки, даже будучи опытными в своем деле, продолжают брать уроки декламации или музыки у разных мастеров, своего рода курсы повышения квалификации, оплачивая их из своего бюджета. Вообще гейше среднего класса совсем непросто накопить деньги на старость, приходится нести много расходов специфического свойства.
Книга не сказать, чтобы захватывающая или волнующая, она познавательная, показывает изнаночную сторону нелегкого труда гейш, их зависимость от покровителя, от хозяйки дома, с которой заключается контракт, от способностей быть востребованной на рынке.
Неудивительно, что в этом бизнесе, как и в любом другом, существует жесткая конкуренция и борьба за место под солнцем.

Никогда особо не увлекалась японской культурой и не знала такого слова, как «гейша». Пока несколько лет назад не посмотрела фильм «Мемуары гейши» (на тот момент не была настолько увлечена чтением книг, поэтому выбор пал на фильм). Как же интересно было наблюдать за процессом обучения, внешним видом девушек, их поведением. Сколько было пролито пота и крови.

Специально я не подбирала литературу, посвящённую гейшам, но когда взгляд пал на данную книгу, решила посмотреть на жизнь гейш под другим углом. А точнее глазами писателя. Особенно, когда было указано, что он довольно хорошо разбирался в этом предмете.

Это было красиво. Но не по отношению к сюжету в целом, а больше мне понравилось описание и название одеяний, причёсок, музыкальных инструментов и далее. Признаюсь, я часто думала про гейш нелецеприятные вещи, считая их продажными. Но на самом деле пусть они умные, утончённые, а для кого-то чуть ли не богини, но они такие же люди со своими страхами, несчастьями. Более одинокими, чем другие.

Перед нами предстаёт история Комайо, которая решила снова ступить на путь гейши. Она уже, можно сказать, не молода, красоту сложно удержать, рано или поздно наступит старость, в которой хочется отдыхать, а не работать. Для этого она совершает необдуманные поступки, выбирая не тех мужчин.

Итог — мне было скучно. Обычно к середине книги интерес к истории только разжигается, а здесь мне уже хотелось узнать финал и закрыть книгу.

Повесть "Соперницы" Нагаи Кафу описывает жизнь гейш начала XX века. Писатель очень хорошо знал нравы, царящие в увеселительных кварталах, поскольку сам был завсегдатаем подобным мест. Кроме того, он некоторое время был женат на гейше.
Мне очень понравился язык повести, описания природы необыкновенно поэтичны. Например:

Главная героиня повести - гейша Комаё, судьба которой оказалась нелёгкой. Она была вынуждена вновь стать гейшей после смерти мужа. Комаё влюбилась в актёра Сэгаву, потеряла из-за этого покровительство патрона. Мне было жаль её, она оказалась обманута. В оригинале повесть называется "Кто сильнее?", она о соперничестве. Комаё забыла, что среди гейш нет подруг, они все соперничают друг с другом за внимание мужчин. Главная героиня поплатилась за свою искренность. Она отдалась чувствам, забыла о выгоде, за что и поплатилась. Как бы не превозносил автор искусство гейш, однако за всем этим скрывается торговля собой. Отношения клиентов эгоистично: гейша - это как "роскошная вещь".
Автор показал быт и нравы мира гейш "эпохи электричества и телефонов". Время меняется, начинают меняться и условия жизни в Японии, уходят многие старые традиции и обычаи. Писатель был приверженцем уходящей эпохи. Он неодобрительно описывает "новых гейш". Однако изменения неизбежны.
Книга мне понравилась, она читается очень легко, дарит лёгкую грусть.

Я не могу сказать, что мне понравилась история или особенно запал в душу кто-то из персонажей, но я без колебаний поставила высокую оценку, потому что книга великолепно демонстрирует блеск, нищету и безысходность жизни гейш – зависимых женщин, у которых, по сути, нет выбора, чем заниматься по жизни. Неудивительно, что вместо того, чтобы поддерживать друг друга, они всю жизнь являются соперницами и используют все средства, чтобы привлечь внимание мужчин. И вроде бы финал не такой пессимистичный, но главная героиня рыдает – все надежды и возможности как-то по-настоящему изменить свое положение пошли прахом, и не имеет значения, что в этом вольере, полном злобных ярких птичек, ты будешь сидеть на жердочке повыше и попрочнее. Грустно.

Вот люблю я истории про дальние страны. Да не просто записки путешественников, а взгляд на другую культуру изнутри. Со всеми ее специфическими особенностями. В общем, у "Соперниц" были все шансы мне понравиться. Во-первых, тема - быт и нравы гейш и прочей японской богемы начала ХХ века - должно быть жуть, как интересно. А во-вторых, японскую литературу я тоже уважаю, а местами и люблю.

Увы, ожидания оправдались не полностью.
Конечно, сам формат такой истории предполагал большое внимание к всевозможным сплетням, интригам и не всегда симпатичному закулисью. Но, как на мой вкус, за всем этим как-то затерялась основная сюжетная линия - непростая жизнь гейши Комаё, которой все не везло ни с любовью, ни с патронами. Характеры остались особо не прописаны: слишком много бессодержательных диалогов, хихиканья и отсылок к делам прошлого. Ну и что меня особенно раздражало - так это пространные описания одежды и причесок, которые, мало того, что отвлекают от повествования, так еще и изобилуют всевозможными терминами:
красавица с прической марумагэ вдруг сжала руку женщины с прической итёгаэси.
Обычно это сподвигает на "поиски истины". Благо, интернет позволяет не просто узнать, но и увидеть. Но когда на абзац приходится с десяток сложнопроизносимых терминов - это уже перебор. Причем, ладно еще название прически или описания рисунка кимоно, но когда речь заходит о техниках отдельных мастерских.. И так обстоятельно описывается каждый новый герой, а их в этой книге немало.

Однако, если вы интересуетесь культурой гейш, это та самая книга - в ней свалена в кучу сотня правил, от того, какого цвета должно быть нижнее белье "правильной" гейши, до того, по каким принципам мужчине следует выбирать гейшу, чтобы она подчеркнула его статус в обществе. Не говоря уже об устройстве домов и активе профсоюза (да, есть и такое).

Для непосвященных людей азиатская литература представляет собой большую загадку. Что выбрать, какого автора, какую книгу, что полегче, а что может быть посложнее. На все эти вопросы никто не даст ответа, это собственная дорога проб и ошибок. И как же я рада, что мне выпала возможность открывать для себя этот чарующий мир. Хотя чарующих книг я пока не прочитала, но всё, с чем я ознакомилась, интересно и непривычно.

Роман "Соперницы", как следует из аннотации - про гейш в эпоху электричества и телефонов. Вроде, идея понятна, но это только верхушка айсберга. И я поняла, что мне стала нравиться литература, в которой много недомолвок и недосказанного. Не смотря на то, что здесь нет примитивно простых фраз или, наоборот, чересчур цветастых построений, этот текст таит за словами так много эмоций. В самом начале я даже не поняла, что это японский автор, не смотря на присутствие кимоно и непривычных имён. Единственная мысль, которая кружилась у меня в голове - автор очень тоскует по Парижу. Вот вы можете себе представить такое? Я чувствовала дух Парижа и Мон-Мартра, позже это пропало, но пришла другая ностальгия - по ушедшим временам.

Вот такая вот ностальгическая книга. Немного грустная, немного печальная, но светлая, теплая и наполненная надеждой. Потому что финал был совершенно неожиданный, в духе романтизма - всё тревоги, проблемы и заботы уйдут и будет счастье: пусть злодеи и не будут наказаны в явном виде, но пострадавшие получат помощь свыше.

Итог: неспешное красивое повествование, наполненное шорохами кимоно и ароматом женских волос, полное чувственности и эротизма, щедро сдобренное меркантильностью и мелочностью. Противостояние нового (удобного) и старого (традиционного) во всех сферах жизни; и не всегда удобное побеждает. Мелочи, порой не замеченные, оказываются важнее всего. Пословица "Дьявол кроется в деталях" как нельзя лучше подходит к описанию этого романа.

На русском языке повесть Нагаи Кафу о нравах и обыкновениях увеселительного квартала начала XX века издана под названием «Соперницы», что сразу задаёт определённое направление читательским ожиданиям. Если бы переводчица Ирина Мельникова сделала выбор в пользу дословного перевода, книга называлась бы «Кто сильнее?» — заглавие далеко не такое звучное и к тому же не подразумевающее под собой единственного смысла, но именно поэтому в большей степени отражающее содержание.

«Соперницы» — не только о женском соперничестве, неизбежном в среде гейш, где каждая — и артистка, и любовница; в этой повести также ярко выражена тема взаимоотношений женщины и мужчины, порой похожих на войну, в которой побеждает тот, кто причинит больше боли; и тема противостояния людей старого мира, приверженных традиционным обычаям и искусствам, и современных, вестернизированных японцев.

Даже термин такой был в ходу — «новая женщина». И одна из гейш, о жизни которых рассказывает Кафу, как раз является так называемой «новой женщиной» — определение нелестное, но возбуждающее любопытство (и не только), и идущее на пользу если не репутации гейши, то хотя бы её кошельку.

Впрочем, Кафу рисует целую галерею женских портретов — здесь и практикующие гейши, и юные ученицы, и старшие сестрицы, ещё выходящие на банкеты, но уже не прислуживающие клиентам у изголовья, и гейши, отошедшие от дел. Они очень разные, и каждая выбирает свой путь в этой сложной, тяжёлой и — относительно общественной морали — крайне низко оцениваемой профессии. Каждая гейша пользуется теми возможностями, что у неё есть, и с этой точки зрения особенно интересно смотреть, какую тактику выбирают те женщины, которые не могут похвастать красотой или артистическим дарованием.

Той же теме — полной печалей жизни весёлого квартала — посвящена чарующе лиричная повесть Хигути Итиё «Сверстники» , но между нею и «Соперницами» колоссальная разница, в первую очередь потому, что Хигути Итиё, юная барышня из приличной семьи, эту жизнь знала только со стороны и недостаток осведомлённости восполняла литературным талантом, в то время как её современник Нагаи Кафу...

Кафу был тем ещё повесой. Впервые он посетил квартал публичных домов в восемнадцать лет и с тех пор стал и до конца жизни оставался завсегдатаем подобных заведений (не считая лет, проведённых заграницей), и на восьмом десятке умудряясь попадать в скандальные хроники. Его страсти к миру ив и цветов не остудил даже брак с бывшей гейшей, впрочем, распавшийся.

То есть, налицо глубокое знание предмета — и любовь к нему. Это заметно по тому, с каким тщанием он описывает мельчайшие детали быта и взаимоотношений, с каким вниманием, теплом и сочувствием пишет о своих героинях, даже когда они совершают совсем уж неблаговидные поступки.

Собственно, были две основные причины, по которым женщины в те времена становились гейшами: 1) не от хорошей жизни; 2) не от большого ума. Примечательно, что большинство гейш, планирующих порвать с ремеслом, мечтали отнюдь не о замужестве, а о том, чтобы заработать достаточно денег для открытия собственного дела и стать самой себе хозяйкой. А, впрочем, странно было бы, если бы за годы такой работы многим из них не опротивели мужчины.

Помимо «Сверстников», «Соперницы» имеют кое-что общее и с «Любителем полыни» Дзюнъитиро Танидзаки, также современником Кафу, хотя в «Любителе полыни» показана жизнь более благополучного слоя общества. Но и в «Соперницах», и в «Любителе полыни» виден конфликт старой и новой Японии (и в обоих случаях симпатии автора — на стороне старой), и в той, и в другой повести — замечательные описания традиционного театра, хотя в одном случае это взгляд из зрительного зала, а в другом — из закулисья.

Актёры, музыканты, разного рода литераторы — такие же обязательные персонажи жизни весёлого квартала и разыгрывающихся там драм (а также комедий и трагикомедий), как и гейши, и Кафу, разумеется, не мог обойти их своим вниманием. Вопреки стереотипам об актёрах, исполняющих женские роли, некоторые из них оказываются теми ещё дамскими угодниками.

Несмотря на то, что в «Соперницах» есть ясно прослеживающийся сквозной сюжет, эту повесть можно читать и как сборник рассказов или даже эссе — почти все главки носят законченный характер (и каждая — свой), и далеко не все подчиняются «генеральной линии». Есть среди них и лирические отступления, как, например, пространное и завораживающее описание старого сада при заброшенной усадьба, которое я, едва прочитав, сразу же перечитала — настолько оно прекрасно. Есть и откровенно сатирические эпизоды, повествующие о современных веяниях и порождённых ими типах людей, например:

Кафу, избрав сложную и скандальную тему, раскрывает её с трогательной деликатностью, с удивительной чуткостью соблюдает баланс между бытовыми подробностями и тончайшими движениями души — в его повести, как в жизни, одно сочетается с другим, и при этом пишет таким лёгким, чистым, красивым без украшений языком, что его одного было бы достаточно для того, чтобы назвать эту повесть редкостной жемчужиной в огромной литературной сокровищнице.

Санта-Барбара по-японски. Заглавие, видимо, относится не к конкретной паре гейш, там все всем соперницы. Все мужчины, что семейные, что неженатые, наведываются к гейшам. К гейшам – можно, к проституткам – позор. Все гейши стремятся иметь патрона (того, кто платит), возлюбленного (того, кому они сами отстегивают) и еще и других клиентов обслуживать. У всех все непременно сложно.

Тем не менее, это было очень скучно. Читаешь, как там кто-то от кого-то к кому-то ушел, и зеваешь. Описано все как-то буднично и пресно, как будто про продажу риса на рынке читаешь, а не про любовные перипетии. Редкие поэтичные описания природы не спасают ситуацию.

Правда, было любопытно познакомиться с японским колоритом. Он там есть, да. Но как-то… что я знала о Японии до прочтения? Фудзияма не яма, гора, Ямамото такой генерал, харакири обычай такой. Что я знаю сейчас? Немногим больше. Какая-то игрушечная страна получилась. Такое ощущение, что там есть только гейши, актеры, поэты да хозяева чайных домов, больше люди вообще ничем не занимаются.

Или вот нравы. Номинально они в книге показаны, да. Но мне, далекому от Японии человеку, совершенно непонятно, почему в одних ситуациях люди ведут себя так, в других – эдак. И разобраться, проникнуться, прочувствовать не удалось ни на грош.

Словом, да, меня нафаршировали наименованиями различных деталей кимоно и причесок, но Японией оттого не повеяло.

Кстати, в моей версии электронного текста все эти наименования зачем-то выделены курсивом, чтобы взгляд за них цеплялся всякий раз. Это создало неприятное ощущение музея, будто все ненастоящее, расставленное специально для меня, глупого туриста. Смотреть, руками не трогать, фотографировать за дополнительную плату. Фу.

В общем, как-то никак.