Рецензия на книгу

• 

  Rossweisse18 июня 2023 г.

  Гейши эпохи телефонов и электричества

  На русском языке повесть Нагаи Кафу о нравах и обыкновениях увеселительного квартала начала XX века издана под названием «Соперницы», что сразу задаёт определённое направление читательским ожиданиям. Если бы переводчица Ирина Мельникова сделала выбор в пользу дословного перевода, книга называлась бы «Кто сильнее?» — заглавие далеко не такое звучное и к тому же не подразумевающее под собой единственного смысла, но именно поэтому в большей степени отражающее содержание.

  «Соперницы» — не только о женском соперничестве, неизбежном в среде гейш, где каждая — и артистка, и любовница; в этой повести также ярко выражена тема взаимоотношений женщины и мужчины, порой похожих на войну, в которой побеждает тот, кто причинит больше боли; и тема противостояния людей старого мира, приверженных традиционным обычаям и искусствам, и современных, вестернизированных японцев.

  Даже термин такой был в ходу — «новая женщина». И одна из гейш, о жизни которых рассказывает Кафу, как раз является так называемой «новой женщиной» — определение нелестное, но возбуждающее любопытство (и не только), и идущее на пользу если не репутации гейши, то хотя бы её кошельку.

  Впрочем, Кафу рисует целую галерею женских портретов — здесь и практикующие гейши, и юные ученицы, и старшие сестрицы, ещё выходящие на банкеты, но уже не прислуживающие клиентам у изголовья, и гейши, отошедшие от дел. Они очень разные, и каждая выбирает свой путь в этой сложной, тяжёлой и — относительно общественной морали — крайне низко оцениваемой профессии. Каждая гейша пользуется теми возможностями, что у неё есть, и с этой точки зрения особенно интересно смотреть, какую тактику выбирают те женщины, которые не могут похвастать красотой или артистическим дарованием.

  Той же теме — полной печалей жизни весёлого квартала — посвящена чарующе лиричная повесть Хигути Итиё «Сверстники» , но между нею и «Соперницами» колоссальная разница, в первую очередь потому, что Хигути Итиё, юная барышня из приличной семьи, эту жизнь знала только со стороны и недостаток осведомлённости восполняла литературным талантом, в то время как её современник Нагаи Кафу...

  Кафу был тем ещё повесой. Впервые он посетил квартал публичных домов в восемнадцать лет и с тех пор стал и до конца жизни оставался завсегдатаем подобных заведений (не считая лет, проведённых заграницей), и на восьмом десятке умудряясь попадать в скандальные хроники. Его страсти к миру ив и цветов не остудил даже брак с бывшей гейшей, впрочем, распавшийся.

  То есть, налицо глубокое знание предмета — и любовь к нему. Это заметно по тому, с каким тщанием он описывает мельчайшие детали быта и взаимоотношений, с каким вниманием, теплом и сочувствием пишет о своих героинях, даже когда они совершают совсем уж неблаговидные поступки.

  
  Ей мнилось, что она впервые сполна познала долю гейши, ибо только гейшам ведомы и радость, и горе.

  Собственно, были две основные причины, по которым женщины в те времена становились гейшами: 1) не от хорошей жизни; 2) не от большого ума. Примечательно, что большинство гейш, планирующих порвать с ремеслом, мечтали отнюдь не о замужестве, а о том, чтобы заработать достаточно денег для открытия собственного дела и стать самой себе хозяйкой. А, впрочем, странно было бы, если бы за годы такой работы многим из них не опротивели мужчины.

  Помимо «Сверстников», «Соперницы» имеют кое-что общее и с «Любителем полыни» Дзюнъитиро Танидзаки, также современником Кафу, хотя в «Любителе полыни» показана жизнь более благополучного слоя общества. Но и в «Соперницах», и в «Любителе полыни» виден конфликт старой и новой Японии (и в обоих случаях симпатии автора — на стороне старой), и в той, и в другой повести — замечательные описания традиционного театра, хотя в одном случае это взгляд из зрительного зала, а в другом — из закулисья.

  Актёры, музыканты, разного рода литераторы — такие же обязательные персонажи жизни весёлого квартала и разыгрывающихся там драм (а также комедий и трагикомедий), как и гейши, и Кафу, разумеется, не мог обойти их своим вниманием. Вопреки стереотипам об актёрах, исполняющих женские роли, некоторые из них оказываются теми ещё дамскими угодниками.

  Несмотря на то, что в «Соперницах» есть ясно прослеживающийся сквозной сюжет, эту повесть можно читать и как сборник рассказов или даже эссе — почти все главки носят законченный характер (и каждая — свой), и далеко не все подчиняются «генеральной линии». Есть среди них и лирические отступления, как, например, пространное и завораживающее описание старого сада при заброшенной усадьба, которое я, едва прочитав, сразу же перечитала — настолько оно прекрасно. Есть и откровенно сатирические эпизоды, повествующие о современных веяниях и порождённых ими типах людей, например:

  
  Два или три года назад он заболел дурной болезнью и, когда дошел уже до стадии шанкров, в какой-то книге прочитал, что французский писатель Мопассан от этой же самой болезни лишился рассудка. Оказавшись жертвой одинаковой с Мопассаном напасти, Ямаи ощутил не только страх и глубочайший стыд, но также и кипучий творческий подъем, сложив десяток искусных стихотворений танка под общим названием «Йодоформ». Это произведение также вызвало благоприятные отклики в литературных кругах, и, пустив полученный гонорар на лечение своего сифилиса, Ямаи даже вопреки обыкновению сполна рассчитался с врачами.

  Кафу, избрав сложную и скандальную тему, раскрывает её с трогательной деликатностью, с удивительной чуткостью соблюдает баланс между бытовыми подробностями и тончайшими движениями души — в его повести, как в жизни, одно сочетается с другим, и при этом пишет таким лёгким, чистым, красивым без украшений языком, что его одного было бы достаточно для того, чтобы назвать эту повесть редкостной жемчужиной в огромной литературной сокровищнице.

  23

  466