一日三秋 / Yi ri san qiu

Магический реализм давно является одним из моих любимых жанров, однако с китайской версией данного направления до этого романа я была совершенно не знакома. Первый опыт оказался удачным. Автор действительно очень умело сплавил реализм (грустный, непредсказуемый, полный великих крушений, обыденных трагедий, искрящихся надежд, моментов беспечного счастья) и вкрапления фантастического, легенд, гаданий, вмешательств призраков в существование живых. За мистику отвечает в основном Ху Эрнян — девушка, которая так долго ждала своего сгинувшего возлюбленного , что стала горой. В какой-то момент она решила, что грустить бессмысленно, и начала являться жителям города Яньцзин и требовать анекдот. Если человеку удавалось рассмешить её, то она награждала его сладкой хурмой из своей корзинки, если же — нет, то она требовала, чтобы провинившийся посадил её на спину и отнес в лавку, где можно отведать острой похлёбки. И как только оказывалась на спине несчастного, то превращалась в гору и лишала его жизни.  Шутки в данной истории в большинстве своём посвящены жизненным неурядицам, и они скорее грустные, чем смешные. Но в этом заключается своеобразный урок, мне кажется: умение посмеяться над невзгодами часто спасает, позволяет двигаться дальше, не застревая в моменте тоски или апатии.

Ко всему прочему это и семейная сага, и в какой-то мере хроника жизни города. В этом прослеживается призрачное сходство со "Сто лет одиночества", однако не более, "Один день что три осени" — самобытная, трогательная, местами забавная, а местами печальная история. Повествование подробно охватывает жизни всего двух поколений, однако множество сюжетных ветвей, злоключения призрака, непостижимое развитие событий (иногда великое несчастье становится первым шагом на пути к успеху) не дают заскучать. Автор с заметными любовью и уважением описывает простых людей, одинаково беспристрастно демонстрируя и их достоинства, и недостатки, ошибки и верные решения, преданность и предательство, связь поколений, что сильнее смерти.

Так получается, что история по большей мере не про что-то магическое, а про иные чудеса — дружбу, любовь, прощение, поиск своего места в мире, семейные ценности. Про то, как важно не сдаваться. И после прочтения остаётся сладковато-терпкое послевкусие, как у спелого плода хурмы.  

С творчесвом Лю Чженьюня уже сталкиваюсь не первый раз. Стиль автора называют неореализмом, в котором у него написаны "Мобильник", "Одно слово стоит тысячи", "Дети стадной эпохи" (Дети эпохи поедания арбузов), "Я не Пань Цзинлян", "Меня зовут Лю Юэцзинь". Пока сколько читал, не жаловался и перманентно ржал.

У Трёх книг имеются экранизации. Среди них "Я не Пань Цзиньлянь", который для бледнолицых зрителей именуется "Я не госпожа Бовари" с интересным построением кадров в кружочках с Фань Бинбин (范冰冰) в главной роли.

Есть экранизация по мотивам от дочери писателя на книгу "Одно слово стоит тысячи", где доча опустила постиронию, симуляции и симулякры, свойственные папке, ряд историй опустила, больше сосредоточилась на наглядной экранизации идиомы (成语/Chéngyǔ) в названии фильма и книги и в фильм добавлено много еды. Оба произведения сами по себе хороши. Кому-то больше понравится фильм, кому-то книга. Мне понравилось всё.

Оказалось, экранизирован ещё и "Меня Зовут Лю Юэцзинь" в 2008 году. Надо смотреть.

В общем надо смотреть. При моей боязни магического реализма долгое время обходил эту книгу. А зря! Главный герой произведения, как указал автор во вступлении, является уезд Яньцзинь 延津/Yánjīn), что в провинции Хэнань  (河南/Hénán). Он славен своими людьми, духами, феей, шутками. Шестой дядюшка запечатлевал Яньцзинь на своих картинах для себя не заморачиваясь на стили техники. Это можно назвать термином "наивной искусство". Сам автор назвал его стиль постмодернизмом. В общем среди всех картин у него выделялась картина "Один день что три осени" 一日三秋 (yīrìsānqiū) , названная так, потому, что не хватило место. Как и с "Одно слово стоит тысячу" это опять китайская идиома. Осень символизирует год, что можно перефразировать "один день что три года". Фраза символизирует глубокую тоску, один день, наполненный так, что прожил три года. В общем китайский аналог "синих занавесок" из школьных мемов. Автор картины - Шестой дядюшка посредством картины воскрешал воспоминания, людей вокруг, искал утраченное время. А так как жена после смерти дядюшки все картины сожгла вместо жертвенных денег, автор решил воскресить картину с помощью слова и замахнулся на Марселя нашего Пруста.

Одним из важных персонажей является фея Хуэрнян, которая является воплощение горы "ждущей жениха" и являющаяся местным жителям во снах с просьбой рассказать анекдот. Коли рассмешишь, отведаёшь хурмы из её рук, коли нет — прокатишь на спинке так, что прекратишь своё бренное существование.  При этом дамочка постоянно просит свежачок и карает за баяны, а сама форсит старый мем в благодарность. Такова вот смерть от шутки. Вскоре мы находим ключевых героев начала истории - Ли Яньшэна (прообраз шестого дядюшки, хотя был и второй прообраз в конце с жирной отсылкой на китайского Геродота и, видимо, комичное альтер-эго автора), Чэнь Чанцзе и Интао. Эти трое играли в местном театре и играли пьесу о любви со змеёй (осуждаем, товарищ майор). Змею играла Интао, давшего клятву на сцене мужа Ли Яньшэн, а монаха, отваживающего змею, Чэнь Чанцзе. В жизни же Интао связала себя клятвой с Чэнь Чанцзе, А Ли Яньшэн связал себя клятвой в жизни Ху Сяофэн, которая работала на кондитерской фабрике, а в спектакле не играла. Позже после появления ТВ они перестали играть в театре и разошлись, кто куда, но реальные и виртуальные клятвы будут преследовать героев и после выхода некоторых из бренного тела. Собственно в повествовании поколения меняются и добавляются новые ключевые герои, также мы знакомимся с разными яньцзиньцами типа Большеротого У, разговаривающего с баранами накануне отправки на новый круг перерождения или слепого предсказателя, который просит ему не верить, так как говорит ерунду, но почему-то даёт точную информацию. Здесь можно посмеяться над карикатурными рестораторами, предсказателями, оценить кровных и воспитавших родителей, пообщаться с мёртвыми, с феями. У мёртвых всё нередко как у людей. На кладбище те же склоки, как у Гашека в "Кладбищенской идиллии", у Достоевского в его "Бобке". Карикатура на живых, мёртвых, духов. Диалектическое взаимодействие мира фольклорного и мира материального, типичная для Лю Чжэньюня диалектика смешного и грустного, мёртвого и живого. Книгу можно также считать семейной сагой с несколькими поколениями яньцзиньцев и их потомков.

В общем знакомство с до этого не прочитанным романом состоялось. И картину в своей голове удалось сгенерировать, получив постмодернистскую смесь Сада наслаждений Босха, кадров из Путешествия на запад, картин Куниёси и Кунисады, изображений на китайских вазах из коллекции Уральского общества любителей естествознания. Так что задача автора выполнена.

Аж захотелось в Яньцзинь... Хотя, может, и ехать некуда не надо. В соответствии со своей подсудностью и подведомственностью можно найти местных святых, идолов из музея, поднятых из болот и выбитых каменными топорами из лиственницы, а также нововыпиленных китайской техникой на бюджетные деньги в ближайшем лесопарке в целях повышения качества рекреационных услуг. Наверняка "старый дед" и "молодой зелёный" конфликтуют и попутно лезут к людям... Да и на кладбище покойникам может найтись чего делить. В общем можно создать свою историю по месту жительства и иного пребывания.

Теперь остался сборник "Вспоминая 1942 год", вышедший недавно, где обещается грустный и серьёзный Лю Чжэньюнь. про события вокруг оккупации Китая японцами.  И пора переходить на чтение в оригинале, если переводчики не поспевают. А экранизацию я б посмотрел, если выйдет. С учётом возможностей современного кино и опыта китайцев в экранизации того же упомянутого Путешествия на запад думаю, что вполне может получиться.

Сборник занимательных историй из жизни двух китайских городов в довольно абстрактный период времени - по некоторым приметам можно догадаться что речь идет о второй половине ХХ - начале XXI века. Перед нами проходят несколько семей, в которых, наряду с обычным течением жизни - свадьбами, рождением детей и похоронами родственников случаются события мистические и загадочные

, которые при этом органично вплетены в ткань повседневности. И вот это-то сочетание фольклорного и бытового в книге особенно прекрасно: от веселых и занимательных рассказов в духе

до трагедии со всеми остановками на маршруте.

Ну и куда же без региональной специфики

. И, кстати, фраза из заголовка открывает и закрывает книгу, некоторым образом закольцовывая всю историю. Я буду по ней скучать:)