Тошнота

Я никогда не замечал, что быть человеком так уж трудно. Мне казалось: живёшь себе и живи.

Книга-философия от мсьё Сартра далась не без исполинского труда, но результат оправдал усилия и долгие ожидания.

Специфическим «Тошноту» делает не лишение смыслового сюжета (он тут явно был бы лишним) и не ходульный стиль написания, а чувство реальности, точнее даже – реальность чувств… томящих, гнетущих и мучительных, но таких ИСКРЕННИХ. В книге так много эпитетов и прочих определений, чтобы описать одно цельное и совершенное чувство – чувство одиночества. Кто-то уже испытывал его, кому-то лишь предстоит, но это «рандеву» неизбежно, как неизбежна смерть.

Одиночество! А ведь это не чувство, даже не состояние души. Это основа существования, голый стебель, который мы украшаем отношениями, романтикой, дружбой, работой, развлечениями, всем лишь бы не быть наедине с самим собой, со своими мыслями. Тошнота – это результат потери всего. Я прочувствовал Тошноту и готов испытать ее вновь.

Роман для людей, которые готовы читать, а не перелистывать страницы.

Обычно своё мнение по поводу «классики» я предпочитаю держать при себе. Этому меня «научил» Гарольд Пинтер:

С тех пор избегаю необоснованно хвалить, либо критиковать прочитанное. Но это не значит, что нет желания разобраться.
Экзистенциальная литература всегда производила на меня довольно неоднозначное впечатление. Я с переменным успехом кое-что прочла у Камю, я в восторге от «Стены» Сартра. И уже давно собиралась ознакомиться с «Тошнотой». Предвкушала долгожданную «подпитку мозга», ожидала откровений в духе «Степного волка», надеялась на приятное времяпрепровождение, в конце концов.
Моим ожиданиям не суждено было осуществиться. Сартр бесцеремонно, без обиняков, плюнул в сторону моего эстетического вкуса. Я месяц (!) была не в силах одолеть «Тошноту». Читала максимум по 5 страниц в день. В очередной раз – что происходит всё чаще – усомнилась в адекватности собственного восприятия общепризнанных произведений литературы. Для верности просмотрела статью в «Wikipedia», прочла хвалебные отзывы. Я для себя уяснила, что…

Славно. Сейчас меня вывернет наизнанку. А именно такое впечатление произвела на меня история Антуана Рокантена. Скучны его измышления по поводу маркиза де Рольбона. Противны его ничем не заполненные будни. Невыносима его бесконечная саморефлексия. Само его существование бессмысленно и бесполезно. Как и любое существование вообще, даёт понять автор. Оно окружает нас каждый день – в словах, вещах, действиях. Обрекает на выбор, свободу, одиночество. Неопредмеченное, всенаправленное начало, в котором, поистине, нет ни малейшей необходимости. Результат воления, эволюции, постмодерна – чего угодно, только не необходимости.
Сартр – непревзойдённый мастер своего дела. Он сумел выявить концентрат существования и облечь его в слова. Я не могу сказать, что мне понравилось, не могу назвать результат романом в полной мере – в нём нет сюжета, и, тем не менее, он внушает глубокое уважение. Это чистая, неразбавленная экзистенция. Абсурдная, бессмысленная, разлагающая.
Не сложно понять, почему Антуана Рокантена тошнит от страха при одной мысли о неизбежности подобного «бытия». Сартр исподволь, по обыкновению тонко, сквозь призму неприязни и отвращения подводит нас к боязни праздного существования, призывает наделить смыслом свою жизнь. Ведь экзистенциализм – это, по сути, гуманизм.

Книга с философическим подтекстом(даже не с подтекстом,все говорится открыто и в лоб). Если честно ,книга не вызвала,каких-то изменений во мне. Я узнал частично себя в главном герое и я прекрасно разделил с ним его "тошноту".

Вот вам запомнившаяся цитата-

"Они будут спать вместе. Они это знают. Каждый из них знает, что другой это знает. Но поскольку они молоды, целомудренны и благопристойны, поскольку каждый из них хочет сохранить самоуважение и уважение партнера, поскольку любовь – это нечто великое и поэтическое и ее нельзя спугнуть, они несколько раз в неделю ходят на танцы и в рестораны выделывать на глазах у публики свои маленькие ритуальные, механические па…

К тому же надо как-то убивать время. Они молоды, хорошо сложены, им еще лет на тридцать этого хватит. Вот они и не торопят события, они оттягивают их, и они правы. После того как они переспят друг с другом, им придется найти что-нибудь другое, чтобы замаскировать чудовищную бессмыслицу своего существования. И однако… так ли уж необходимо себя морочить?"

   Сюжетная линия «Тошноты» является простой и сложной одновременно. Эта книга представляет собой биографию историка Рокантана, который рассказывает о собственной жизни, расцвечивая события домыслами, фантазией, анализом. В определенный момент Рокантан приходит к выводу о том, что в его биографии больше вымысла, чем реальных фактов, она слишком «художественна». Главный герой бросает мемуары, решая заняться писательской деятельностью.
   Процесс создания автобиографии, факты из жизни Рокантана становятся лишь формой, необходимым сосудом, который Сартр наполняет собственными размышлениями. Ощущение тошноты, жажды действия, подобной рвущемуся наружу рвотному позыву – выдерживая именно это настроение в своей книге, Сартр остается верен своему убеждению о том, что оно сопровождает будничную, повседневную жизнь, наполненную неосуществимыми и ненужными стремлениями, красивыми штампами и громкими словами, стертыми ежедневной суетой чувствами, неспособностью искренне любить, понимать, ненавидеть.
   По Сартру такое состояние – не жизнь, а существование, причем жить, не живя, а существуя – невозможно, неправильно. Эту идею Сартр объясняет читателю не на эмоциональном или психологическом, а на интеллектуальном уровне. Субъективное изложение в формате дневника позволяет автору подробно разъяснить свою точку зрения.
   Здесь Сартр делает очень правильный ход: он не «нагружает» читателя многочисленными аспектами «существования», он концентрируется на самом понятии, преподнося его в качестве центральной и главной идеи. При этом в целом роман воспринимается очень легко: автор создает последовательное, линейное повествование с цельной структурой. Благодаря этому центральный образ «тошноты», возникающей у главного героя от осознания того, что он не живет, а занимается существованием, раскрыт наиболее ярко.

Произведение при чтение разваливается на куски не оставляя после себя какого то цельного ощущения. Идеи индивидуализма, идеи экзистенциализма, критика общества, критика гуманизма, относительность восприятия сознания, непосредственное восприятие мира. При этом объединить все это в нечто единое не помогают даже болезненность и истеричность, которые пронизывают все содержание.
В целом книга прекрасно расширяет рамки сознания, но в частности ее идеями не проникся. Возможность не существования мне кажется куда большей проблемой, чем существования.))

Впервые об экзистенцальной прозе я узнала в универе. Педагог так «красноречиво» объяснял это понятие, что я так и не поняла значение слова «экзистенциальная» и чуть не забыла, что означает слово «проза». Запомнила только, что «Ярчайшим представителем этого направления в литературе является роман Сартра «Тошнота»».
Прочитала. Ничего не поняла. Ну или поняла только то, что главный герой (именуемый Антуаном Рокантеном) выжил из ума.
Многочисленные статьи об этом произведении утверждали, что «Тошнота – это суть бытия людей, застрявших в повседневности, это невозможность любви и доверия, это неумение понимать друг друга. Тошнота – это та самая сторона отчаяния, которая ведёт к свободе, а главный вопрос заключается в том, что делать с этой свободой…»
В университетские годы мне требовался переводчик, чтобы всё это понять.
Спустя годы я перечитала роман и поняла всё … В первую очередь, что всё – это ничто, суета сует, тлен и бессмысленность. Это одновременно абсурдно и страшно. Герой открывает это для себя как-то в один момент и мучается на протяжении всего произведения. Мысль, что «люди не живут, а ломают комедию» тяжела и тяжесть её усугубляется тем, что она непонятна окружающим. Это состояние героя не безумие, а одна из форм восприятия действительности. И от этого всего становится так тошно…
Я перечитывала книгу, когда у меня в жизни была так называемая чёрная полоса и, благодаря ей как мне кажется, стал ясен смысл произведения. Хотя, кто знает, может это была не чёрная полоса, а экзистенциальное состояние…

На самом деле, я долго готовилась к тому, чтобы прочитать эту книгу. Впервые я её обнаружила где-то в 15 лет, и на тот момент меня остановил страдальческий рассказ в начале романа о том, как главный герой не смог скатать пальцами грязный, мокрый клочок бумаги. Звучит действительно странно – герой рассказывает о разных типах мусора, о том, как по-разному клочки/каштаны ощущаются в руках, и на тот момент мне показалось это весьма забавным и бессмысленным. Я отложила книгу, но запомнила её, ибо мне всё ещё хотелось добраться до сути в другой момент, возможно, когда я наберусь читательского опыта и не буду воспринимать каждое утверждение, каждую метафору настолько буквально. И мне кажется, что я всё ещё не доросла до этого романа – я не думаю, что прониклась героем настолько, чтобы рассуждать о его участи и страданиях с умным видом и утверждать, что мне это до боли знакомо. Но кто мне запрещает? Возможно, ближе к старости я смогу полностью осознать весь ужас и мрак мучительных скитаний Антуана Рокантена – в этот момент я обязательно изменю этот отзыв и поделюсь этим в тексте.

В начале романа мне казалось, что его приступы, которые он называет Тошнотой, связаны со всепоглощающим одиночеством и оторванностью от жизни. Герой не чувствует причастности к обществу, он во всей игре не более, чем наблюдатель, оценивающий каждого встречного на пути. Причём  казалось, что дневник – возможность разделить свое одиночество с чем-то материальным, ведь главный герой словно боялся погрузиться в себя полностью и раскрыть эти наточенные, кипящие мысли. Но потом книга показывает, что это не он заключает себя в оковы, забирает у себя свободу и от отчаяния стремится хоть как-то быть связанным с обществом, вообще нет. Его положение – это сугубо личный выбор самого героя, что в толпе он на самом деле чувствует себя "своим" и что социальные установки тут совсем не причём. Он вообще социальные нормы, весь конструкт и механизм не считает достойным внимания и погружается только в детали, никак не отражающие соц. сторону жизни: он рассматривает до мелочей всё, что видит, погружается во внешнюю оболочку и всё больше и больше закапывает себя, ведь не понимает смысла в этом материальном мире, пока он не связан обществом, историей. Его не волнуют принятые всеми неоспоримые истины, негласные правила, по которым каждый живёт, словно на автомате: его наоборот пугает та смиренность, с которой люди ходят по городу в единственный выходной.

Его до чёртиков вымораживает мир вещей, который по факту является единственным "якорем", приземляющим его, единственным реальным и материальным, что герой может увидеть, потрогать, опознать и убедиться в этом. Но герой присваивает этому миру особые свойства, превращающие его прогулку по улице в трансцендентный опыт, полный размышлениями о существовании и истинной сущности цветов и корней. Даже интересно, возможно ли пройти именно таким путём героя, при этом самому никогда не ощущая Тошноты, или всё таки перед тем, как написать, такой опыт нужно прожить?) Продолжая читать роман, можно понять – герой понимает, что проживает иррациональный опыт, что абсурд происходящего, даже в обычных свойствах живого, проникает всё глубже и глубже в его жизнь. Хотя если элементы жизни ему так противны, вызывают эту самую Тошноту, заставляет кусты и деревья рядом подрагивать в каком-то неистовом темпе, то, чтобы оценить эту грязь, эту бессмыслицу, то нужно самому быть отрешенным от бытия? Тем не менее, Антуан же всё ещё активно участвует (даже если сторонится прямого контакта) – он сам всё ещё сплетен из нитей жизни, такой абсурдной, лишённой ответа на вопрос "зачем?". Он точно такой же, и в целом он не находит во всем мире, его окружающем, что-то, наполненное смыслом. Тогда от чего он опирается, если такие рассуждения должны быть относительными? Он недостоин, он лишний, но и всё, что он видит, вызывают у него неприязнь в моменты приступа.

Допустим, у меня, как у читателя, имеется возможность проследить все причины такого состояния, и я попробую это сделать:
а) Одиночество. Он себя отделил от общества, добровольно, теряя общепринятые временные смыслы и полностью отдавшись своей воле. Из-за этого его жизнь походит больше не на плотный гобелен из нитей существования, не вызывающий вопросов, а скорее на дряблую, еле держащуюся ткань с редкими уплотненными, но ненатянутыми нитями. Я думаю, что именно одиночество послужило поводом отоджествлять свою руку с камнем и считать это одной, неразделимой материей – как вещи были для него одухотворены, так и люди были для него вещами, это всё путалось и составляло вихрь неразберихи в его жизни.
б) Прошлое. Размышления о приключениях (как и размышления Анны о совершенных мгновениях) полностью обесценивают прошлое и делают его непрочной конструкцией из прожитого опыта для построения дальнейшей жизни/своей личности. Эти размышления полностью ломают смысл прошлого, делают его шатким, потому что прошлое изменяемо и непостоянно, его можно видоизменить и самому этого не заметить, можно стереть или запомнить только особенные, идеальные моменты. Прошлое есть у каждого, у каждого есть свои нравоучения и жизненные уроки, которыми они делятся, ВИДОИЗМЕНЯЯ это самое прошлое, сокращая его или сжимая, делая его более красочным или тусклым. Прошлое просто теряет смысл.
в) Будущее. Когда мы лишились столпа прошлого, мы лишаемся в романе и столпа будущего, потому что оно тоже не определено, оно рушит все надежды и ожидания, как это произошло после встречи с Анной. Это тоже видоизменяемая вещь, не имеющая смысла. Тогда остаётся только настоящее ->
г) Именно ненавистное настоящее, противное, медленное и тягучее. В нём нет ни конечного результата, ни начала – оно как среда, из которой человек не вылезает никогда. И бессмысленность настоящего, его пустота героя и раздражает. Потому что оно не наделено особыми смыслами, Антуан просто сидит и смотрит на кружку пива, рассматривая его истинное предназначение, ненагромождённое ничем лишним. Просто настоящее существо. И эта кружка пива ничем не отличается от тела главного героя, оно так же бесмысленно(в тысячный раз повторим это слово) и абсурдно.

Во время прочтения я иногда задумывалась – в целом, если у героя отнять дневные и вечерние скитания по улицам, просиживание штанов в барах и кафетериях (а следовательно и дотошное изучение каждого из посетителей) и дать ему старую добрую работу на заводе по 12 часов, что-нибудь изменилось бы?) Я сомневаюсь, что после изматывающей смены он продолжал бы размышлять о цвете чужих подтяжек и воспринимать это за личный, интимный опыт. Причём герой даже оговаривается об этом мельком, но, к сожалению, слишком поздно – он уже ладно погряз в этой бездне:

Я думаю, что роман мог бы закончиться слишком быстро, если бы герой пахал как не в себя; меня волнует этот вариант романа, где главному герою просто не остаётся времени на размышления, типо:

ТОШНОТА И СВИНЦОВАЯ ТЯЖЕСТЬ.
"—Иногда кажется, что шов вот-вот разойдётся."

стр. 138
"....Смена кончилась. Двенадцать часов. Литейный цех, конвейерная лента, грохот станков — всё это осталось там, за воротами, в липком мареве масла и раскалённого металла. Руки сами по себе сжались в кулаки, будто всё ещё держат гаечный ключ или прижимают деталь к шлифовальному кругу.
Я иду. Улицы Бувиля — серые, как всегда. Дома стоят, как станки в нерабочую смену: безмолвные, ненужные. Окна — пустые глазницы. Один фонарь мигает, будто сварочная дуга, но мне всё равно. Я не смотрю. Ноги сами несут меня вперёд, по привычному маршруту, мимо «Бретонского кафе», мимо ржавой водоразборной колонки, которая когда-то казалась мне живой. Сейчас она просто кусок железа.

Ветер шевелит кусты. Листья дрожат, как будто хотят что-то сказать. Деревья зыбились, и это значило, что они рвутся к небу? Раньше я бы остановился, прислушался к этому шёпоту, почувствовал, как мир расползается под ногам, как их сок медленно, нехотя поднимался по сосудам, а корни медленно уходили в землю. Но сейчас они потеряли всю свою одухотворенность, весь смысл существования — нет. Сегодня я слишком устал, чтобы думать о том, есть ли у них силы на то, чтобы умереть. На сегодняшней смене я увидел, как другому работнику на штамповочной машине раздробило кость кисти, и полусгнивший дуб никак меня не убедит в том, что на него я должен потратить больше времени, чем на свое желание лечь в постель.

Мозг гудит, как перегруженный мотор. Мысли — обрывки фраз, обгоревшие, как провода на старом аппарате. Лечь. Спать. Больше ничего. В моём отражении на витрине было видно: лицо в полосах сажи, глаза, пустые, как отработанные патроны, как же мне наплевать на рыжину волос. Оно смотрит на меня, но я не смотрю в ответ. Оно — не я. Я — это тяжесть в плечах, это боль в пояснице, это руки, которые даже сейчас, в карманах, сжимаются в кулаки, будто зажаты в тисках. Как же хорошо, что я не сувал руки в штамповочную машину.

Дверь дома. Лестница. Ключ скрипит в замке, как не смазанный механизм. У меня то рука функционирует. Всё."

Но на завод Антуан так и не устроился, решив всё-таки писать книгу. А жаль.

В романе вы найдете много утверждений, поистине стоящих вашего внимания и размышлений. Работа, как мне показалось, во многом перекликается со сборником лекций автора на тему гуманизма и экзистенциализма. Обязательно ознакомлюсь, когда буду готова принять всё там написанное.