Исторические корни волшебной сказки

Невероятно глубокое исследование происхождения волшебных сказок на основании широчайшего материала. Очень далекие времена наши свое отражение в сказках, известных всем с детства. Обряды инициации, мир мертвых, жестокие ритуалы - все нашло отражение и преломление в сказках. Почему избушку на курьих ножках нужно просить повернуться, а нельзя просто обойти с другой стороны? Почему у Бабы Яги костяная нога? Зачем детей отправляют в лес? Эти и многие другие вопросы становятся гораздо понятнее после прочтения книги. Но есть и побочный эффект - сказочное волшебство сказки уходит под напором суровой реальности обычаев доклассового общества.

А мы то думали
Как рождается сказка? В нашем представлении история о никогда не существовавших героях и реалиях приходит в голову сказителю, как правило бабушке или дедушке, как способ развлечь себя за монотонной работой и и заставить сидеть на месте подвижных внуков. Рассказчики берут историю, которую они слышали в своем детстве, добавляют в нее животных и людей, встречавшихся им на улице, вплетают немного чудес, чтобы было не похоже на окружающую реальность и вуаля! -сказка готова. Дети слушаю открыв рот, принимая на веру все происходящее в рассказе.
А на самом деле?
Ха-ха, Ничего ты не знаешь, Джон Сноу!
Сказке очень много лет, больше сотни, больше тысячи, больше, чем мы можем себе представить. Ее корни тянутся в те времена, когда люди переходили от собирательства к земледелию и осваивали железо,не умея толком говорить. Все эти волшебные животные, хрустальные горы, тридевятые царства, все идет к нам из первых кое как построенных домов с едва прижившимися очагами.
Странно,правда?
Действительно странно читать с экрана новенького планшета о страхах и традициях таких далеких предков. Для нас Змей Горыныч, отравленное яблоко, говорящая куколка не значат ничего больше чем элементы выдуманной истории, которым мы не предаем значения. А тогда, в эпоху их зарождения, они значили очень многое и их появлению в сказках способствовала ни одна традиция.
Традиции, верования, обряды-вот что лежит в основе любой дошедшей до наших дней сказки. Каждый элемент в ней символичен и обозначает порой целую эпоху, может рассказать о зарождении нового пласта культуры в жизни целого народа или народов.
Об этом в своем произведении пишет Владимир Пропп. Проанализировав невероятное количество народных мифов, легенд, сказаний фольклорист пришел к выводу, что все они строятся на довольно схожем материале ( за исключением элементов территориальных различий, как например волшебный конь в сказках степных народов и волшебный корабль в сказаниях народов поморских) и и отражают схожие этапы развития человечества в целом.
Читать его невероятно интересно. Перед глазами проносятся давно забытые произведения, раскрываясь в новом свете, рассказывая не только волшебную сказку, но и исторические события,важные вехи жизни наших предков, то,чем они жили и чего боялись. И теперь, рассказывая нашим детям сказки о Сивке-Бурке или летучем корабле, мы будем помнить о вере, надежде и страхах жителей очень давно минувших дней.
Это главная задача фольклора и в произведении "Исторические корни волшебной сказки" она выполнена на отлично

А вы знаете, что такое на самом деле тридесятое царство?
А почему Баба-Яга говорит: "Фу-фу! Русским духом пахнет"?
Почему у Рапунцель такие длинные волосы и зачем ее заперли в башне?

В. Я. Пропп, обращаясь к первобытным обрядам, очень интересно рассказывает об этом и многом другом. И да - представление о сказках качественно меняется! После книги трудно становится НЕ выискивать обряды в сказках и сказочных мультфильмах. А какие были в далекие времена эти самые обряды... Некоторые пострашнее любого фильма ужасов. В общем обогатилась я новыми знаниями, а для расширения информации возьму на заметку "Золотую ветвь" Фрэзера , на которую часто ссылается сам Пропп в своем труде.

Что дала эта книга? Интереснейшие сведения о древних обрядах, получивших отражение в сказках.

В 1939 году Владимир Пропп завершил свою докторскую диссертацию под названием «Исторические корни волшебной сказки», а после войны, в 1946 году, ее переработанная версия была опубликована несмотря на сложные времена для советской науки. Эта книга является продолжением его предыдущей работы «Морфология волшебной сказки» и углубляет анализ, начатый в первой части. Я не читала «Морфологию», которая кстати значительно более известна, чем продолжение, но думаю исправить это упущение в ближайшее время. 

Сказка – это не просто фантастический мир, где добро всегда побеждает и случаются всякие другие чудеса. Она отражает прошлое человечества с его ритуалами, обрядами посвящения и культом предков.

Работы Проппа главным образом интересны тем, кто занимается фольклором и литературоведением, но «Морфологию» рекомендуют и писателям, и сценаристам, и даже маркетологам. «Исторические корни» кажутся немного более специфичными, но если вам нравятся мифы и легенды, антропология и социология — эту книгу определено стоит прочитать

В своей книге Пропп через обряды и традиции разных народов раскрывает и  объясняет происхождение известных сказочных элементов: отведение детей в лес, избушки на курьих ножках, костяная нога Бабы-яги, героя-помощника и т.д.

Я не могу сказать, что это было легкое чтение, но оно определенно того стоило. Книга показалась мне немного затянутой из-за повторов, но при этом читается увлекательно, и действительно интересно насколько все переплетено, как меняются сюжеты, сохраняя при этом общность. 

Владимир Пропп, хоть и являлся филологом и фольклористом, но в «Исторических корнях волшебной сказки» выполняет работу археолога, поднимая на свет божий глубинные пласты древней русской культуры. И работа эта поистине титаническая. Тут еще много можно рассуждать по поводу нарративов, структурализма и тотемических ритуалах инициации, но главная мысль его труда заключается в том, что сказка – которая, разумеется, не ложь и даже почти не вымысел, – отражает не только детство человека, но и детство человечества.

В своём желании приобщиться к классике отечественной фольклористики мне пришлось пройти через воду, огонь и медные трубы. Труд Владимира Яковлевича Проппа, увидевший свет более семи десятилетий назад — чтение не для рядового любителя сказок и преданий, скажем так. Это одновременно и достоинство, и недостаток книги. Пропп препарирует сказку, разделяя её на огромное количество фольклорных «атомов» - микро-сюжетов, персонажей, мотивов, локаций… И каждый такой атом он тщательно рассматривает через призму своего сравнительно-типологического метода. Богатейший материал с шести континентов, привлечённый Проппом, помогает вскрыть неожиданные грани сказочных героев и сюжетов, проследить их эволюцию начиная с тёмных тысячелетий доисторических времён. Лично я сделал для себя множество удивительных открытий — хотя, не скрою, порой мне казалось, что Пропп излишне увлекается возведением всех составляющих сказки к временам неолита.

И всё же прослеживаемые Проппом параллели действительно поражают. Вместе с автором мы невольно приходим к выводу, что между племенами и народами, разделёнными не просто морями и океанами, а порой веками и даже тысячелетиями, куда больше общего, чем принято считать. К сожалению, Владимир Яковлевич очень часто не идёт дальше простой констатации — да и цели такой не ставит. Как принято говорить в научных трудах, «данная тема требует отдельного исследования». Поэтому в череде бесконечных перечислений параллелей и «общих мест» легко потерять путеводную нить — и не увидеть за деревьями леса. Как всё-таки вышло, что у древних греков, восточных славян, африканских и австралийских племён сформировались схожие, порой почти идентичные сюжеты? Только ли дело в свойствах человеческой психики, или всему причина способ производства материальных благ (конечно же, в 1946 году Пропп не мог, да и не собирался отказываться от методологии марксизма), или же что-то ещё? Ожидая, что автор проведёт в конце книги некую глобальную черту, под которой будет явлен всеобщий сказочный знаменатель, я ошибся. Выводы Проппа достаточно скромны. Но, может, оно и к лучшему, что исследователь не стал взваливать на себя этот груз ответственности, оставив право делать выводы грядущим поколениям. Повторюсь, это ничуть не умаляет колоссальности проделанной Проппом работы по сбору и систематизации фольклорного материала. «Исторические корни волшебной сказки» — бесспорная классика не только отечественной, но и мировой фольклористики.

А я знала, я всегда знала, что они были – и баба Яга, и Кощей Бессмертный, и Змей Горыныч! Почему избушка – на курьих ножках? Почему Иван царевич говорит, чтобы избушка повернулась, что ему мешает просто обойти ее и зайти внутрь? Где находится тридесятое царство и почему там молочные реки и кисельные берега? Зачем царевна дает трудные, невыполнимые загадки и как с ними справиться?

Все ответы можно найти в книге Проппа «Исторические корни волшебной сказки». И ответы, честно сказать, весьма неожиданные. Кое-что мне показалось притянутым за уши, но в целом – чтение очень занимательное. Хотя и немного жалко было волшебную сказку, препарированную на кусочки, рассмотренную под микроскопом, и потерявшую в результате все свое волшебство.

Не такая известная работа, как «Морфология сказки», но не менее важная и прорывная.

Пропп видит происхождение волшебной сказки в непрерывной трансформации самых первых представлений человечества об окружающем мире, эволюции очень древних сюжетов; кстати говоря, необязательно проходящей через стадию мифа (под которым понимается рассказ о богах и героях): сказка - жанр исключительно древний. Первоначально были племена охотников, в которых мужчины перед тем, как стать полноправными членами племени, проходили обряд инициации – на самом деле довольно жестокое действо мистериального характера, в котором они символически переживали смерть и рождались наново. Обряд был довольно жестоким – у посвященных выбивались передние зубы, отрубался палец на руке или наносились другие метки на тело, вроде тех же татуировок, как у маори. Понималось это как путешествие в загробный мир, при этом, помимо прочего, передавались тайные знания об устройстве мира, часто выраженные в рассказе о предке рода (на определенной стадии отождествляемого с тотемическим животным). Были и другие ритуалы и традиции, например, убийство отца жены при вступлении в ее род. Впоследствии уклад жизни и, в соответствии с ним, представления о мире менялись, а традиция устного рассказа оставалась. Прежние элементы сюжета переосмыслялись, иногда в перерасказанной истории отмирающий обычай становился основой для конфликта и переворачивался с ног на голову, как освобождение принцессы, отдаваемой дракону, происходящее из представлений о необходимой для выживания племени жертве.

Пропп раскладывает отдельные мотивы русской сказки и ищет их происхождение, сравнивая с этнографическим материалом всего человечества на разных культурных этапах. Так, оказывается, что избушка на курьих ножках очень похожа на лесной дом, в котором проходил обряд инициации, часто приподнятый над землей на сваях и имеющий яркие животные мотивы в дизайне. Тридесятое царство похоже на загробный мир, типичный обитатель которого – баба Яга, а путь к нему совпадает с представлениями о смерти. Испытания главного героя сказки и различные волшебные поединки с его участием отражают получение им в ходе инициационного обряда магической силы, часто заключенной в помощи умершего предка/тотемного животного или полученных им особенных приметах. Прочитав книгу, можно даже сделать выводы о том, как связана курочка Ряба с загробным миром.

Сама сказка мыслится результатом наслоения многих различных изменений и комбинации древних сюжетов, которые, тем не менее, можно в ней отыскать, и проследить, откуда взялись отдельные новые элементы. Диалектика такая диалектика. Строя свое монументальное и прочное теоретическое здание, Пропп не упускает случая пройтись по ошибкам ученых, трактовавших сказочные и мифологические мотивы разобщенно и часто метафорически (или метонимически) как ответственный за все подряд солнечный бог Фробениуса.

Если не боитесь потерять очарование в сказках, видя их разъятыми как труп, читайте Проппа - это очень интересно. Для всех, кто интересуется мифологией и говорит на русском языке – неизбежный MUST READ.

Про "Морфологию волшебной сказки", которая разбирает сказку на запчасти, я писала вот тут. Но это была присказка. Потому что структурный анализ чего бы там ни было все-таки мало кому интересен, как мне кажется.

А вот "Исторические корни волшебной сказки" - докторская диссертация автора - штука другого порядка. Она рассказывает о том, что (какая историческая база) вызвала волшебную сказку к жизни, каким явлениям (не событиям) исторического прошлого соответствует русская сказка. То есть Пропп ставит себе целью выяснить источники волшебной сказки в исторической действительности.

И вот тут вдруг совершенно вроде бы очевидные и привычные понятия соединяются совершенно поразительным образом. Читаешь и постоянно удивляешься, что ты в эту сторону даже не думал, хотя вот оно - на поверхности.

Пропп подробно объясняет:

• как страх перед невидимыми силами, окружающими человека, трансформировался в запреты в сказках;
• что тридевятое царство - это на самом деле потусторонний мир, и это можно понять по тому, какие предметы брал с собой путник;
• что путь героя сказки восходит к обряду посвящения (не только в русской сказке, а вообще в сказках);
• что такое на самом деле избушка на курьих ножках и кто-такая Баба-Яга;
• откуда взялось "фу, фу, фу, русским духом пахнет";
• почему в сказках часто встречаются похищенные или заведенные в лес дети;
• кто такие двенадцать богатырей / семь братьев / восемь охотников итд;
• откуда взялся Финист - Ясный сокол, Сивка-бурка, Змей Горыныч и прочая нечисть, а также волшебные предметы;
• почему в сказках так много золота;
• почему наследником царства в сказках становился не сын, а зять царя.

  И еще много-много другого ужасно интересного.

  Продолжение в комментариях

  Мне, например, всю жизнь не давал покоя вопрос, почему в русских сказках столько волшебных предметов, которые все делают за человека. Емеля на печи, которому лень с этой печи слезть, казался прям национальным проклятием. А Пропп говорит, что нет, не все так однозначно. На самом деле, сказка - да, отражение мечтаний и желаний, и потому в ней вначале появляются волшебные орудия труда (например, стрелы, не знающие промаха), а потом предметы, обеспечивающие вечное потребление. Это связано с тем, что изменилось отношение к труду: труд стал подневольным. Подневольный труд связан с появлением собственности, а собственность появляется с земледелием. То есть, Емеля на печи - не от лени, а скорее наоборот, несбыточная мечта об отдыхе от тяжелого труда. Во всяком случае я так это поняла и реабилитировала Емелю.

  "Исторические корни волшебной сказки" стали безусловно одной из лучших книг 2025 года. Я наверняка к ней не раз еще вернусь и не устану ее всем рекомендовать.