Перевод с подстрочника

Самое занимательное после прочтения - это читать чужие рецензии и смотреть, кому какая бывшая республика кажется "очевидной". Смотрю, лидируют две на букву "Т" - и подозреваю, что автор намеренно сделал сплав. Канал и оазис в пустыне, многометровые памятники, портреты на каждой денежной купюре, стихи и клятва по утрам (там, правда, был скорее Народный Вождь, но до Вожатого недалеко) - явно Туркменистан (хотя для того, чтобы убедить, что все совпадения случайны, и Туркменистан, и Ниязов упоминаются персонажами внутри как явно не те, о ком идет речь)). Гражданская война со всеми вытекающими и внешний (классический азиатский) вид - скорее Таджикистан. Впрочем, "он остановил войну и принес мир" - это, скорее, не бывшая ССР, а некий другой регион. Ну да ладно, понятно, что место здесь некое собирательное, а не конкретное.
В остальном - почти классическая история. Вот ты вроде бы поэт, хотя не то, чтобы удачный. И уж точно не удачливый - один друг погиб, девушка ушла, но вот остался еще один друг, предлагающий некую халтуру - перевод (а пусть поэт ты и не очень, а вот переводить чужие стихи получается неплохо), да не кого-нибудь, а самого президента бывшей союзной республики, строящего новый (очередной) рай на земле. А чтобы лучше проникнуться, так сказать, духом момента и личности, поэту предлагается посетить эти самые места и пожить там. А дальше трепетания интеллигентской души - то ли с вами, то ли не с вами, то ли тут, то ли там, то ли правда, то ли вымысел, то ли виновный, то ли жертва. И только солнцу и пустыне все нипочем - жарят себе, не до людских треволнений им.
Прочитала с некоторой ностальгией даже. По той самой жаре и той самой пустыне. Но вот вожатых, и тем более великих, больше не хочется, спасибо.

Интересный роман о поэте, который отправляется работать в некую среднеазиатскую страну, знакомится с местным бытом и культурой и на собственной шкуре убеждается, что восток – очень тонкое дело. Попытка руководствоваться европейской моралью в азиатском мире неизбежно приводит к смерти. Описание мира, в котором принципиально иначе подходят к смерти, к любви, к поэзии, чем в выморочной фальшивой слабой Москве – сильное (не "Укус ангела", но неплохо). Любопытен и взгляд на многогранность правды – глазами Касымова и Алишера одни и те же факты выглядят совершенно иначе. И совершенно неважно – Фуат всего лишь безумец или еще и гений. Истина зависит от того кто ее произносит, она субъективна.
Не понравилось разве что то, что герой опять страдает комплексами вины за женщину и друга - в последнее время в отечественной литературе это уже стало избитым клише.

Современная русская литература. Московский поэт едет в некую выдуманную автором страну Коштырбастан работать переводчиком стихов их президента Гулимова, пророка, лидера нации и всё такое. Коштырбастан - собирательный образ азиатских постсоветских республик, книга про природу диктатуры, азиатский способ мировосприятия, о поэзии и роли пророка, личности в истории. Мне понравилось, но показалось чрезмерно растянутым, некоторые простые вещи автор очень долго объясняет, иллюстрирует, но возможно это моё личное впечатление, поскольку я в Казахстане выросла и какие-то особенности азиатского образа жизни мне уже знакомы, а для тех, кто совсем не в теме, наверное, будет поинтереснее.

Вот что говорит об этой книге "величайший" литературный критик Дмитрий Быков:

"Это, кстати, действительно очень хороший роман... Прекрасная книга ... Это очень жестокая и правдивая книга... Но интересно здесь другое. Интересно то, что Чижов написал прекрасно сделанную книгу с грамотной и цельной композицией, с живым героем, с удивительно точно переданной атмосферой ... Ну, конечно, это немножко похоже на трифоновские «Предварительные итоги», но тем интереснее. Хотя, на мой взгляд, водолазкинский «Лавр» ей серьёзно уступает, но почему-то роман Чижова не пришёлся ко двору. Наверное, потому, что он слишком гармоничен, слишком пропорционален."

Не будем обсуждать лихо закрученный сюжет и глубочайший смысл романа - они попросту отсутствуют, а обратимся к собственно тексту. Создается впечатление, что автор не вполне владеет русским языком. Точнее, он, видимо, не в ладах со стилистикой и логикой. Текст изобилует нелепостями и фразами со стилистическими погрешностями и нарушенной логикой.

Вот парочка примеров:

"Когда они возвращались обратно по аллее, где шла установка стел со стихами, за спиной у них раздался громкий резкий звук, похожий на выстрел. Обернувшись, они успели увидеть, что трос, на котором поднимали очередную стелу, лопнул и она рухнула в клубящееся облако пыли. Пыль рассеялась, НО один рабочий не успел выскочить из-под стелы, она упала ему на ноги. Его голоса не было слышно из-за разворачивавшихся рядом бульдозеров, но Олегу был виден раздираемый криком, едва умещавшийся на сером лице рот. Не в силах выбраться из-под громадной плиты, он колотил по ней кулаками. Зара отвернулась, чтобы не смотреть, непроизвольно прижалась к Олегу. Рабочего вытащили из-под стелы уже потерявшим сознание. Двое поддерживали его под мышки, голова свешивалась вниз, ноги волочились по земле. Работы были приостановлены. Печигин и Зара уходили по аллее, в которой наступила тишина"

Сплошные он, она, они, оно. Коряво построенные фразы нарушена логика.

Вот еще:

"Вокруг нее шныряли по комнате четыре или пять кошек - Олег никак не мог сосчитать, сколько в точности, потому что они то и дело менялись местами, изучая вошедших, и отражались в зеркалах, висевших на каждой стене"

И еще:

"Когда приехали вызванные соседями пожарные, Печигин твердил им, чтобы первым делом посмотрели в кладовке - там может быть уснувший или потерявший сознание хозяин. Коньшина хоронили через три дня в открытом гробу - он не обгорел. Задохнулся от дыма, даже не проснувшись. Через полгода общими силами издали сборник стихов. Хотели выпустить еще один и книгу воспоминаний, но не смогли набрать денег"

В общем, автор, добрый тебе совет, подружись сперва с логикой и стилистикой, потом пиши.

Читатель, будь осторожен!

Рецензия для простого читателя от простого читателя. Герой в романе постепенно раскрывается и меняется, сюжет на уровне программы недельного отпуска в Средней Азии: походить, посмотреть, съездить в аутентичное -ское место и вкусно поесть. Почитать перед сном — самое оно.

Пару цитат, которые понравились необычным сравнением или эпитетом.

"Он был некрасив той сложной и тонкой внешней непривлекательностью, которая часто возникает от смешения многих кровей, но женщины этого как будто не замечали. "

"В ноздри ударила сложная, многосоставная вонь курева, туалета и десятков почти голых, в одних трусах и тапках, потеющих тел, заполнявших камеру до отказа. Сырой воздух был таким мутным от папиросного дыма и испарений кишащей, татуированной и волосатой человеческой массы, что забранное решёткой окно на противоположной от двери стене было еле видно."

Ну красиво. И одна из последних фраз, которая изменила оценку с 4.5 на 5:

"Тугульды — ульды."

И как же хорошо, что роман закончился не ей.

Роман хорошо написан, сразу возникла мысль, а не автобиографическая ли это книга...
Герои прописаны очень картинно, сразу видно их в возможной экранизации. Сам роман так и просится стать кинокартиной.
Довольно забавная фантазия на тему "Туркменистан и диктатор". В романе автор избегает прямого названия страны, но она и без лупы угадывается сразу. Правда, мне не понятно зачем нужно было зашифровывать Коштырбастаном Туркмению. Очевидно, что автор бывал в Туркмении, поскольку довольно тонко уловил характер как туркмен, так и атмосферу самой страны, вне зависимости от времени, которое там описано. Конечно, можно упрекнуть Чижова в довольно вольной трактовке современной истории Туркмении; откуда-то взялась Гражданская война и расстрел села (с некоштырским населением), намеренно измененные этнические черты лиц коштырской национальности, совсем не характерной для большинства туркмен. Но в целом выглядит всё убедительно и ярко. Трагический финал стал, тем не менее, предсказуем. Единственное разочарование - автор так и не убедил меня посочувствовать главному герою, уж очень амбивалентная и противоречивая фигура получилась.
Однозначно читать, особенно тем, кого интересует жизнь в постсоветской Средней Азии.

Редакция Елены Шубиной как всегда на высоте, доверяю выборы, прочитала с удовольствием

Как это, должно быть, кружит голову, когда из никому не нужного поэта, брошенного любимой девушкой, потерявшего музу и ставшего в итоге переводчиком, тебя превращают в народного героя, окружают славой, благами и признанием, правда признанием народа, которому ты чужд, а он тебе непонятен. Как разобраться в загадочной коштырской душе? С одной стороны, Олег, главный герой, попав из Москвы в Коштырбастан, хочет влезть в шкуру местного жителя и боготворить главу государства Гулимова, их Народного Вожатого. С другой стороны, через сияние «пророка» Гулимова, тут и там в брешах маячат жуткие картинки — пугающая жестокость репрессий, диктатуры, безразличия и бедности.
Рахат-лукум, халва и сочащиеся персики — сироп, которым политы тягучие будни безделья Олега, к нему прилипает намертво Зара, скрашивает душные ночи. И казалось бы, зачем что-то менять, наш герой увяз в сладкой неге. Но тут и там натыкается на ложь. Оборванец, который протягивает ему записку — это бывший консул, в доме которого вольготно расположился Олег. Цветущая посреди пустыни столица с постоянной стройкой — картонка, заслоняющая бедняцкую, разворованную страну.
Так как же быть? На всё воля владыки, все здесь — мелкие песчинки в пустыне, которые гоняет ветер.

Я люблю русскую литературу. И сразу же оговорюсь: классическую литературу. Что проверено временем. А от современной русской литературы боишься испытать разочарования. И в который раз расстроишься, что перевелись на земле русской великие писатели. Но нет, думаю, что нет. Просто они современные. Поэтому они в толпе в других писателей. И это количество собирается в какое-то большое многоголосое существо, которое воет, хнычет, злится и радуется, торжествует. И чаще всего читаешь и чувствуешь, точнее понимаешь, интересно же, местами, но интересно. Но чего-то не хватает, то текст размыт, или сюжет высосан из пальца, или не хватает динамики, или диалоги... Вот что со мной происходит при чтении русских современных писателей. Да не только русских. Но к своему всегда придирчивы. Чужому можно простить. Но книга Евгения Чижова "Перевод с подстрочника" особая. Он действует как Шекспир. Берёт государство (вымышленное) и переносит туда те недостатки, что творятся в родной стране. А описывает он государство Коштырбастан (такого государства нет, но он похож на все страны с окончанием -стан), где вроде всё отлично. Так кажется на первый взгляд приезжему, герою романа (так, 1024 страниц - это роман?) Олегу Печигину. Он переводчик, приехал по приглашению друга детства Тимура Касымова. Этот Касымов - влиятельный человек в своей стране. Он просит Олега перевести стихи президента Коштырбастана Гулимова. Большая честь...И Олег начинает обживать незнакомую страну. Сначала всё прекрасно - и новости по телевизору подтверждают, и друг, и простые жители, которые встречаются на пути Олега. Но тревога не отпускает. Герой расслабился, и всё хорошо. Не знаю, как другие читатели, но я начала испытывать настороженность. Пустые слова, напыщенные речи - "всё хорошо, всё отлично", а как только герой едет на свадьбу в кишлак, всё меняется. Нищета, гражданская война, люди, которые всё терпят, напиваются до того состояния, когда злость выпирает и хочется сорваться на чужого человека, обвинив его во всех грехах, и слепое восхищение главой государства. Ничего не напоминает? Ах, ещё оппозиция. Но ничего хорошего. Люди, которые говорят про справедливость, но как только дорвутся до славы, потеряют голову и будут хуже палачей. А герой хочет быть Героем. Но одна беда: отсутствие твёрдой позиции. И те и другие правы. И хочется поиграть в гуманного европейца, который приходит в ужас от обычаев Востока. Но и своим тоже хочется стать. Чтобы любили. А за что? Герой - пешка, которую, если не в ту клетку полезет, всегда можно пожертвовать. И лишь на мгновение, когда он переводит стихи Гулимова, понимает всю тщетность суеты, и вдохновение охватывает его, освобождает от всех мелких дрязг, которые на самом деле ничего не стоят. Memento mori.