Век борьбы

Вспоминая о своей беседе со Сталиным, бывший посол Турции приводит его слова: «Вопрос об Армении вы решили сами. Если еще осталось что-то нерешенное, это тоже решайте сами, но поставьте нас в известность об окончательном сроке». «После этого твердого, ценного и удовлетворяющего нас заявления товарища Сталина мы попрощались с ним». Все это говорит о том, что успех турецкой делегации ка московской конференции был предрешен. Недаром турки ни в чем не шли на уступки и добились больших территориальных приобретений.

Вот как характеризовали члены турецкой делегации роль Сталина (в телеграмме К. Карабекиру): «Сталин лично ярый враг армян… Подписание договора осуществилось благодаря Сталину». (Публикуется впервые).

Прежде чем ехать в Москву, турецкая делегация, возглавляемая министром иностранных дел Юсупом Кемаль-беем, прибыла в Баку, где имела встречи с руководителями Советского Азербайджана. На этих встречах обсуждалось, как на предстоящей советско-турецкой конференции претворить в жизнь захватнические планы Турции и Азербайджана по отношению к Армении. Об этом свидетельствует письмо Н. Нариманова В. И. Ленину от 19 февраля 1921г.: «Самый щепетильный для них (турок— Е. С.) вопрос — это армянский: в этом вопросе они проявили максимум энергии, чтобы его решить в свою пользу». И дальше: «Армянский вопрос есть вопрос жизни и смерти. Если в этом вопросе мы уступим, масса не пойдет за нами. Между тем решение этого вопроса в нашу пользу делает нас сильными».
Нариманов озабоченно подчеркивает: «Если Москва из-за армянского вопроса оттолкнет ангорцев от себя, они, отчаявшись, могут броситься в объятия Англии. Что может тогда быть?.. Я должен предупредить Вас: тов. Чичерин путает восточный вопрос, он слишком увлекается армянским вопросом и не учитывает всего, что может (быть), если разрыв с ангорцами
будет именно из-за армянского вопроса. Я категорически заявляю… если хотим Азербайджан удержать за собой, мы должны с ангорцами заключить крепкий союз во что бы то ни стало. Я подчеркиваю: этот союз даст нам весь мусульманский Восток».

Антиармянскую позицию Сталина недвусмысленно выразила газета «Жизнь национальностей» — официальный орган возглавлявшегося Сталиным наркомнаца, где 4 марта 1921 г. была опубликована пространная передовица «Армения и Турция на предстоящей конференции».

«Необходимо, чтобы, участвующие в конференции государства сделали бы друг другу такие уступки, которые устраняли бы все поводы к взаимному недовольству и недоверию... Тогда как для ангорского правительства, преследующего государственно-национальные интересы, чрезвычайно важно сохранение, а может быть, и увеличение турецкой территории, для социалистических государств ни территория, ни национальное единство не играют никакой роли... Все эти соображения относятся главным образом к Армении, ибо ни Россия, ни Азербайджан не имеют спорных вопросов с Турцией. Главным вопросом конференции является вопрос армянский, т. е. устранение всех недоразумений и установление дружеских отношений между Турцией и Арменией... Армении безусловно придется руководствоваться ленинским принципом о величайших национальных пожертвованиях. Ей придется отказаться не только от империалистических дашнакских замыслов о великой Армении, но, возможно, даже и от более скромного желания объединения тех земель, которые всегда назывались армянскими... И если бы даже в современной Армении беженцы из Битлиса и Вана терпели неимоверные лишения, если бы оставшиеся в Турции армяне сейчас продолжали преследоваться и угнетаться правительством, все равно Армении до поры до времени ничего не остается, как примириться с этим и принести в жертву интересам мировой революции и бывшие территории, и оставшиеся там группы своего народа. Армении придется отказаться не только от территорий, на которые она претендовала, но даже и от тех, которые уже входили в состав независимой Армении. Карсская и Ардаганская области отнюдь не должны являться яблоком раздора между Арменией и Турцией, ибо надо принять во внимание, что захват этих областей армянским правительством был акт чисто империалистический...».

До начала московской конференции Сталин 12 февраля 1921 г. предупредил Ленина о том, чтобы Чичерин не поднимал армянский вопрос, как он это сделал на первой конференции, окончившейся провалом: «т. Ленин! Я вчера только узнал, что Чичерин действительно послал когда-то туркам дурацкое (и провокационное) требование об очищении Вана, Муша и Битлиса (турецкие провинции с громадным преобладанием турок) в пользу Армении. Это армянское империалистическое требование не может быть нашим требованием. Нужно запретить Чичерину посылку нот туркам под диктовку националистически настроенных армян».

Ставшие лишь недавно доступными архивные материалы подтверждают,
сколь неблаговидна роль, которую сыграл в армянском
вопросе Сталин, к каким последствиям привели его дезориентирующие
телеграммы и письма. Так, 5 ноября 1920 г., когда турки уже
заняли Сарыкамыш и Карс и вплотную подошли к Александрополю, Сталин телеграфировал из Баку Ленину: «Сообщаю для ориентировки...
2 . Положение в Турции не ясно, ибо оно может стать
опасным, если состоится соглашение Кемаля с Антантой, ибо нейтрализация
Кемаля облегчит поход Антанты на Баку, поэтому без тщательной разведки и выяснения положения в Турции нельзя подписать договор с Арменией, отдающий Армении, т. е. Антанте, важнейший
стратегический район с мусульманским населением и втягивающий
нас в конфликт с Турцией. С договором с Арменией пока
надо тянуть, делать вид, что желаем выгодного для Армении мира,
а потом видно будет». (Публикуется впервые).
Намерения Сталина ясны: он хотел, чтобы турки заняли как
можно больше армянских земель, прежде чем будет заключен договор
между РСФСР и Арменией.

Армянские историки так усиленно критикуют заключение Александропольского договора. Но почему они
молчат о Карском договоре, который был заключен в октябре 1921 года и, по которому за счет Армении, Турции были сделаны самые большие уступки? Ведь если есть в новейшей истории Армении самая позорная страница дипломатии, то это Карский договор, когда на костях Армении советская Россия и Турция создавали свое «братство». И что, особенно, важно заметить — братства-то и не намечалось, просто Кемаль Ататюрк водил за нос советских руководителей и при первом жеудобном случае нырнул в противоположный лагерь, забрав с собой Армению от Карса до Киликии.

25 декабря 1920 года в Татевском монастыре состоялся Всезангезурский съезд, на котором присутствовали 100 делегатов, избранных от всех деревень Зангезура, 15 делегатов от районных советов и Гарегин Нждэ.
Съезд этот, таким образом, можно считать учредительным собранием. Он принял следующие основные решения.
«По приглашению группы предавших нацию подонков, без учета воли и желания населения, в Зангезур вошли советские войска, которые за 5 месяцев своего правления разорили трудящихся и крестьян Зангезура. Советское командование с самых первых шагов по отношению к крестьянству повело политику разорения, перед которой меркнут деяния Тимура и восточных варваров. Среди бедных и разоренных армянских крестьян оно искало буржуазию, и свою борьбу против капиталистов оно направило на беспомощную бедноту и женщин.
Оно отняло у нас последний кусок хлеба, отобрало у несчастного крестъянина единственного вола, единственную корову, лошадь или осла, отобрало все корма, оставив крестьянина голым и лишенным
всего. Советское командование, забыв о своих человеколюбивых дутых лозунгах, разорило, сравняло с землей наши села и взамен занятых территорий не дало народу ничего. Оно оказалось неспособным дать Зангезуру даже литр керосина, хотя обещало снабжать нас продуктами, мануфактурой и нефтью. После всего этого мы убедились, что армия этих голодных людей пришла к нам только с целью грабежа, присвоения чужого имущества и уничтожения нас самих. Советское правительство создало на нашей земле присущие ей кровавые бани, где истребляла нашу молодежь, не щадя заслуженных деятелей литературы, таких, как Хорени, Ширинян и проведший в тюрьме годы Сако. Без следствия и предъявления обвинений десятки представителей нашей крестьянской молодежи были обезглавлены и выброшены в ямы. А в довершение своей антиармянской политики в нашу провинцию были введены турецкие солдаты, которые называют себя «богами армян».

Через несколько дней Красная Армия (ее 11-я армия) двинулась на Нахичеван, чтобы вступить в контакт с
войсками Кемаля Ататюрка. Она решила упредить вступление в Нахичеван армянских войск, которые могли сорвать ее планы. Ночью 5 июня Красная Армия вторгается в Зангезур, арестовывает нескольких армянских офицеров и устраивает погром в селе Корнидзор. Немногочисленное армянское войско после коротких боев отступает в Даралагяз. 5 июля большевики заняли Горис, Сисиан и послали в Нахичеван 252-й полк с конницей. Азербайджанская часть населения Нахичевана поддержала большевиков, ибо они отторгали Нахичеван от Армении.

Когда Андраник со своим войском ушел из Зангезура, англичане попытались присоединить Зангезур к Азербайджану, однако успеха не имели. Тогда правительство Азербайджана решило с помощью войска Нури-паши силой захватить Зангезур и несколько раз атаковало этот горный район, однако все атаки были отбиты зангезурцами, и Нури-паша отступил. Героическая оборона зангезурцев — одна из блестящих страниц национально-освободительной борьбы армянского народа, которая должна была завершиться присоединением к Армении Карабаха. Но произошла советизация Азербайджана, и события приняли иной оборот. Азербайджанский Ревком потребовал капитуляции Зангезура и Карабаха, но военных действий не начинал, он хотел достичь своей цели быстрым путем. Было, однако, ясно, что путем ультимативных требований он ничего не достигнет, и военные действия ожидались обеими сторонами. Армянское
войско в Карабахе было малочисленным, и вряд ли ему удалось бы выдержать натиск азербайджанцев, на
стороне которых стояла Красная Армия. Армянские войска поэтому из Карабаха ушли, и он был занят большевиками. Народ не сопротивлялся, поскольку для него мусаватистское правительство Азербайджана уже не существовало, а в Карабах шли русские. Население сложило оружие и с распростертыми объятиями встретило пришедших. Войдя в Карабах, большевики послали своих агитаторов в села Зангезура и начали кампанию невоенного захвата Зангезура, затрачивая на это огромные средства.

Армянская армия была расформирована. 1500 офицеров, в том числе генералы Назарбекян, Ахвердян, Силикян, зимой были отправлены пешком в Сибирь. Сослали также Дро с его офицерами. Тюрьмы были переполнены арестованными. А. Оганджанян, А. Саакян, О. Качазнуни, Л. Шант, Н. Агбалян, А. Чилингарян,
Б. Шиханян и многие другие были взяты заложниками. В ночь на 17 февраля были зверски уничтожены
более 50 человек, в том числе Амазасп, полковник Горганян, Серго, Македон, Григор и другие. Террор был так жесток, что население Александрополя не увидело разницы между ушедшими турками и начавшими править большевиками. Вот как описывает ужасы, пережитые в эти дни в ереванской тюрьме, Каро Сасуни:

«С наступлением темноты начиналась адская деятельность. Вооруженные револьверами люди, со
свечой в руке, открывали с мягким скрипом дверь одной из камер, и один из них читал по списку:
«Амазасл, Сеник Оганджанян, Аршак Мелконян». И так далее. Им приказывали выйти с вещами. А через несколько минут под окнами раздавались удары топора и крики: «Помогите! Ради Бога, помогите!
Во имя человечности, помогите!..» Но эти вопли постепенно стихали под ударами топора А мы в своих камерах, прижавшись друг к другу, с ужасом ждали своей очереди. Были среди нас те, кто не терял своего революционного самообладания и мужества, но большинство, слыша стоны и вопли своих товарищей, переживали нервное потрясение. А люди с зажженными свечами со скрипом открывали уже следующие двери и так же спокойно читали другие фамилии. Когда выводили Амазаспа, он обратился к своим окаменевшим сокамерникам и спокойно сказал: «Товарищи, я больше не увижу вас. Я иду умирать за нашу нацию и наши идеи».

В тюрьме действовала бригада кровопийцы Ависа. В одной из камер заключенные решили забаррикадировать двери и не впускать убийц. Но по приказу Ависа из окон стали стрелять из пулеметов и стреляли до тех пор, пока в камере не осталось ни одного живого. Подойдя к окну, весь окровавленный Сеник Оганджанян крикнул: «Да здравствует Армянская революционная федерация!».

Дашнакская партия была объявлена вне закона. Газета «Коммунист» опубликовала передовицу, в которой
в частности, было сказано: «Необходимо физически уничтожить дашнаков». «Мы должны разжечь в деревне гражданскую войну, — писала эта газета. — Деревню нужно разбить на кулаков и нищих и поставить их друг против друга в кровавой войне. Без этой войны в Армении не может быть упрочена Советская власть». В начале января эта газета в двух статьях: «С нами или против нас» и «Проблема единой и независимой Армении» набросилась на западных армян, которые никак не хотели забыть о своей родине. Газета писала, что и речи не может быть о требовании территории у «революционной и демократической» Турции». «Хватит жить надеждами и обещаниями, данными империалистами», — писали
большевики, обращаясь к западным армянам.

Многотысячный митинг протеста возле представительства советской России в Тифлисе вынудил одного
из его сотрудников, Старка, выйти к народу с объяснениями. Окруженный своими сослуживцами, он вел
один на один диалог с участниками митинга, сумевшими весьма точно, и даже пророчески (несмотря на накал эмоций людей), определить природу власти, победившей в России и сотрудничавшей с турками. Поэтому приводим запись этого диалога довольно подробно, как это дано в книге участника событий тех дней С. Врацяна.

«СТАРК: Вы, видимо, хотите знать о нашем отношении к событиям на границе Армении?
— Знаем, — прервали его из толпы, — ответьте, что вы собираетесь делать.
СТАРК: Я отвечу. Рабоче-крестьянская республика России с первого дня своего существования решила
признать право наций на самоопределение, вплоть до отделения и независимости.
ТОЛПА: Это только слова. Что на самом деле?
СТАРК: Мы признали это право не только на словах, но и на деле.
ТОЛПА: Лжете, приведите факты!
СТАРК: Пожалуйста факты: мы признали независимость Эстонии, Литвы, Финляндии, Польши.
ТОЛПА: Признали — когда вам поломали зубы!
СТАРК: Признали независимость Грузии. Признали, признаем и будем признавать независимость Армении, поскольку этого желает трудящийся народ Армении.
ТОЛПА: Не признаете! Энвер обидится! Ваш союзник Мустафа-паша тоже, как вы, «хочет» признать. А Карабах, Зангезур, и Казах — что вы о них скажете? Не болтай, а верни наш Карабах!
СТАРК: Наша политика была политикой мира!..
ТОЛПА: (смех, свист, возгласы «Врешь!»)
СТАРК: На многих фронтах пролилась кровь не по нашей вине...
ТОЛПА: ... по вашей! По вашей! Придет время — и вы ответите русскому народу за эту кровь!
СТАРК: Эта кровь пролилась по вине Антанты...
ТОЛПА: Врешь! По вине большевиков! Бандиты!..
СТАРК: На Востоке мы защищаем угнетенные народы от Антанты, для нас дороги интересы армянских трудящихся...
ТОЛПА: Лжешь! Не оскорбляй этот народ!
СТАРК: ...дороги интересы также иранских, индийских и турецких трудящихся.
ТОЛПА: Неправда! Вам дороги лишь интересы энверов, беков и господ!
СТАРК: Однако дашнакская партия взяла сторону империализма и превращает Армению в орудие Антанты.
ТОЛПА: Врете! Дашнакская партия и есть армянские трудящиеся!
СТАРК: Армянский народ должен избрать один из двух выходов: либо он с нами, либо он продолжает свою
старую политику. Два месяца назад мы предложили свое посредничество между Арменией и Турцией.
ТОЛПА: Ваше посредничество обернулось событиями в Зангезуре, Карабахе, Казахе и Нахичеване.
СТАРК: Армения до сих пор не ответила, а Турция согласна на наше посредничество...
ТОЛПА: Убирайся! (многократный свист).
СТАРК: Вот мой ответ!»
Под громкий свист и угрозы Старк буквально убежал от разъяренной толпы. (С. Врацян. Республика Армения, Париж, 1928)

14 сентября вернулась делегация Шанта, но только 11 октября в Ереван прибыл Легран со своей делегацией. Она состояла из 47 человек, в ее составе были Саак Тер-Габриэлян, Ашот Оганесян и другие. Армянское правительство встретило Леграна и его делегацию с большими почестями. На следующий день началисьпереговоры между Леграном и Шантом.
Легран предъявил следующие требования:

• Отказаться от Севрского договора.
• Разрешить советским войскам пройти через Армению для соединения с частями Мустафы Кемаля.
• Пограничные споры с соседями решать при посредничестве советской России.

Та же газета «Коммунист», обращаясь к правительству Армении, писала:
«Центральному комитету Азербайджанской коммунистической партии и Красной Армии известно, что ваше правительство душит рабоче-крестьянское движение. Из всех контрреволюционных правительств Закавказья никто не проявил к своим рабочим и крестьянам такой жестокости, как ваше
правительство. Опираясь на главного палача, руководителя маузеристов Сепуха и деникинских офицеров, вы объявили своих рабочих и крестьян вне закона. Массовые расстрелы в Алексапдрополе, Карсе, Сарыкамыше и других местах, массовые аресты рабочих и крестьян и их руководителей, пытки в тюрьмах — все это возмущает совесть азербайджанского пролетариата и Красной Армии. Население бежит от своего правитель стза и находит убежище в Советском Азербайджане. Нам известно, что в Карсе вы расстреляли 300 человек. Предлагаем прекратить аресты и расстрелы наших товарищей и освободить всех арестованных. На это вам дается два дня. Если наше предложение не будет выполнено, мы будем считать, что вы решили продолжать свою политику. Нанешвили, Микоян, Костанян, Авис».

Во внутренней жизни Армении главной заботой правительства было подавление антиправительственных
действий мусульман. После ухода турок из Закавказья мусульмане, жившие в Армении, не желали подчиняться армянским властям и создали собственные правительства, так называемые «шуры». Как в Армении, так и в Грузии мусульмане управлялись извне турками и азербайджанцами. Сами турки и азербайджанцы могли подать друг другу руки только через Армению, в частности — через Зангезур, Нахичеван и Карабах. Поэтому они всячески пытались организовать в этих районах восстание мусульман.

Джугели (начальник Грузинской народной гвардии):
«Бывают в жизни больших и малых народов такие тяжелые моменты, от исхода которых зависит вся дальнейшая судьба этих
народов. Именно такой тягчайший, такой ответственный момент наступил в жизни закавказской демократии. И когда некоторые ораторы в этом вопросе исключают отдельные народности Закавказья, то этих ораторов я совсем не понимаю. Если какие-нибудь народы резко и сильно должны противодействовать вторжению турецких войск в пределы Закавказья, то наиболее сильным, энергичным и активным должен являться этот протест со стороны азербайджанского народа, населяющего земли свободного Закавказья. Когда здесь осмеливаются говорить от имени азербайджанской демократии, когда здесь заявляют о своем нейтралитете, о своем невмешательстве, то мы смело должны сказать, что эти ораторы являются не истинными представителями азербайджанской демократии. И когда эти круги теперь умывают свои руки, хотя знают, что умывают их нашей кровью, то хорошо знают, что этим оказывают активную поддержку турецкому вторжению. Наше положение таково, что о невмешательстве и о нейтралитете не может быть и речи, так как нейтралитет означает поддержку Турции. Нам не следует поддаваться пессимизму. Я знаю, что в конце концов революционный народ выйдет победителем».

Армянские войска, заняв позиции, ожидали решительных боев, когда стали поступать телеграммы нового
правительства о заключении перемирия. Эти телеграммы довольно разлагающе действовали на солдат, которые ставили под сомнение необходимость войны, если правительство идет на перемирие. Более того, подчиняясь приказам правительства, армянские войска оставляли свои выгодные позиции, в частности в Карсе, где они были хорошо укреплены и не сомневались, что смогут отразить турецкое наступление. Получив бессмысленный приказ Чхенкели об отступлении, генерал Назарбекян попытался связаться с Национальным Советом, но связь с Тифлисом была прервана. Тогда он приказал Силикяну, командиру 2-й дивизии, которая была расположена в Эчмиадзине, и начальнику крепости Карса генералу Дееву прекратить военные действия и начать переговоры о демаркационной линии. Командующий турецкими войсками на запрос армянской стороны о прекращении огня ответил, что он приказа о прекращении
огня не получал и вынужден, согласно приказу Вехиб-паши, наступать. Чтобы избежать кровопролития,
он предлагал армянским войскам отступить в сторону крепости. На следующий день командующий турецкими войсками сообщил армянам, что приказ о прекращении огня им получен, что уже назначена делегация для ведения переговоров, но что до начала переговоров армянские войска должны отойти от крепости на 2 версты. «И когда турецкие войска будут входить в город, — заявил турецкий военачальник, — армяне не должны открывать огня, в противном случае мы прибегнем к силе». Армяне с места не тронулись турки же начали общее наступление. Они пытались занять линию, соединяющую Карс с Александрополем, но были отбиты армянскими войсками. В тот же день из Тифлиса армянским
войскам поступил приказ немедленно прекратить военные действия и принять условия турецкой стороны.

Однако принятие этих условий было равносильно самоубийству. Находясь в двух верстах от крепости, армянские войска никак не смогли бы защитить город, и Карс со всем его армянским населением попал бы в руки турецких войск со всеми вытекающими отсюда последствиями. Армяне отказались подчиниться приказу, и жестокие бои начались заново. Армянские войска яростно сопротивлялись, и турецкая сторона решила еще раз прибегнуть к переговорам. Командующий турецкими войсками Кязим-бей от имени Вехиб-паши предъявил армянам следующий ультиматум:
«1. До середины дня 12 апреля сдать турецким войскам крепостные сооружения, что имеются на левом берегу реки Карс, а остальные сооружения сдать к вечеру того же дня.

• В течение 12 апреля закавказские войска должны удалиться из Карса.
• В течение трех дней эти войска должны перейти на другой берег реки Ахурян».

  Этот ультиматум тифлисским правительством был передан Назарбекяну вместе с приказом об отступлении

Александр Хатисян, бывший мэр города Тифлиса, который принял активное участие в организации добровольческого движения, писал: «После съезда партии делегаты прибыли на Кавказ, но не смогли противостоять общему настроению и сами начали организовывать добровольческие бригады. Был создан специальный комитет в составе: Армен Гаро, Симон Врацян, доктор Заварян, Ишхан Аргутян, А. Гюлханданян и Никол Агбалян. Меня назначили представителем у военных властей, и эту обязанность я выполнял с первых дней до самого роспуска добровольческих бригад. С самого начала стало ясным, что правительство России намерено весьма широко использовать армян в войне против турок. Мне предложили составить список всех тех армянских революционеров, которые находились в ссылках, но которые могли оказаться полезными в добровольческом движении. Мы составили этот список и вручили правительству. Нам предлагали также найти среди дашнакской партии опытных террористов, которых можно было бы послать в Турцию для убийства Энвера. Более того, начальник жандармерии даже назвал человека, который мог бы взять на себя эту трудную обязанность. Вэтом мы отказали властям».

Отличительными чертами христианской культуры являются право, самоограничение, развитие знаний и уважение личности. В отличие от этого, в мусульманском праве мы видим неограниченную власть правителя, которая ни во что не ставит личность и порождает стремление к безудержной роскоши. Отданное вере и страстям, общество почти полностью пренебрегает науками, а следовательно, ведет примитивное хозяйство. Эта существенная разница в культурах армян и турок сделала невозможным их союз, а тем более — ассимиляцию армян. Какой-либо их синтез оказался невозможным и гораздо позже, когда европейская христианская культура стала господствующей во всем мире.