To Paradise

Очередной книжный кирпич Ханьи Янагихары состоит из трех частей, которые не связаны между собой сюжетно и даже действие в них происходит в трех разных эпохах с разницей в сотню лет. Ни одна из историй в книге не происходит в наши дни, тем не менее помимо вопросов вечных, в книге много вопросов насущных. Это не только тема нашего потрясения от пандемии, но и, например, темы дискриминации и классового разделения общества, в которых мы можем наблюдать скорее изменения формы этих явлений, нежели искоренения их, как общественной проблемы.

Несмотря на сложность поднимаемых тем, светом в конце тоннеля остается фраза выведенная в заголовок "до самого рая", выражающая стремление человека к свободе вопреки любым историческим, политическим и экономическим реалиям, в которых довелось оказаться. Остается ощущение, что в каждой из трех историй шансы на успех этого стремления крайне малы, но разве честность по отношению к самому себе и упорное стремление к свободе, даже сулящее погибель, уже не является внутренней свободой в самом полном ее проявлении.

Книга несмотря на изобилие деталей и кажущуюся монотонность повествования постоянно меня удивляла. Например во всех трех книгах она использует одни и те же имена героев, и это все-таки создает между ними некоторую связь, потому что персонажи с одинаковыми именами похожи друг на друга по характерам и тем жизненным выборам, которые они делают. Это дает повод читать по диагонали, изучая пересечения и схожести в судьбах героев, что дает более глубокое понимание текста.

Янагихара ярко выражает в своих работах современность, используя при этом и опыт прошлого. Так первая часть нового романа «Вашингтонская площадь» буквально списана с одноименной книги Генри Джеймса, несмотря на то, что действие происходит все в том же 19 веке, Ханья рассказывает ее уже через современную оптику, создавая вдобавок ко всему альтернативную эпоху, что заставляет рассуждать нас о ходе времени и истории, как чем-то менее предсказуемом, чем мы привыкли думать. Эта история, как отправная точка, также имеет некоторые отголоски и в последней части романа.

Я уже было дело вписала Ханью Янагихару в будущие классики нашего столетия после прочтения романа «Маленькая жизнь», новый роман только укрепил меня в этом мнении. «До самого рая» сложная и многогранная книга, а многочисленные дисскусии вокруг нее только подтверждают это. По-моему пресловутое "проклятье третьей книги" все же не случилось.

Только представьте себе, я стою на 7-м этаже отеля «Омега» в городе Сочи и смотрю, как нежные, персиковые лучи заходящего солнца игриво поблескивают на крыше хоккейной арены в Олимпийском парке. Всего в паре сотен метров от нее стоит и переливается всеми возможными цветами радуги стадион «Фишт»; тот самый «Фишт», на котором всего 9 лет назад с помпой открывали XXII Зимние Олимпийские игры. Если немного потянуться и наклонить голову влево, то перед глазами предстанет большое колесо обозрения, также электрифицированное разноцветными огнями и, как будто бы перевезенный из не менее солнечного штата Флорида диснейлендовский замок – популярный отель «Богатырь», куда в недалеком будущем (через 3-4 абзаца этой рецензии) я попаду. А вокруг всех этих красот бетонной змейкой вьется идеально ровная трасса для Формулы-1, наверное, скучающая по ревущим моторам и раскаленным шинам болидов, прежде расчерчивающих ее черными полосками. Все это вкупе навевает некую меланхоличную грусть по тем временам, которые прошли и оставили все это сверкать на солнце в одиночестве. И ты стоишь и не понимаешь, грустно ли, что не понимаешь, когда в следующий раз газон стадиона примет следующий чемпионат мира по футболу, или потому что за спиной, за балконной дверью, на кровати лежит прямоугольный предмет, очертаниями напоминающий книгу. На деле, конечно же, это оружие эмоционального подавления и молниеносной грусти. Это новый роман Ханьи Янагихары «До самого рая».

Мне немного сложно понять, как так получилось, что этот самый новый роман Янагихары у нас появился. Да, права на него купили очень давно, но все это было до февраля прошлого года, да и к другим произведениям Янагихары у ряда следящих за моральными устоями органов были вопросики, связанные с излишним усердием в отображении любви (во всех ее проявлениях, да). Честно говоря, мне совсем не верилось, что это произойдет, потому что переведенная книга на какое-то время просто попала в издательское чистилище. Казалось бы, все уже переведено и напечатано, на в конце 2022 года книга не появилась. А помня, как и сколько переводили «Бесконечную шутку» Уоллеса или, вот свежий пример, «2666» Роберто Боланьо, почудилось, что в следующие 2-3-4 года мы «До самого рая» не увидим. Но что-то на небесах все-таки случилось, причем литературно хорошее. Как еще объяснить, что с промежутком всего в полгода у нас появились и Боланьо, и Янагихара (а еще, я видел, и новый Стивен Кинг, и новая Джоан Роулинг – но это совершенно другая история). Ну и, конечно же, как только у меня появилось понимание, что в 10-дневной командировке как-то нужно коротать время, то я не придумал ничего лучше, как взять с собой новую Янагихару. Да, я, как некоторые помнят, и в Челябинск все порывался взять «Сердце тьмы» Конрада. В общем, понимая все риски (а кто читал «Маленькую жизнь» - тот очень хорошо понимает все риски), я все равно решил посмотреть, что там за рай, и где он у Янагихары находится.

Но что-то я разогнался немного, нужно же немного предыстории. Она на самом деле короткая – почти семь лет назад я прочитал «Маленькую жизнь», один из главных романов 10-х лет XXI века в мировой литературе и благополучно попал примерно в 2,2% тех людей, кому этот глубоко травматичный, провокационный и манипулятивный роман не понравился. Правда, немного поменьжевавшись, я предпочел не ставить роману негативной оценки, предполагая, что все-таки подавляющее большинство не просто так оценило произведение американской писательницы так высоко (но сомнения меня гложут до сих пор). Ах да, еще я написал вот эту рецензию. На оперативно переведенный сразу вслед за «Маленькой жизнью» дебютный роман Янагихары «Люди среди деревьев» я отреагировал уже более конкретно. Отдав должное блестящей скрупулезной проработке произведения и оценив задумку, я как следует полил из лейки несогласия заключительную сюжетную арку, вновь, уже более словоохотливо, обвинив Ханью Янагихару в абсолютно сознательной провокации своих читателей и манипуляции их чувствами. И хотя сюжетно от «Маленькой жизни» дебютный роман писательницы находится далеко, читательский вайб у них в определенных эпизодах одинаковый. Раздраженная ажитация и злость нарративными элементами и образами. Как будто на глазах щенков мучают и заставляют по-кубриковски на это смотреть. Собственно, вот такой у меня опыт с Янагихарой. Наверное, понадеялся, что солнечный Сочи немного купирует этот эффект от «До самого рая», если там будет то же самое.

Перед тем, как перейти к книге, хочу ответить на популярный вопрос – а зачем это читать, если столько негативных эмоций? Что ж, это хороший вопрос. Для меня Янагихара – это автор с фантастически огромным потенциалом. Например, от первой половины «Людей среди деревьев» я получил огромное удовольствие (когда все это еще напоминало приключенческий роман с конфликтом антропологическим, а не сексуальным). «Маленькая жизнь» — это тоже в каком-то смысле монументальная в плане исполнения работа, которой можно восхититься, если не брать во внимание сюжет (смешно звучит), а изучая технические аспекты – проработку персонажей, их характеров, бэкграунд. Можно, конечно, все это объяснить и популярной поговоркой про ежей и кактус, но я все-таки хочу верить, что мое увлечение и интерес творчеством Янагихары лежит исключительно в плоскости изучения современной популярной литературы. Потому что страдать и переживать вместе с условным Джудом у меня получается достаточно плохо, да и куда еще за других-то переживать. У меня через пару дней ответственный проект в Парке искусств Сириус, мне некогда.

Ах да, ну и последняя деталь – я редко читаю аннотации, но в этот раз не удержался. Пропустите этот абзац, если вам не хочется знать о книге ничего. Давайте, я жду это предложение. Так вот. В произведении три временные линии на излете веков – XIX, XX и, ого, ничего себе, XXI века. А вот это уже интересно. Мы будем переживать за абьюз искусственного интеллекта? Злиться на жестоких роботов? Ладно, сам факт того, что, по сути, «До самого рая» на треть научная фантастика меня очень заинтриговал. Ну и раз вы все равно прочитали абзац, давайте переходить к этим самым частям. Обещаю много не спойлерить, ну а если вдруг что-то проскочит, то вы все помните, как мы с этим боремся. Эти части я просто напишу по-сербски.

Часть 1. Что ж, давайте я вам дам на выбор два варианта, а вы попробуете отгадать, какой из них я выдумал, а какой – является описанием первой части «До самого рая».

Итак, конец XIX века, маленький портовый город в штате Род-Айленд. Молодой человек средних лет по имени Дэвид Хэм пытается обустроить жизнь на ферме, доставшуюся ему от его родителей, которые скоропостижно скончались несколько лет назад от «русского гриппа». У Дэвида все только начинает налаживаться, но тут сразу два удара, один за другим: сначала от него уходит его супруга Эмма (забрав с собой маленькую дочку Софию), а затем начинается знаменитая Паника 1893 года, экономическая депрессия в США, которая лишает Дэвида последних средств, на которые он может содержать ферму. Абсолютно разбитый и не понимающий как жить дальше, Дэвид неожиданно встречает двух братьев, Орвилла и Уилбура, которые ищут просторную ферму для собственных нужд. Не имеющий вариантов лучше, Дэвид соглашается отдать двум братьям свою ферму в аренду, но с одним условием – он останется на ней жить и выполнять за определенную плату хозяйственные работы. Дэвид начинает свой новый жизненный этап на ферме вместе с братьями, которые что-то мастерят в большом амбаре. Как вы понимаете, речь идет о братьях Райт, а Дэвиду предстоит со временем стать первым пилотом-испытателем их первого самолета «Флайер-1» и сесть в конце главы за штурвал самолета. Сможет ли Дэвид оторвать шасси самолета от земли и взмыть в воздух, отправившись до самого рая или, подобно Икару, он рухнет обратно на грешную землю, не дотянувшись совсем чуть-чуть до своей метафорической свободы?

Или все-таки Дэвид живет в Нью-Йорке, а его фамилия не Хэм, а скажем, ну не знаю, Бингэм. Он член богатой семьи, состоящей из ЛГБТ-пар (я очень осуждаю, как и крышу стадиона «Фишт»), который никак не может обустроиться в жизни. Встретит ли он свою любовь в лице более опытного и умудренного, кхе-кхе, партнера или ему достанется абьюзивный обманщик-манипулятор? Будет ли Дэвид счастлив или он будет треть главы переживать психоэмоциональные издевательства над собой, не принимая помощь близких и не желая посмотреть правде в глаза. Похожа ли эта часть на «Маленькую жизнь» викторианской эпохи в миниатюре, или все-таки братья Райт, самолет и короткая взлетная полоса перед обрывом?

Что думаете?

PS Включение из будущего. Я тут узнал, что первая часть "До самого рая" повторяет названием (и как я понимаю, немного сюжетом) классическое одноименное произведение американского классика Генри Джеймса («Вашингтонская площадь»). Что ж. Эта интеллектуальная отсылка со мной не сработала: Генри Джеймса я, каюсь, не читал, поэтому могу воспринимать первую часть романа Янагихары только как самостоятельную. Но если кто-то из вас вдруг обладает семи гимназически глубокими знаниями - возрадуйтесь и считайте все интертекстуальные маркеры. Наверняка они там есть. А может и нет (как и братьев Райт и их самолета, да).

Часть 2. Вторая часть начинается как будто бы и не кончалась первая. Да-да, продолжаются упражнения в прекрасном нетрадиционном. При этом немного меняется дискурс и, не очень понятно, то ли он вдохновлен недавней пандемией, то ли это какая-то не очень коррелирующая с моими знаниями и опытом ЛГБТ-проблематика (связанная, так скажем, с сопутствующими болезнями при однополой любви). Но отметить хочется парочку других вещей.

Во-первых, вдохните как следует воздух из второй части "До самого рая". Чувствуете? Да, это запахло митчелловской реинкарнацией, но только мимолетом, тут все-таки не мультимиры и странствующие души, а просто какой-то трансгрессивный прием, где исти хероји се једноставно зову исто, да. Опять социальное неравенство, опять светлые запрещенные чувства, которые я всячески осуждаю. Ладно, если без шуток, понятно, что осуждаю я по совету своего адвоката, но даже без его советов весь этот ЛГБТ-нарратив начинает немного выматывать, что ли. Вот в как в том самом меме с вороной и второй птичкой на ветке, когда одна пытается что-то рассказать, но ворона ее громко перебивает. Ещё, кстати, один раз удивляюсь смелости наших издателей: по ощущениям за новый роман Янагихары можно собрать фулл-хаус штрафов, запретов и отлучений от церкви. Впрочем, ладно, зачем лишний раз на это обращать внимание, издали и хорошо.

Во-вторых, значительно меняется и темп произведения: если первая часть было равно разбита глав эдак на 20, то первая глава второй книги длится около 50 янагихаровских страниц (читай около 80). А вторая глава – оставшиеся 90. Это, как оказывается, обусловлено структурой романа: обе эти главы связаны достаточно условно; по сути, это две маленькие отдельные повести. И самое время более подробно остановиться не на первой главе, которая по духу и нарративу вторит первой части «До самого рая» (да, я знаю, что с братьями Райт и самолётом было бы интереснее), а на главе второй, которая, немного забегая вперед, самое удачное, что есть в этом произведении вообще.

У нее (возможно, это показалось только мне) появляется с первых страниц вайб первой половины «Людей среди деревьев» (простите, что мне приходится так половинить на части\главы\куски все примеры, которые я привожу – с творчеством Янагихары очень важно конкретизировать). Конечно, появляется он с географической условностью - там все-таки были микронезийские острова, а здесь - вполне себе американские Гавайи. Даже темпоритм по ощущениям резко замедляется – начинается неспешное размышление на, возможно, не очень понятную и популярную в наших краях тему расовой самоидентичности. Написано, при этом, все абсолютно мастерски, как Янагихара на самом деле умеет. Мягко, трогательно, нежно. Это интересный читательский опыт: после трети произведения, посвященной исключительно несправедливости манипулятивной однополой любви (ой, вы все еще думали там про летчиков, да?) автор делает мощный U-turn, направляя и сюжет, и нарратив произведения совсем в другое русло. Да, разумеется, обе главы второй части плотно перевязаны бечевкой общей задумки – поиском этого самого «рая», который для кого-то любовь, а для кого-то свобода. Но насколько все-таки Янагихаре больше подходит этот более медитативный, почти седативный темп, в котором у нее больше места и времени, чтобы показать свой писательский дар. Очень личный, прекрасно выполненный кусочек, который читать одно удовольствие. И только ты проникаешься, как начинается она. Научная фантастика. И вместе с ней третья часть.

Часть 3. Итак, вот оно. То, ради чего, я, честно говоря, и схватил читать «До самого рая» с огромным нетерпением и интересом. Огромная, занимающая больше половины книги третья часть, действие которого, как вы могли прочитать из запрещенного абзаца в этой рецензии, дешава се у будућности. Но есть нюансы. Во-первых, продолжается эксперимент с формой – третья часть книги опять-таки состоит из двух глав, которые, да, сюжетно сопряжены, но при этом являются абсолютно самостоятельными. И опять у нас здесь набор героев, которые носят такие же имена, как и их коллеги по книги из предыдущих частей. Прием этот, к слову, реализован достаточно любопытно, но, Ханья, что туда заложено? Вообще, эта история с именами персонажей, да и с той же формой произведения – это, конечно, имеет некие свойства постмодернизма, но какого-то очень щадящего, как будто большой американский роман решил померить широкополую голубую шляпу с пером попугая, но купить ее не решился. Чтобы вы понимали, и структурно, и сюжетно эта игра в имена никак ни на что не влияет и, по сути, существует только благодаря замыслу автора. И он, хоть и достаточно амбициозен, но реализован аляповато.

И примером, к сожалению, является вообще вся третья часть романа. Обе его главы существуют в будущем, которая, ну кто бы мог сомневаться, у Янагихары максимально дистопијски. Причем, основная смысловая часть про героиню Чарли, которая работает в лаборатории, которая работает на благо мирового здравоохранения (да, друзья, мир веома је тешко погођен новим болестима и вирусима), но при этом ищет выход из этой стерильной и однообразной реальности – это же именно то, что Янагихара должна была написать хорошо. Но нет, конспирологический детектив тут не получается, вместо этого – рефлексия и уже даже не поиски, а просто воспоминания о прошлом, которое тут можно идентифицировать как тот самый, уже почти что мильтоновский потерянный рай.

Этой рефлексии вторит вторая, очень объемная и массивная часть третьей части (если вы запутались, то мне очень жаль, но я ничего не могу с этим поделать, вините в этом Ханью, что она написала пять произведений под одной обложкой), которая выполнена в классическом, но подзабытом эпистолярном жанре. Сразу, оговорюсь, что жанр этот подзабыт не просто так – очень сложно создать динамику при отсутствии диалогов в повествовании (Янагихара их, кстати, все равно добавила). И если много лет назад Гете мог себе позволить такое и люди были все равно рады (у них просто не было постмодернизма, ха), но сейчас все это читать очень монотонно, скучно и однообразно. Да, в этой части, автор нам дает чуть больше информации; ключи к пониманию того, что происходит в будущем, но: во-первых, понятно примерно и так (это же антиутопия, что бы вы ни говорили, 99% антиутопий – одинаковые), а во-вторых, очень сильно страдает целостность вообще всего произведения. Получается уже какой-то роман-антология, который написали примерно одинаковые по стилю авторы, просто работающие немного в разных жанрах. В общем, не получилось никакой научной фантастики. А жаль, это бы очень помогло.

Итог. «До самого рая» — это масштабная по задумке и откровенно средняя по исполнению идея поиска разными персонажами разных эпох своего личного счастья, которое тут метафорируется в понятной форме рая. Проблема, скорее всего, кроется, в избыточном энтузиазме и амбициозности Ханьи Янагихары. Она, безусловно, огромный мастер камерных и личных историй, но в реализации «До самого рая» требовалось связать сразу пять таких историй; связать, не просто объединив достаточно ординарным нарративом поиска рая, а сделать цельное и структурно логичное произведение. Говорить о провале тоже не стоит: первая часть книги хороша (если, конечно, у вас современные взгляды на любовь), вторая глава второй части тоже прекрасна. Но все это какие-то всполохи, проблески в темном небе. В большинстве своем «До самого рая» — это скучная, затянутая и монотонная книга, которая хоть и пытается сказать свое слово по условно, как их принято называть, повесточным вопросам (пандемия и будущее человечества, хрупкость человеческой жизни в условиях болезней, ЛГБТ, контроль государства над людьми), но получается очень просто и беззубо. Если в «Маленькой жизни» постоянно приходилось стискивать зубы, то здесь ты просто пожимаешь плечами и говоришь «ну хорошо, понятно, это и так ясно, что дальше?». И если не брать легкую манипулятивность читательскими чувствами в первой части, в «До самого рая» никаких психоэмоциональных всплесков нет. Это, конечно, классический роман, но даже для такой консервативной формы это очень скучно. Хотелось, конечно, обойтись без крамолы, но придется – «замах на рубль, удар на копейку». Правда, очень жаль, я бы лучше еще раз сгорел дотла, как во время чтения «Маленькой жизни». Но нет, никакой экзальтации, ничего нет.

И, хотя уже все сказано, мне хочется закончить одной историей. Был такой американский режиссер Майкл Чимино. В 1978 году он снял ставший уже современной классикой кинематографа фильм «Охотник на оленей». Он рассказывал о глубоко травмированных ветеранах Вьетнамской войны, которые не могут найти себе место в современном мире. Именно в том фильме была легендарная сцена, как вьетнамские солдаты заставляют главных героев (одного из них, кстати, звали Михаил Вронский, его играл Роберт де Ниро) играть в русскую рулетку. Эта манипулятивная и грубо воздействующая на зрителей своей дикой жестокостью сцена стала культовой. Сам фильм стал одним из самых главных событий конца 1970-х годов, получил 5 премий «Оскар» (в том числе за Лучший фильм и Лучший сценарий) и сделал своего создателя, Майкла Чимино, одним из самых многообещающих творцов в Голливуде.

После этого головокружительного успеха, Чимино тут же принялся за свою следующую работу. Им должно было стать эпическое полотно под названием «Врата рая». Камерная история про то, как богатые землевладельцы пытались притеснить бедных фермеров, которую объединяла амбициозная задумка автора масштабировать это до библейского размаха и один из самых крупных бюджетов тех лет – на фильм потратили 44 миллиона долларов. Однако в прокате ему удалось собрать немногим больше 3 миллионов. Одна из самых влиятельных киностудий тех лет, United Artists, у истоков которой стоял сам Чарли Чапилн, закрылась, не пережив этого финансового провала. Все крупнейшие студии мира резко ограничили свободу режиссеров в создании фильмов, и правило это действует и по сей день, если речь не идет об авторском, малобюджетном кино. Майкл Чимино, который хотел, чтобы «Врата рая» стали его самой большой и главной работой в кино, больше ни разу не снял кино для крупной студии. «Врата рая» были реабилитированы на фестивале в Венеции в 2015 году, получив долгие овации на своей премьере. На следующий год Майкл Чимино умер.

Читайте хорошие книги и берегите себя!

Ваш CoffeeT

Давайте начистоту:
1. эту книгу никогда бы не выпустили в таком объеме и не трубили о ней из всех утюгов, если бы ее написала не создательница "Маленькой жизни", романе над которым  ̶п̶л̶а̶к̶а̶л̶а̶ ̶в̶с̶я̶ ̶м̶а̶р̶ш̶р̶у̶т̶к̶а̶ плакал весь тикток;
2. Ханья Янагихара бессовестно эксплуатирует повесточку, чтобы набрать классы.

Сюжет: перед нами три истории, которые (возможно) продолжают друг друга.
1893г: альтернативная Америка, любовный роман в духе "Унесённые ветром", гендерный вопрос и  нетрадиционные (скажем так) браки. Главный герой Дэвид- унылый эпилептик живёт в доме на Вашингтонской площади и мечется меж двух мужиков. Я была бы не против, если бы книга состояла только из этой истории. Не восторг, но читать можно.
1993г: эпидемия СПИДа, унылый герой Дэвид живёт у своего любовника в доме на Вашингтонской площади и вспоминает отца (ещё одного унылого эпилептика Дэвида) и своё гавайское детство. Здесь во всю расцвела деколониальная повестка. Читалась эта часть долго и муторно, надо было на этом остановиться и бросить книгу.
2093г: вспомните любую антиутопию- вот это оно: мрачное будущее, глобальное потепление, войны, эпидемии каждый год, большой брат, ТОТАЛИТОРИЗМ, все страдают и умирают. Эпилептичку с аутизмом, живущую в доме на Вашингтонской площади пытается спасти ещё один Дэвид. Эта часть - самая большая, но читалась не так долго, как вторая. И если бы у нее был хоть какой-то вразумительный конец, я бы хотя бы не считала, что время на эту книгу потратила зря. Но увы.

Я совершенно не поняла, что этим всем хотела сказать писательница. Почему одни и те же имена во всех трёх историях, зачем там фигурирует один и тот же дом? Эти люди- родственники? Или они как персонажи "Облачного атласа" перерождаются и пытаются вынести какой-то урок из своих жизней? А какой урок из этого всего должна была вынести я? Зачем я потратила на это бесполезное графоманство столько времени?

Одни вопросы и 0 ответов.

Я совсем не знаю, что написать об этой книге.
Что она мне понравилась? Это видно по оценке.
Что действие разворачивается в определённое время в трёх столетиях (1893, 1993, 2093)? Это видно из аннотации.
О чём же этот прекрасный и страшный роман?

О любви, к которой стремишься всем своим существом. Даже если где-то глубоко в себе понимаешь, что ничего хорошего тебя не ждёт. Всё равно летишь на зов сердца, а если сгоришь – таков путь. Также и о дружбе, которая порой бывает после любви, когда отношения выходят на принципиально другой уровень.

Об одиночестве. Когда ты вроде и не один, а ощущение – что ты замурован в каменном мешке навечно, ведь рядом нет родственной души.

О надежде. Dum spiro spero и всё такое. Пока человек жив, он склонен мечтать, надеяться и верить. Даже если конец ясен и близок, надежда яркими искорками то и дело вспыхивает внутри.

…Можно сказать, что роман состоит из трёх отдельных произведений, каждое из которых как-то связано с остальными общими мотивами – это имена, фамилии, родственные связи, Вашингтонская площадь.

…Третья часть о будущем, которое если и наступит, то мы до этого, к счастью, не доживём, заставляет задуматься о том, как хорошо мы живём. (Да-да, вы не ослышались. У нас всё отлично.) Кстати, именно насчёт этой части у меня были опасения, понравится ли она мне, но она оказалось любимой.

Мрачный, печальный, камерный, цепляющий роман. В лучшее за год.

Новый роман Ханьи Янагихары появился на Букмейте и Литресе, а значит можно читать. Строк не люблю, у них электронные книги только с телефона, что чертовски неудобно - все же при чтении в этом формате монитор дает на порядок больший уровень комфорта. Особенно актуально для объемных книг, с содроганием вспоминаю предновогоднюю эпопею чтения тысячи с лишним страниц "2666" Боланьо с телефона. Однако к роману.

"До самого рая" великая книга. Во всех возможных смыслах: 900 страниц объема; двести лет истории подробно прописанного мира, отличного от нашего устройством: колоссальное количество тщательно разработанных тем и сложнейшая проблематика; полтора десятка образов, и это не проходные персонажи, а именно герои, всякий со своей правдой, четкой мотивацией, повествовательной логикой; глубокий психологизм и великолепный язык, в каждой из частей свой, огромное спасибо переводчикам. Но главное, что позволяет назвать роман шедевром - он исподволь меняет читателя, по крайней мере, со мной это случилось.

Признаюсь, не числила себя среди поклонников Янагихары и до сих пор считаю "Маленькую жизнь" чудовищно слезливой и манипулятивной, а героя с его физическими и психотравмами, склонностью к самоповреждению, умением поменять унитаз, приготовить шедевр кондитерского искусства и при этом делать карьеру финансового аналитика с миллионными гонорарами - откровенно мэрисьюшным. Просто Золушка-стайл: перебери мешок пшена и мешок чечевицы, покрась стены, посади десять розовых кустов, дождись цветов, составь красивые букеты, а потом можешь полюбоваться сквозь щелочку как мы танцуем. Так вот, для тех, кто боится повторения - "До самого рая" книга другая.

Структурно это отчасти напоминает "Облачный атлас" Митчелла и "Море Спокойствия" Мандел, переходы от условного викторианства к современности, а затем в будущее. Объем распределен между тремя частями романа следующим образом: две примерно равные «Нью-Йорк» и «Липо Вао Нахеле» в начале составляют большую половину, заключительная «Восьмая зона» чуть меньшую. Писательница играет не по правилам, которые диктуют объемную экспозицию, а всякую следующую часть меньше предыдущей - чтобы читатель не заскучал. Больше того, скудость дистопии "Восьмой зоны" она дополняет эпистолярным романом, который тоже не самый динамичный из возможных жанров. Однако, вопреки опасениям, ты не можешь оторваться, а уровень эмоциональной вовлеченности в историю эмо-инвалида Иден выше самых слезливых подробностей жизни Джуда-Страдальца.

Время действия у каждой части свое: 1893 год первая, 1993 — вторая и 2093 — третья. Место действия — Нью-Йорк альтернативной реальности в которой нет Соединенных Штатов, но есть Свободные Штаты Америки. Страна гораздо меньше, в ее состав не входят нынешние южные штаты, и однополые браки в ней так же легальны, как разнополые. Возвращаясь к восприятию - утрированная гей-тема вначале раздражает едва ли не до отторжения, и не в последнюю очередь причина в моем случае была во внутреннем конформизме. Примерно лет восемь последних приучала себя к мысли, что квир - это нормально, но ушла никак не затрагивавшая тема из информационного пространства - и не жалко. Необходимость снова настраивать когнитивный аппарат на более широкий спектр восприятия не вовсе безболезненна. Говорю об этом потому, что большинство читателей наверняка столкнется с теми же "трудностями перевода". Так вот, дальше вы и думать забудете о начальном дискомфорте.

Характерная особенность романа - повторяющиеся имена, в каждой из частей есть опытные, дальновидные, терпимые Чарльзы, порывистые привлекательные бунтари Дэвиды, обаятельные авантюристы Эдварды. Фамилии тоже повторяются, Бингемы и Бишопы кочуют из одного столетия в другое, однако назвать книгу семейным романом не получится, главным образом потому, что каждая из линий обрывается открытым концом, в котором логичнее предположить фиаско, чем триумф. И все-таки продолжаешь тянуть ниточки, читая: ух ты, значит Дэвид из первой части не сгинул, попал на Гавайи, породнился с королевской фамилией? Ага, а Дэвид из второй унаследовал особняк на Вашингтон Сквер? Или нет и все они только тезки и однофамильцы, просто людей на свете много... Как ни странно, эта неопределенность, дающая возможность до-думать, еще одна мощная приманка романа.

Янагихара говорила, что давно хотела написать о браке, но история о браке — это всегда история о деньгах, и ей было интересно, каким образом распределялись бы роли и как все выглядело, если бы не было гендерных норм и различий. Итак, первая часть, конец ля бель эпок, респектабельный особняк на Вашингтон сквер. Молодой человек из высшего общества по имени Дэвид Бингем в центре матримониальных планов своего властного деда, который занят устройством его брака с богатым вдовцом Чарльзом Гриффитсом, в то время, как юноша влюблен в учителя музыки Эдвина Бишопа. Возвращаясь к теме имен, возможно имеет значение, что носители имен Гриффитс, Бингем, Бишоп были миссионерами, принимавшими деятельное участие в привнесении христианства на Гавайские острова. Гавайская тема одна из сквозных в романе, а для писательницы, чье детство прошло на Гавайях, она особенно значима. Так же, как тема колонизации и захвата земель с изгнанием коренного населения, звучащая рефреном.

Во второй части, Нью-Йорка 1993, неназванная болезнь опустошает ряды Дэвидов, Эдвинов и Чарльзов, разбивая в прах их непоколебимую самоуверенность. Молодой человек, клерк юридической фирмы по имени Дэвид (на самом деле зовут его Кавика, имя переделано в соответствии с тем же принципом, согласно которому гастарбайтер Алихан зовется в России Лешей) вступает в связь со старшим партнером фирмы, стоящим неизмеримо выше него на имущественно-социальной лестнице. И никто не знает, что он по сути гавайский принц, наследник королевской фамилии. Снова сложные отношения с отцом, который не может заботиться и защищать, снова отсутствие материнской фигуры в пространстве книги и замена родительской функции старшими родственниками через поколение. Бабушка и дедушки на роли родителей и отталкивающиеся от корней дети - еще одна сквозная тема.

В третьей части 2093 год альтернативной реальности романа. Общество в тисках неблагоприятной экологической обстановки и перманентной борьбы с эпидемиями, следующими одна за другой. Здесь правами поступаются ради обеспечения порядка, а свобода приносится в жертву страху. Молодая женщина по имени Чарли, единственная героиня на главной роли в романе, где остальные ключевые позиции отданы мужчинам. Внучка знаменитого профессора иммунолога Чарльза Бингема, который, спасая ее в детстве, вынужден был применить лечение, имеющее крайне неприятные отдаленные последствия. Письма деда станут ключом к большинству загадок этой части истории.

Поразительная по силе воздействия книга из тех, что много дает уму и сердцу, одаривая всем спектром положительного гормонального коктейля: серотонин (наслаждение отменной прозой), эндорфины ("я прочла это, это со мной и во мне"), окситоцин (эмоциональная сопричастность). Однако неподготовленному читателю лучше бы взять что-нибудь попроще

Я откладывала эту книгу до последних дней рождественских каникул, стараясь продлить предвкушение удовольствия, которое, как известно, едва ли не лучше самого удовольствия. Обе предыдущие книги Х. Янагихары мне понравились, и ожиданий к третьей было много. Но, как оказалось, намного больше, чем оправдалось, и прочитанное не произвело совершенно никакого впечатления.

Стиль угадывался с первых страниц, а вот в содержании я регулярно путалась, хотя это, видимо, тоже авторская фишка – вести себя в собственной придуманной полуреальности так, как будто бы в ней всё всем должно быть самоочевидно. Так что уже в начале первой новеллы я сориентировалась не сразу, когда на первых же страницах в сопровождении дворецкого на семейный ужин пришли Джон со своим мужем Патриком и Иден со своей женой Элизой, а чуть позже Дэвид и его дедушка начали невозмутимо обсуждать брачное предложение, поступившее Дэвиду от некоего Чарльза через семейного адвоката Фрэнсис. Потом, вроде бы, все стало на свои места, тем не менее, в итоге я получила сентиментальную архетипическую историйку, в которой совсем не обязательно было быть гомосексуалистом, вполне сошло бы и гетеро, хотя и в этом случае она осталась бы откровенной банальщиной. В общем, первая – гендерная - история меня абсолютно не впечатлила.

Лейтмотивом второй части была этничность и всё, что так или иначе вертелось вокруг неё, и когда я перешла к ней, снова обнаружила в себе затык – это все где? В никогде? И с кем? Снова Дэвид и Чарльз, но, как говорится, «не в этой жизни»? Та же гомомизансцена, но теперь Дэвид – гавайский принц Кавика, только с трудной этнической судьбой. Но как первая история меня не захватила, так не захватил и политизированный сюжет второй. Читать это было утомительно, пусть даже слог и стиль вполне соответствовали «гавайскому» - были приятно усыпляющими и что-то невнятно обещающими.

Третья часть оказалась вообще нечитаемыми вариациями на постпандемические темы в футуристических декорациях. Ну, может, в затворническом девятнадцатом, прилагая определенные усилия, я ещё смогла бы себя подвигнуть на подобное чтение, но точно не в конце двадцать третьего. Как и у первых двух частей, у третьей не было внятного разрешения – все будет плохо? хорошо? вообще не будет? будет альтернативно? Но проблема даже не в этом (открытые концы, в конце концов, тоже концы), а в том, что мне, как читателю, всё это было без-раз-лич-но, до моей души эта писанина не дотягивалась при всем желании. Эмоций не было, а авторские плоты, фантазии на тему, детализованные красочные описания, попытки связать одно с другим через вялых квазисквозных героев – всё это было без особого смысла (ну, или я его не нашла), так – эксплуатация очевидности, ленивое нарративное отреагирование.

Я не знаю, как оценили эту книгу критики, но для меня как для читателя она стала самой слабой из написанных на текущий момент Х. Янагихарой, да к тому же отдающей писательской конъюнктурой. Мне было откровенно скучно от этих трех зародышей романов, и последние страницы долистывала с отчетливым желанием не долистывать вообще. Конечно, я понимаю, что не все книги понравившегося автора должны оказываться одинаково интересными, и нужно принимать его стремление быть актуальным и пробовать себя в разных темах, но эта книга стала абсолютным разочарованием.

Что в итоге? Вместо удовольствия – облом.

Я готовилась к чтению этой книги всерьез. Двухчасовая лекция Галины Юзефович о смыслах и символах Ханьи Янагихары в романе «До самого рая» для меня вполне серьезная подготовка. Лекция классная и обстоятельная, если бы я читала без нее, но наступила бы на множество граблей, заботливо расставленных писательницей по всему тексту (одинаковые имена, адреса, сюжеты – но при этом (sic!) никак между собой не связанные. Вот я бы точно извелась вся, громко негодуя, зачем вводить читателя в заблуждение. А так меня предупредили и это сэкономило мне массу нервных клеток). Поэтому всем рекомендую сначала посмотреть видео, а потом читать книжку. А мой отзыв… как обычно «сплошь личное, сплошь лишнее». Хочу писать об этом, пусть даже эти смыслы не очевидны, а темы куда более глобальны.

«До самого рая» Х. Янагихары настолько эпичная и масштабная вещь, что каждый читатель легко сможет выбрать тему, интересную именно ему.

История первая. Я люблю тебя, а ты меня?

1893. Альтернативная история. История Америки после войны за независимость пошла по другому пути, северные штаты стали более прогрессивные и развитые. Здесь разрешены однополые браки, можно без страха проявлять свою любовь к лицу одного пола с тобой, заводить общих детей и тп. Детей такие пары заводят простым способом – усыновляют. Потому что южные штаты живут очень бедно, тяжело, там лиц с нетрадиционной ориентацией преследуют и убивают на месте, и многие семьи пытаются сбежать, вот как раз за счет беженцев, сирот и т.п. поток детей не иссякает. Главный герой, отпрыск знаменитой фамилии и наследник большого состояния в благотворительных целях преподает рисование в детском доме. И однажды он знакомится с новым учителем, невероятным, удивительным, ослепительным и обаятельным. И да… влюбляется. Я люблю тебя, а ты меня?

Отсылка к Генри Джеймсу и его новеллам (я, кстати, читала этот сборник, но так давно, что предметно сравнивать два произведения не смогла бы). Правильный слог, классический язык, особое построение фраз. Эта часть книги (а фактически каждая история – полноценный полнометражный роман) мне понравилась больше всего. Очень легко читается.

История вторая. Я так люблю тебя, ты даже не представляешь как…

1993. те же имена, только перетасованы, перемешаны и переиначены. Другое время, другая реальность. На этот раз обычная реальность (т.е. та, которая в самом деле была в 1993 году в США). Главный герой влюблен, но постоянно чувствует себя лишним в мире богатых людей, история разворачивается так, что кажется, весь смысл здесь в настоящем. А оказывается, нет. Главный герой внезапно получает письмо из дома, от отца. И вот это-то письмо и займет львиную долю произведения. Бесконечная невообразимая любовь отца к сыну. Я так люблю тебя, ты даже не представляешь как…

Эту часть мне было тяжело читать. Наверное, потому что это состояние – физического бессилия, неопределенности, добровольного отказа от жизни мне трудно переносимо в принципе. И даже сейчас, вспоминая героя-отца, во мне просыпается вовсе не сочувствие, о нет. Ярость, ненависть, агрессия. Именно поэтому я читала второй роман (это произведение больше первого) почти 4 месяца. А вообще, это отсылка к Каннингему и его роману «Дом на краю света» (отличное произведение! Обязательно почитайте, если еще не читали).

История третья. Я люблю тебя, но знаю, что ты меня нет.

2093 год. Фантастика. Антиутопия. Классическая, чистая как слеза. Мир пережил не одну пандемию и даже не две, страна медленно шла к серьезным изменениям, чтобы справиться с тяжелыми последствиями. Смертей было слишком много, нужны были решительные шаги по ограничению демократии. И за полвека эти шаги привели к новому миру. Миру, который невероятно похож на оруэлловский 1984. Похож до боли. Только с деталями, которые Оруэлл в свое время просто не мог знать, а Янагихара знала и детализировала. Например, запрет интернета (из-за него распространяется много фейков), видео камеры – мухи, которые отслеживают выражение лиц прохожих, и если вдруг при виде объявления о Церемонии (читай – публичной казни сопротивляющихся) на вашем лице будет написано сочувствие – пиши пропало. Скоро вас арестуют. Вообще, очень часто фантастические романы, написанные гуманитариями, винят за плохо продуманные детали, слабое научное обоснование, недостаточное описание мира. Здесь точно нельзя такого сказать. Янагихара проделала скрупулёзную работу и создала мир, в котором разве что зубные щетки не описаны подробно. Это очень круто. Что касается отношений героев… Начала было описывать суть заголовка, и поняла, что получается один большое спойлер. Не хочу так, не буду ничего объяснять. Пусть останется как завязка. я люблю тебя, но знаю, что ты не любишь меня.
А написано в самом деле отлично, динамика, декорации, темп событий. В конечном счете мне понравилось. Это даже лучше 1984, т.к. более актуально.

***

Три истории. Три независимых романа связанных между собой… Чем? Каждый решает сам. Глобализация, проблема свободы, безопасности, прав человека, СПИД, грипп, вирусы, доверие, предательство, одиночество или… любовь. Я люблю тебя и расскажу тебе три истории…

Домучила я этот опус... Даже удивительно. Помню "Маленькая жизнь" меня поразила, удивила...
Сейчас я еще больше удивлена. Такое впечатление, что автора традиционные пары не интересуют вообще.
Одни гомосексуалисты и лесбиянки... Вообще я очень удивлена, как это могло быть напечатано сегодня.
Книга состоит из трех частей. Я намеренно написала книга, а не произведение. Каждая часть - это отдельная история. Герои там не пересекаются. Хотя имена одинаковые используются, и сначала я слегка запуталась. Думала, что читаю продолжение, ан нет.
Первая история меня разочаровала, ничего кроме отвращения, я не испытала.
Молодой ГГ - гомосексуалист, его дедушка подобрал ему пару - успешный мужчина в возрасте. И вроде, все уже на мази, но тут ГГ встречает молодого, амбициозного, красивого МЧ, и жизнь его переворачивается... Так в чем отвращение. Я не жалуюсь на отсутствие воображения, и посему от любовных излияний одного мужика к другому меня коробило... И как же это отвратительно, когда мужик словно баба истерит в сторону другого мужика, что тот его не любит... отключить воображение нафик,
Вторая история пошла немного легче, хотя без гомосеков тут тоже не обошлось. Но здесь вдобавок появился фанатик. Надо сказать, кто только не пытался помочь ГГ. Что это было? Желание показать, что я смогу, я справлюсь? Назло маме отморожу уши? Для этого возраст неподходящий...
Тяжеловато было читать о том, как сын ГГ осознавал и пытался принять никчемность своего отца.
Ну и третья история - далекое пока еще будущее - 2093 год. Год далекий, проблемы - сегодняшние. Ну как же без нее - без ПАНДЕМИИ... вирусы-вирусы, много вирусов. Люди живут-выживают от одного вируса к другому...
В этой части появляется ГГ женского полу, она когда-то переболела одним из вирусов и как следствие - полностью лишена эмоций. Муж имеется, но он - ... правильно, гомосексуалист.. Парадокс? Нет, просто в 2093 году гомосексуализм запрещен. Фуууф... Признаюсь, из трех история Чарли для меня была наиболее интересной. Однако это не спасло общего впечатления.
В общем и целом третья часть самая основательная, динамичная. Но... не зацепило.
Разочарование года...

Общие сведения
Новая книга Янагихары состоит и трёх книг, во избежание надежд на прочные связи между ними, они так и названы: Книга Первая, Книга Вторая и Книга Третья. События в них равноудалены друг от друга на 100 лет: начинается всё в американской альтернативной реальности 1893-го года, а заканчивается пугающе похожим на наше будущее 2093-им годом.
Сообразно своему чувству юмора Янагихара выдала героям каждой из книг одинаковые имена, так что трио Дэвид-Чарльз-Эдвард в разных сочетаниях родственно-любовных связей кочует из истории в историю. Кроме имен герои книг никак не связаны, они не родственники и не, господи, прости, перерождённые души. Если кто-то вдруг в поисках темы научной работы, то тут вот поле не пахано: можно насочинять с три короба, как перекликаются имена и носящие их персонажи, и кому, и зачем это нужно. Для обычного же читателя такой прием – маленькая зона комфорта. Берешь книжку, состоящую из трёх, ничем не связанных, и подозреваешь, что тебя немного развели, а потом такой: Имена! Имена-то совпадают. Ну, тогда всё ок.
Декорации Книги Третьей – мир, переживший несколько волн смертоносных пандемий и в результате этого слегка одуревший. Границы закрыты навечно, дедушки шепотом рассказывают внукам о пережитых в юности кругосветных путешествиях, внуки думают: что нам эти путешествия, лучше расскажи, какой по вкусу был сахар или, например, курица, потому что количество блюд из мяса енота всё-таки несколько ограниченно. Интернет запрещён, и негде теперь поделиться инфой-соткой от брата, работаюшего в морге. Гомосексуальные браки не запрещены, но настолько не поощряются, что запрет выглядел бы милосердней.
Почти все герои трёх книг – геи. В первой истории читателя водят за нос особенно умело: бесконечно знакомят с однополыми парами, не объясняя, означает ли это специфический угол зрения автора или мир перевёрнутых традиционных ценностей. Очень, очень полезное упражнение для любого гетеро: почувствовать всю неуютность положения, когда ты сам, привыкший быть нормой, оказываешься в намеренно сконструированном для тебя меньшинстве.
Янагихара не писатель исторических романов, не фантаст и не антиутопист, так что все описанные декорации существуют не ради себя самих, а ради того, чтобы в них показать то, что она умеет лучше всего: трагедию человеческих слабостей, инаковость, отрешённость от социума, неспособность пойти дорогой, задуманной до тебя другими.
Ни одна из трёх книг не закончена и вопиюще обрывается на самом интересном месте. Сомерсет Моэм, так ратовавший за чёткую структуру с началом, кульминацией и концом, хватается за сердце. Писатели фанфиков уже заносят руки над клавиатурой. Читатели пачками отправляют претензии в Международный Суд по делам обманутых ожиданий. Янагихара говорит: а если мы предположим, просто предположим, что мы тут все собрались не ради конца или что здесь не может быть конца, или что конец у всех один, а всё, что до него – лишь путь, который можно оборвать на любом месте, куда впишется направление. To Paradise.
Что важно.
Я бы, конечно, в любом случае прочитала новую Янагихару, но взялась я за неё не в день выхода, а когда прочитала у Насти Завозовой про эпизод с прощальной вечеринкой по поводу эвтаназии. «И это ещё не самая грустная сцена,» - кажется, написала она. И в следующую минуту я, понятное дело, уже открывала Амазон.
To Paradise до краёв наполнен человеческой слабостью: герои или болеют, или бесконечно ошибаются в выборах, или отказываются от принятия любых решений в принципе, или, страдая от равнодушия одних, наносят удары другим. При этом сохраняется удивительное отсутствие надрыва: манера письма в этой книге у Янагихары такая смиренная, нежная. Никаких медлячков, чтобы ты заплакала, никаких дешёвых приёмов.
Просто, к примеру, описывается последняя встреча сына и его любимого, но никчёмного, неспособного встроиться ни в одну социальную систему отца. В ярости от родительской неспособности повзрослеть, принять хоть какое-то решение, взять на себя ответственность сын толкает отца и уходит. А тот, упав, не поднимается, а так и лежит до вечера, ожившей метафорой упрекам своего сына.
Или, вот на лавочке у спортивного центра сидит героиня и наблюдает за тем, как там играют другие. Она бы и сама поиграла, она может себе это позволить, и материально, и физически, но зайти в центр означает начать коммуникацию с людьми, и для неё это барьер, через который не перешагнуть. Героиня недавно вступила в брак, организованный её дедушкой, и к этому браку они оба усиленно готовились. Дедушка рассказывал, о чем можно разговаривать с мужем за обедом. Как тебе погода? Как прошёл твой день? Дедушка объяснял, что муж никогда не сможет полюбить её и что это норм.
И это не смешная нелепость в духе Eleanor Oliphant is Completely Fine, а ежедневная, рутинная трагедия человека, смирившегося с пропастью между лёгкостью чужих реплик и собственностью неуклюжей тяжестью, между чьими-то легкодоступными и оттого не слишком ценимыми объятьями и своим физическим одиночеством.
Вот эта россыпь маленьких, тоненьких, локальных эпизодов – вот она и важна.

Если бы мне нужно было выбрать только одно прилагательное для описания нового романа Ханьи Янагихары, я бы выбрала эпитет "печальный". С каждой новой книгой автора я забываю, как профессионально она умеет находить эмоциональные клавиши в читательской душе и играть на них, словно пианист-виртуоз.
"To paradise" - это роман, рассказывающий историю нескольких поколений одной семьи в несколько альтернативной, но очень узнаваемой Америке; не совсем то что мы называем "семейной сагой", но с некоторой натяжкой можно использовать и этот термин - равно как и термин "альтернативной истории" или "антиутопии". Роман состоит из трех частей, действие каждой происходит на изломе века - 1893, 1993 и 2093. Дата выбрана не случайно ибо именно в 1893 году произошло присоединение Гавайского королевства к США (аннексия, если уж называть вещи своими именами), и это событие влияет на жизнь всех героев романа. Кроме принадлежности к одной семье, героев объединяют имена (Давид, Эдуард, Чарли) и география - в большей или меньшей мере действие или напрямую происходит в Нью-Йорке, в доме в центре Манхэттена, или связано с ним.
Как обычно у Янагихары, тема гомосексуализма является абсолютным фокусом повествования; за единственным исключением, женщины находятся на его периферии. Если для кого то это имеет значение, то можете на этом месте или прекратить читать, или срочно бежать заказывать книгу.
Возвращаясь к эпитету "печальный" - на каждой странице книги у меня было ощущение "потерянного рая" и упущенных возможностей, крушения надежд и несбывшихся ожиданий; герои ищут любовь, свое место в жизни, просто банальную безопасность; но болезни, эпидемии, несчастные случаи и логика общественного развития постоянно приводят к тому что попытка найти лучшую жизнь и стремиться "to paradise" так и остается мечтой. И последней фразой в каждой части романа.
Самой тяжелой в прочтении для меня оказалась последняя часть - 2093 год, авторитарные Штаты Америки, полицейское государство достигшее абсолюта в контроле над гражданами под предлогом защиты их от все новых эпидемий; тенденция слишком узнаваема, чтобы спокойно пробегать глазами прочитанное.
Абсолютно не претендую на единственно правильное прочтение; просто я как всегда слишком эмоционально реагирую на романы Янагихары чтобы потом их с чистой совестью кому-то рекомендовать. Но от меня - пять звезд.