Проклятие рода Лёвеншёльдов

Роман «Шарлотта Лёвеншёльд» — вторая часть знаменитой трилогии Сельмы Лагерлёф о роде Лёвеншёльдов. Прочитав книгу, я сформировала неоднозначное впечатление: с одной стороны, восхищает мастерство автора и глубина проработки мира, с другой — некоторые сюжетные решения и характеры героев оставляют чувство недоумения.

Сильные стороны произведения:

Атмосфера и историческая достоверность. Лагерлёф с поразительной точностью воссоздаёт быт и нравы Швеции XVIII–XIX веков. Читатель погружается в мир усадеб, церковных приходов и провинциальных городков, ощущая дух эпохи.

Яркие женские образы. Главная героиня, Шарлотта, — сильная, самоотверженная женщина, способная на глубокие чувства и жертвенные поступки. Её стойкость и доброта вызывают искреннее уважение. Другие женские персонажи тоже проработаны детально и выглядят живыми.

Психологическая глубина. Автор тонко исследует мотивы поступков героев, показывая, как благие намерения могут привести к трагическим последствиям. Особенно впечатляет, как Лагерлёф раскрывает внутренний мир персонажей через их диалоги и размышления.

Стиль повествования.Язык романа плавный, образный, с лёгкой скандинавской меланхолией. Автор умеет держать баланс между описательностью и динамикой сюжета.

Слабые стороны:

Излишняя сентиментальность. Некоторые эмоциональные сцены кажутся гиперболизированными, из‑за чего сложно до конца проникнуться переживаниями героев. Их страдания порой выглядят надуманными.

Неоднозначный образ Карла‑Артура. Главный мужской персонаж вызывает скорее раздражение, чем сочувствие. Его эгоизм, нерешительность и зависимость от чужого мнения делают его антипатичным. Даже попытки автора показать его «исправление» в финале выглядят неубедительно.

Медленный темп. Для современного читателя повествование может показаться затянутым, особенно в описательных фрагментах.

«Шарлотта Лёвеншёльд» — это добротный образец классической литературы с сильными образами, атмосферностью и глубоким психологизмом. Однако её сентиментальность и неспешность могут утомить тех, кто привык к динамичным сюжетам.

Книга подойдёт любителям:
семейных саг;
исторической прозы;
скандинавской литературы;
неспешного, созерцательного чтения.

Книга оставляет двойственное впечатление: с одной стороны — завораживающая мистическая атмосфера, с другой — ощущение некоторой хаотичности повествования. Именно это противоречие и делает книгу по‑своему уникальной.

Что может смутить читателя:

Фрагментарность сюжета. История строится как цепь эпизодов, где перстень переходит от одного владельца к другому. Нет единого главного героя, за судьбой которого мы следим от начала до конца — вместо этого получаем мозаику из судеб разных людей.

Отсутствие чёткой причинно‑следственной связи. Некоторые события кажутся случайными, а переходы между сценами — резкими. Это создаёт эффект «сказок на ночь», где логика уступает место настроению.

Неравномерная проработка персонажей. Многие герои появляются лишь на пару страниц, оставляя ощущение недосказанности.

Что делает книгу притягательной:

Мистическая аура. Проклятый перстень, призрак генерала, таинственные совпадения — всё это погружает в мир, где прошлое не отпускает живых. Даже хаотичность повествования работает на создание ощущения необъяснимого рока.

Исторический колорит. Детали быта, упоминания реальных событий (например, связь с королём Карлом XII) и шведские реалии придают истории глубину и достоверность.

Символичность артефакта. Перстень становится не просто украшением, а метафорой судьбы, наследственной вины или случайности, управляющей человеческими жизнями. Его путешествие — это аллегория того, как материальные вещи могут обретать власть над людьми.

Стиль повествования. Лагерлёф пишет плавно и размеренно, подражая устной традиции. Её язык одновременно прост и поэтичен, что создаёт особую, почти гипнотическую атмосферу.

Для кого эта книга:

Она подойдёт тем, кто:

ценит настроение и атмосферу больше, чем чёткую сюжетную конструкцию;

любит мистические истории с историческим колоритом;

готов принять «сказочную» логику повествования, где события не всегда имеют явную причинно‑следственную связь.

«Перстень Лёвеншёльдов» — не классический роман, а скорее «литературная баллада» или «скандинавская сага». Её сила — в атмосфере, а не в стройности сюжета. Если воспринимать книгу как собрание преданий о проклятом артефакте, её «сумбурность» превращается в достоинство: так и должны звучать старинные легенды — с пробелами, намёками и необъяснимыми совпадениями.

Это не история о людях, а история о «перстне», который становится зеркалом, отражающим слабости, страхи и пороки своих владельцев. Именно в этом — её главная загадка и очарование.

Не для всех, но для ценителей скандинавской готики и мистических семейных саг — настоящий клад.

Рассуждая о скандинавах, представляешь их в первую очередь людьми холодными и практичными, далекими от сентиментализма. Этому способствует и климат - будешь тут практичным, если зима длится от шести до девяти месяцев! Поэтому на первый взгляд может показаться удивительным встретить среди скандинавских писателей автора, пишущего в жанре магического реализма. А с другой стороны - чем еще и заняться долгими зимними вечерами, как не рассказывать страшные сказки?
"Перстень Лёвеншёльдов" - всего лишь первая часть большой семейной саги, пролог-предание о родовом проклятии. Следующие части трилогии сугубо реалистичны, хотя и в них можно при желании найти мистику, и только дочитав ее до конца понимаешь наконец, для чего была нужна история о зловещем генерале.
А применительно к первой книге хочется порассуждать о религиозном мистицизме Лагерлёф. Как она сама понимала рассказанную историю? Разумеется, писательница не могла считать, что усадьбу Борда Бордсона поджег призрак генерала. Следовательно, все несчастья, свалившиеся на вора и его семью, нужно понимать как божью кару? Трое крестьян не были виноваты в смерти Ингильберта, но невольно завладели сокровищем генерала, приговор божьего суда следовало толковать как обвинительный или оправдательный? А болезнь Адриана - нервная горячка или действительно происки потусторонних сил и месть за грехи предков? С нетерпением буду ждать обсуждения книги в группе "Читаем классику вместе"!

СПОЙЛЕРЫ

Хвала небу, автор пожалела Шарлотту и уберегла ее от примирения с этим … В какой-то момент я начала уже всерьез опасаться за ее счастье.

Слушая эту книгу, живо всплывали в памяти часы чтения «Грозового перевала». Помнится, Линтон-младший вызывал чувства, очень похожие на эмоции от Карла Артура.

Этот … начал смутно раздражать, еще когда просто упоминался маминым любимчиком при живых сестрах и не много выступал «в кадре». Потом эта ошибка природы уехала учиться и снова как-то так себя подавала, что хотелось перевернуть на голову блюдо макарон. А потом он ушел в веру… Зубы скрежетали во время свадьбы Евы, но потом оказалось, что этот венец издевательств над матерью был легкой прелюдией.

Шарлотта и Карл Артур. Карл Артур и Шарлотта.

Как умная, честная, но при том веселая, проказливая, задорная девушка могла симпатизировать такому куску дерьма? Вот этого не понимаю.

На том этапе, когда Шарлотта и мистер-перевру-все-я-же-мудак ссорились в саду, мама красила мне волосы. А когда господин тупой-еще-и-тварь давал клятвы Всевышнему, мы смывали краску и некоторое количество времени мне было плохо слышно. Вообще эпизод с гордо-ушел-и-тут-паника – самый смешной во всей книге и просто шикарный. «А что у него за проблема? Он поклялся?» - уточнила у мамы я. Мы тогда всей душой желали Карлу Артуру встретить старую деву наихудшего характера. Нам в итоге показалось, что он остановился на проститутке, но какова Анна Сверд я узнаю только в следующем томе. Но это были прекрасные мытарства.

А дальше все по нарастающей… Этот чертов Карл Артур успешно завоевывал Оскар «Самый отвратительный персонаж» с каждым новым абзацем. И все казалось: куда хуже, но все время получалось.

Шарлотта вызывает симпатию всем, кроме своей нелогичной, непонятной любви.

Очень нравился заводчик. Хотя в нем тоже есть раздражающий пунктик – недоверчивость и супер низкая самооценка. Слава небу, Шарлотта умна и терпелива.

От глав со свадьбой прямо физически на глаза наворачивались слезы умиления и радости. Надеюсь, у них все будет хорошо.

Приятно обрадовала полковница - в начале мне показалось, что она будет слепой женщиной-матерью, которая любит-и-губит-сыночка, но нет. Очень здорово выписаны пастор и пасторша.
В этой вещи вообще много живых характеров и ярких личностей. Многие радуют, раскрываясь в лучшую сторону. Наоборот сделала только Тэя. Казалось бы, история обязывала ее стать позитивным персонажем. И в начале она даже желала Шарлотте добра... только бы отвязалась... в общем-то, и правда огромное ей спасибо, и действительно вышло добро, но ведь побуждения кардинально мутировали. А почтенная жена органиста превратилась в злокозненную стерву. Думаю, с ней мы тоже еще встретимся...

Пи.си. А причем тут проклятый перстень?..

Анна Сверд ни в чем не уступает предыдущему роману про Шарлотту Лёвеншельд, а в чем-то даже глубже и шире. И уж в этом-то романе совсем нет сходства с романами Остен, он полностью самобытен, и тем больше восхищает характерами героев — особенно Анны, сильной, умелой и находчивой женщины. Доброта её настоящая, основательная, сметка житейская, но и характер у неё есть, да ещё какой! Очень захватывает её умение почувствовать правду, умение поставить на место и мужа и людей гораздо более учёных, чем она. И, может быть, умение прощать?

Но не менее глубоко раскрыты и характеры второстепенных и даже третьестепенных, и эпизодических героев. Да уж, каждый из них достоин отдельной новеллы, а то и полноценного романа. Сюжет непредсказуем и убедителен.

В этом романе мистики так мало, а реализм так хорош, что он напоминает романы Джейн Остен. Только тут больше динамизма, волнения и смелости, чем у Остен, но в то же время столько же остроумия, психологизма, и гораздо меньше уверенности, что все будет хорошо. Очень странно, что у мастера около мистической прозы так много сходства с мастером прозы реалистичной. Наверное, потому, что и та и другая авторы пишут о нравственном совершенствовании и очень важных нюансах в понимании добра и зла, когда одно бывает сложно отличить от другого.

Прекрасно читать волнительные книги. Прекрасно вдруг понимать, что ты такого еще не читал. То есть, конечно, про любовь, предательство, глупость, человеческую мерзость и счастье человеческое, большое и волшебное писали, пишут и будут писать, потому что это то, что нас волнует во все времена. Просто эта часть трилогии идеально моя и я такого не читала еще.

Сельма Лагерлеф словно выудила привычные мне образы и чувства и обрекла их в словесную форму. Мне понятны многие переживания героев, не всех, но многих и мне приятно счастье главной героини. Ей пришлось поесть железных хлебов, так же как и главному герою исходить не мало дорог в железных ботинках. Я была рада, когда на страницах книги появился мужчина, а не красивенький мальчик, которого очень хотелось избить, правда, ума бы там не прибавилось, зато долго бы лежал больной и гадостей бы не наделал. С другой стороны благодаря всем глупостям, которые совершил Карл-Артур, соединились удивительные люди, звенящая и искрящаяся Шарлотта и благородный, добрый, глубокий как бескрайний океан Шагерстрем.
Последние страницы тома я читала как в горячке, потому что этого счастья я героям желала и так не хотела я чтобы вдруг, неожиданно, перо автора не сорвалось и что-то сделало не так. Оно чуть дрогнуло, но осталась надежда, что девочка чуть подрастет и отделит в конце концов в своей голове любовь от влюбленности и Шагерстрем услышит ее настоящее, разумное, понимающее "люблю".

А Карл-Артур еще потопчется своими грязными башмаками в третьем томе и мне очень жалко глупенькую деревенскую девочку Анну, которая так не вовремя вышла ему навстречу. Мне так приятно было начинать второй том и он оправдал мои ожидания и я с таким тяжелым сердцем берусь за третий про Анну Сверд, которая судя по тенденции развития сюжета с мальчиком бед на терпится от него не мало. Вот когда ты согласен, чтобы из леса на лыжах выходили грозные мужики и забирали в свои леса совершенно не пригодных для девочек мальчиков, чтобы они им мозги не пудрили (девочкам, понятно дело).

Короткая книга (меньше четырёх часов начитки) рассказывает о злоключениях людей, кому угораздило завладеть перстнем "генерала" - легендарного основателя рода Лёшеншельдов. Дело происходит в средневековой Швеции, повествование охватывает лет пятьдесят.

Что плохо?

1. Скучновато. Написано так... медленно и тягуче. Благодря переходу кольца из рук в руки мы видим несколько почти никак не связанных историй, что тоже не сильно добавляет напряжения книге.

Что хорошо?

1. Отображённая средневековая Швеция. Неплохо, или даже хорошо. Не Унсет, правда, но интересно.

• Эпизод с решением судьбы трёх подозреваемых. Из-за недостаточности улик суд обязал трёх человек, подозреваемых в убийстве и разбое, кидать кости и так выяснить, с Божьей воли, кто виноват. Самый большой подъём моего интереса за всю книгу.

  Нейтральная оценка.

На первый взгляд кажется, что для жанровой атрибуции этой книги трилогии лучше всего подходит словосочетание "любовный роман". И ведь все для этого есть, да ещё и с запасом! Если перечислять, сколько всего амурного уместилось в скромный объем нашей книжечки, то получается абсолютный мрак. Тут тебе и фиктивный брак, и разрыв помолвки, и весёлое торжество бракосочетания, и жаркие примирения, и внезапные ссоры, и любовь двух женщин, и любовь между двумя женщинами (акварельно, но вероятно), и любовь замужней к обрученному, и безответная любовь, и сватовство к первой встречной… И это так, навскидку. Однако удивительным образом вся перечисленная пестрота под пером Лагерлёф оказывается старым добрым классическим романом, в основе которого многолетнее наблюдение за человеческой природой, выразившееся в реалистичных и живых характерах персонажей, в повествовании автора, пронизанном доброй иронией, жалостью и пониманием тяжести бремени страстей человеческих. У меня ничто не вызвало ни малейшего ощущения нарочитости, ложности, вычурности. Если что-то и было непривычное для взгляда из нашего времени, то это всегда могло быть оправдано законами жанра или временем жизни героев.
У Лагерлёф удивительно ладный, стройный, лёгкий слог. В повествование органично вплетены литературные и документальные источники, предания, обычаи, быт, исторические практики тех веков (например: история сватовства и последующией коллизии взята из дневниковых записей настоящего пастора, детский аукцион - реальность Швеции тех лет).
Для меня этот роман не только о всепобедительности любви во всех её формах: от святой до очень неприглядной, но также и о том, как легко поддаются манипуляции неуверенные в себе люди. Смотрю, у многих подгорало от Карла-Артура, но, кажется, что он весьма реалистичный и интересный персонаж. Нарцисс, самооценка которого неусточива и зависима от одобрения окружающих: будь то баронесса Экенстедт, Тея Сундлер, Шарлотта или же Понтус Фриман. Он находит себя, обретает силу и уверенность, только поверив в собственную богоизбранность. Выразительна сцена, когда Карл-Артур мучительно ищет оправдание собственной жестокости к матери и успокаивается, переложив отвественность на других. Он не может признаться в своей неправоте даже самому себе, а значит, и избежать ошибок в дальнейшем. Еще бы, разве может исключительный, уникальный и самый лучший человек сделать что-то неправильно? Именно поэтому он предпочитает не замечать реальность, живя в собственном идеальном "христианском" мире, вырваться из которого ему просто невозможно.