Проклятие рода Лёвеншёльдов

«Кольцо Лёвеншёльда» - это обманчиво простая попытка перенести народные сказки из устной традиции на бумагу. В ней рассказывается о кольце, когда-то подаренном королём Карлом XII генералу Лёвеншёльду, но украденном из могилы генерала, и о череде владельцев, которые страдают от ужасных последствий того, что оно оказалось у них во владении.

Это история о ревности, мести и проклятом кольце, которое исчезает на долгие годы только для того, чтобы всплыть в неожиданные моменты, принося с собой внезапные смерти и различные другие трагедии.

В своём коротком романе Сельма Лагерлёф - первая шведка и первая женщина, получившая Нобелевскую премию по литературе, - представляет историю с фольклорным подтекстом, соединяя одиннадцать коротких глав, словно точную, сбалансированную композицию миниатюрной мозаики. Она использует эту самую необычную сагу о призраках, чтобы изобразить разрушительный эффект междоусобиц, слепой горечи и чувства возмездия, присущего человеческой природе. Однако ещё до того, как роман будет закончен, можно увидеть надежду, которую можно найти в сочувствии, в молодёжи и в храбрых аутсайдерах.

Лагерлёф на протяжении всей истории удаётся создать убедительных персонажей и яркие фоны, не допуская ни грамма лишнего в своём повествовании, а мастерство, с которым она создаёт каждый из различных эпизодов, совершенно очаровательно.

Увлекательный роман, который я прочла на одном дыхании. Не могу сказать, что книга стала одной из моих любимых, но было интересно, поэтому обязательно продолжу чтение трилогии. В этом романе есть и исторические события, и любовь, и приключения, и даже призрак, поэтому думаю, что он будет интересен поклонникам абсолютно любых жанров.

Как видно из названия, произведение рассказывает историю перстня Лёвеншёльдов. Когда-то отважный генерал Лёвеншёльд получил это кольцо от самого Карла XII, шведского короля, в награду за верную службу. По завещанию перстень должен был быть положен в могилу генерала после его смерти, и родственники покойного так и поступили, однако крестьянин Борд Бордссон и его жена, движимые жаждой наживы, решают выкрасть перстень с намерением продать его и получить большую сумму денег. Именно после этого поступка семью Бордссон начинают преследовать несчастья. И генерал не успокоится, пока не получит назад свою драгоценность.

Несмотря на небольшой объём, сюжет романа очень насыщенный, наполненный множеством событий и героев. Все персонажи яркие, запоминающиеся, как положительные, так и отрицательные. Думаю, мне особенно понравилась домоправительница Мальвина Спаак, работавшая в доме Лёвеншёльдов. Это смелая, искренняя девушка, которая готова на многое, чтобы спасти жизнь возлюбленного. Она смело преодолевает свои страхи и опасения, понимая, что от неё зависит жизнь человека. История Марит Эриксдоттер также затронула моё сердце. Из-за злосчастного перстня она потеряла всё, но всё же не отказалась помочь молодому барону, когда это было необходимо.

Обязательно продолжу знакомство с творчеством Сельмы Лагерлёф как можно скорее!

Планировалось, что она нагонит жути, но...
Я узнала о "взрослой" прозе фрекен Сельмы от скандинависта. В детстве "Нильс с гусями" был зачитан до дыр, потом мне в НФ посоветовали Сельма Лагерлёф - Сказание о Йосте Берлинге , потом я дорвалась до Сельма Лагерлёф - Деньги господина Арне . А потом поняла, что хотя бы попробовать большую историческую трилогию стоит. Тем более что аннотация книги была ну очень завлекательная.
Жил-был генерал Лёвеншёльд. Он сделал много хорошего для своей страны, и, по легенде (хотя кто его знает) сам король Карл XII пожаловал ему драгоценный перстень с сердоликом. А когда генерал достиг своего естественного конца, он забрал этот перстень с собой. Честно сказать, введя в искушение всех окрестных простых и честных жителей.
Что я тут хочу сказать. Фрекен Сельма была и слыла собирательницей вермландских легенд - ее родной местности. А земля скандинавская славится подобными историями. Зимние вечера длинные, развлекать семейство надо - вот и рождались такие истории. Вьюга тоскливо воет под окном - а может, это не вьюга? Снег поскрипывает - а может, это не снег? Хотя сама автор и писала, что истории могли быть не только страшные, но и героические. Но здесь же ж - он(о) ж ходит, домашних терроризирует, что-то хочет!
Другая мысль: ой, а что ж ты такая крошка? Я слышала о "Перстне" как о большой и полнокровной истории, даже семейной саге. Но это в следующих книгах, где речь идет о каких-то девицах. А здесь же - такая очень классическая готическая история, причем именно прошлых веков. Когда - очень красиво написано, так балладно и развернуто. Конечно, привидения, месть мертвых, Божий суд - все дела, но... Не думаю, что современного человека это может напугать. Только если создать себе атмосферу.
Меня книга поразила тем, что - я ждала семейную сагу, а получила классическую историю о привидении. Приятная неожиданность. Конечно, порой было маловато, а где-то (в особенности в рассуждениях о правлении королей) и многовато. Но - я уж очень люблю фрекен Сельму как рассказчицу. Ее истории - это настоящие старинные истории, которые передавали друг другу при нервном свете лучины, когда за окном завывало... нечто.
Поэтому посоветую - любителям и ценителям старых добрых готических мастеров, вроде По, Элизабет Гаскелл, Элджернона Блэквуда я недавно открыла. Сейчас как раз наступают такие длинные вечера, когда подобная история может стать хорошим компаньоном. Возможно, не самая пугающая по современным меркам, но - он(о) же ходит, что-то хочет!

…Никогда не угадаешь, что скрывается за кротким взглядом и сутаной – пророк или небезызвестное животное. Разочарование в возлюбленном может даться высокой ценой и все же эту цену куда проще уплатить, нежели однажды осознать, что твой ребенок, твоя надежда и вера ни во что не ставит заботу и любовь. Боль от расставания с любимым человеком может сделать выносливее и сильнее, открыть новые возможности и пути, боль от разочарования в ребенке может сломать или попросту убить.

А, впрочем, разве Карла-Артура когда-то интересовала такая малость как чья-то сломанная жизнь? Ведь он служит высшей цели, добивается иных сфер. И вот ледоколом ломая хрупкий лед жизней родных и близких, Карл-Артур стремительно плывет к призрачной гавани под названием «Жизнь святого». Мать, сестры, невеста, жена… Наш самонадеянный герой сумел причинить боль всем, кто любил его, кто был готов идти с ним до конца.
Не питая изначально никаких иллюзий насчёт Карла-Артура, я все же горячо сопереживала всем его жертвам. В чем виновата перед ним Анна Сверд? Так ли ей были нужны лошадь и корова, служанка и работник? Анна любила и просто хотела быть счастливой. Не так уж важно, в богатом ли пасторском доме или укромной лачуге на окраине деревни. Вот только названный муж не одарил ее и каплей участия. Обвинения в недалекости, лишения, безразличие и неспособность угадать ее одиночество – вот и все, что Карл-Артур дал Анне.
Отослав на север детей, наш «милосердный» герой взял да и подтвердил мою мысль о том, что для него создание приюта было лишь очередным способом привлечения внимания к собственной малозначительной персоне. Карл-Артур не задумывается над тем, что попирает сам образ проповедника и причиняет боль жене. Его заботит лишь собственное спокойствие, уют и возможность писать чувственные проповеди. Решение Анны покинуть дом доставляет ему не угрызения совести, а лишь досаду, что теперь люди узнают, что жена его была с ним несчастна! И у меня возникает один, лишь один вопрос: к чему он столько времени мучил ее? К чему лишил нормальной жизни? Ведь не выйдя замуж за Карла-Артура, Анна, куда вероятнее, была бы счастлива!
При этом, будучи женатым человеком, Карл-Артур не думает о неоднозначности своих отношений с Теей Сундлер, не считает низким проливать слезы над утраченной любовью в присутствии Шарлотты. Ни о чьих чувствах не задумывается Карл-Артур, кроме как о своих. Есть ли ему дело до матери, впавшей в беспамятство по его вине? А ведь не она ли единственно лишь его одаривала своей любовью? Дорого ей пришлось заплатить за свою избирательную любовь! Есть ли ему дело до Жакетты, на веки вечные прикованной к матери, зазубривающей высокопарные его письма для чужого удовольствия? И опять же сколько глухого безразличия к судьбе дочери со стороны родителей!
И потому неудивительно, что со всепрощающей кроткой любви близких Карл-Артур возомнил себя божком, которому дозволено многое, если не все. И потому неудивительно, что финал истории больше печален, чем оптимистичен. Украшая его нотками мистики, столь знакомыми читателю по первой части трилогии, фру Лагерлёф наводит на мысль, что в жизни есть силы, определяющие путь человека, причудливым образом устраивающие знаковые встречи и задающие решения и поступки. Постичь их природу нам не суждено, ибо что написано на роду, то и будет. Быть может, когда-то давно я бы согласилась с утверждением автора, но со временем больше верю, что мы сами творцы своей судьбы. И в гибели людей в финале виноваты эгоизм, тщеславие, самонадеянность, перешедшие в разряд умопомрачения, у единственного причастного человека, а не давнее проклятие рода.

Окидывая взором всю эту чудесную, звучную, многогранную историю я немного грущу. Мне тяжело расставаться. Нет, конечно, не с Карлом-Артуром. Мне тяжело расставаться с Шарлоттой, которую я полюбила всем сердцем. Хотелось бы все же знать, что ее путь с Шагерстрёмом будет добрым и менее опасным, нежели прежде. Мне тяжело расстаться с автором-сказительницей, подарившей минуты приятного чтения. Трилогия о Лёвеншёльдах стала для меня замечательным открытием. Из тех, что западают в душу, а вместе с тем и в список избранного. У меня получилось насладиться каждой строчкой этого прекрасного произведения, увидеть вблизи и издалека каждого героя, погрустить и посмеяться, повозмущаться (и даже очень), поудивляться и в финале ощутить чувство непреходящего наслаждения оттого, что состоялось знакомство с еще одним образцом нестареющей классики. Не мудрёным, не нравоучительным выше меры, не затяжным, а легким, интересным, занимательным. Чудеса да и только!

Ассоциация

Ох и подлила же масла в огонь фру Лагерлёф! С таким пламенем, пожалуй, теперь не замёрзнуть и в нагрянувшую промозглую весну! Как чудесно и добро все продолжалось: удивительный авторский слог, манящие просторы Швеции, незнакомые и интересные лица, а потом… А потом я готова была придушить героя собственными руками, трясти его и трясти за плечи до полусознательного состояния, пока дурь из головы не вылетит, пригреть чем-нибудь тяжелым да основательно! Жаль, что он не реальный, а только посматривает с высоты своего петушиного полета со страниц романа. Наверно, будет много гневных слов.

Я не имею ничего против веры, как и против безверия. Я за плюрализм точек зрения и считаю, что каждый вправе сам выбирать свой путь. Вот только ненавижу, когда за милыми улыбками прячут оскал, за ласковыми словами – лесть, а за ширмой добродетели – мешок пороков. И вот потому, наверно, имя Карл-Артур станет для меня теперь нарицательным.
Все просто. Словами «призвание», «путь праведника», «божий промысел» Карл-Артур прикрывает эгоизм чистой воды, желание возвеличивания, а еще какое-то болезненное отсутствие здравомыслия, потому что в свои полные двадцать девять лет наш герой напоминает подростка в пубертатный период, у которого эмоции довлеют над разумом.
Можно было бы объяснить невероятную тягу к тщеславию недостатком внимания и любви, но именно любви в жизни Карла-Артура было с избытком. С детства пресыщенный любовью матери, он ни во что ее не ставит. Однако мнение других людей, которые частенько используют его наивную веру и стихийную эмоциональность в личных целях, для него важно. И потому он верит своему другу Понтусу Фриману, верит Тее Сундлер, но не из побуждений всеобъемлющей любви к послушникам, а потому что в их устах он слышит похвальбу. Не соизмеряясь с чувствами других, Карл-Артур прокладывает свою дорогу к вере и «истинному предназначению» по останкам родительской гордости, пренебрегая именем и счастьем близких. Его заботит только личное, спрятанное за красивыми словами проповедника.
При этом искренность, умение прислушаться, понять и принять окружающих вкупе с их достоинствами и недостатками – все то, что свойственно пастырю – у нашего героя отсутствуют. Ведь в конечном счете его не заботит ни мнение родителей (так приятно упрекать их приверженностью к мирским утехам!), ни страдания некогда любимой девушки, проходившей в невестах пять лет и взвалившей на себя кипу незаслуженных страданий. Сопоставить факты и прояснить ситуацию у других наш герой не способен в пылу горячности…
Хорошая проповедь оборачивает в его сторону многих людей, но я опять же вижу в этом способ самоутверждения. Как и показное создание приюта на глазах у общественности. Быть может, я не права, но считаю, что добродетель любит тишину. Называя себя посланником божьим, Карл-Артур ведет себя не иначе, как наместник бога на земле, а это, пардон, совсем разные понятия.
В сложившейся ситуации мне безумно жаль, что дороги Шарлотты и Карла-Артура пересеклись. С ее добрым и открытым сердцем, с ее отзывчивостью и жертвенностью ей бы пристало любить честного и цельного человека, коим является Шагерстрём. Да разве выберешь? Иногда я злилась на Шарлотту за ее самопожертвование. Карл-Артур явно не стоил пережитых унижений. Временами я задавалась вопросом «Где же твоя гордость, Шарлотта?» Но после, одолев не одну главу, понимала, что, к сожалению, часто бывает так, что кто-то любит, а кто-то только хочет, чтобы его любили. Роль Шарлотты в этом союзе очевидна. Для нее любовь выше личных интересов, выше гордости. Радует лишь, что до поры до времени.
Одновременно с этим я не могу в полной мере жалеть семью Экенстедт. Есть ли что-то удивительное в том, что мать, превозносящая во всем только одного ребенка, получила такие плоды своих стараний? Нет. И, какого, простите, лешего, полковник начал говорить, действовать и функционировать как глава семьи, когда результаты прежнего бездействия стали необратимы?!
В общем, милая фру Лагерлёф порядком заставила задуматься. И если «Перстень Лёвеншёльдов» показался притягательной и мистической историй-полусказкой, то роман «Шарлотта Лёвеншёльд» драматичен в силу заключенных в ней перипетий. От сказочности и мистицизма не осталось и следа. Первая часть дарит покой, удовольствие от встречи с мстительным призраком, вторая нажимает на болевые точки, выводя на авансцену безжалостного эгоистичного героя. Одно мне упорно не давало покоя при сравнении этих частей цикла: осознание того, что у такой отважной, преданной и искренней девицы Спаак родилась такая подлая дочь.

В заключении скажу, что с последними страницами порядком переживала за Шарлотту. Еще отлично помнилось, какой фортель фру Лагерлёф выкинула в финале первой части. Однако на радость читателю дорогая автор одаривает героев счастьем. Воистину Шарлотта его заслужила. Вот только, конечно, не будем делать поспешных выводов. Имея на руках третью часть, отлично понимаешь, что это только точка с запятой… И это замечательно!

Ассоциация

Все мы любим сказки. Лёгкие шутливые истории и увесистые приключения, житейские зарисовки с привкусом волшебства и долгие странствия в неведомые земли. Конечно, любим. И с возрастом не изменяем своей любви. Разница заключается в том, что постепенно мы меняем полупрозрачные наивные книжки на внушительные тома со сложными перипетиями.

В детстве у меня был какой-то избирательный вкус. Сказкам о прекрасных принцессах я предпочитала мрачные истории о привидениях, блуждающих по покинутым замкам, о разного рода нежити. И почему только эта моя страсть не переродилась в почитание жанра ужасов в более сознательном возрасте? Сие остается мне неизвестным. Сейчас я могу быть уверена в том, что даже несмотря на сменившиеся приоритеты, мрачные сказки я люблю до сих пор. Сельма Лагерлёф доказала мне это довольно скоро.
Ведь если прислушаться к увлекательной речи сказительницы, проникнуться сюжетом и рассмотреть, как следует, героев романа «Перстень Лёвеншёльдов», сомнений в том, что за мистическим туманом иносказания прячется исхоженная еще в детстве литературная дорожка, не остается.
Над старинным богатым родом нависает проклятье. Из усыпальницы родоначальника, Генерала, похищен перстень, подарок самого короля. Почтенное семейство и простые обыватели поражены алчностью сотворившего злодеяние, бессердечностью совершенного поступка. Вот только опрометчивый шаг вора становится не просто поводом для всеобщего возмущения, но и вынуждает самого Генерала сойти из мира мертвых в мир живых, дабы покарать обидчика… Чем, собственно, не зачин для страшной сказки?
Сказка сказкой, да вот не для ребенка. Поскольку очень скоро текст маленькой истории напитается людской злобой, несчастье постучится в двери ко всякому, кто будет так или иначе связан с таинственно исчезнувшим перстнем (ей богу, кольцо Всевластья), а финал принесет толику грусти. Мм… Замечательно!

«Перстень Лёвеншёльдов» очень лихо вписался в мой и без того плотный график, перетянул одеяло внимания на себя. В этой удивительной истории есть все, чего так жаждешь найти в каждой книге, но далеко не всегда получаешь: завораживающий слог автора, динамичный сюжет, герои, обретающие лик и характер буквально за пару страниц. Подтверждая убеждение, что в романе имеется сказочное начало, автор и ненавязчиво выводит мораль: любое зло наказуемо, даже если кажется, что отомстить-то, собственно, и некому. Феномен бумеранга никто не отменял. Зло, учиненное однажды, возвращается сполна, а иногда грозит и еще большими бедами.
А мне же в заключение вышесказанного стоит только порадоваться, что это лишь начало долгой удивительной истории. Взлетела над реальностью, вглядываюсь в кривые линии на горизонте и жду новых приключений!

Навеяло

Давно не получала от книги такого удовольствия. Серьезно. Такого, что хочется все бросить и читать-читать, и чтобы оно не заканчивалось. Перечитывание не в счет, там ведь уже знаешь, чего ждать. А тут как раз все наоборот: мои ожидания не оправдались, я себе представляла эту книгу по-другому. Но реальность оказалась ничуть не хуже, так что совершенно не жалею. Просто радуюсь и незамедлительно приступаю к следующей части трилогии. Надеюсь, она тоже не подведет.

Эта часть не похожа на первую - "Перстень Лёвеншёльдов". Если в той центральным звеном была мрачная семейная легенда с призраком и родовым проклятьем, то здесь - самые что ни на есть реальные и жизненные события, в которых все сделано руками и языками обычных живых людей. Но одно осталось неизменным - авторская чуть сказочная манера повествования, ее ироничное отношение к своим героям и очень легкий язык без малейших признаков "воды" и каких бы то ни было отступлений. И кажется, что она только и делает, что описывает нам происходящие события, не отвлекаясь от них, но сколько всего интересного можно попутно узнать о шведских обычаях того времени и разных бытовых мелочах! Вот очень люблю, когда так получается. Автор не устраивает своим читателям показательных лекций, но тем не менее, "материал" усваивается очень хорошо. Ты видишь жителей страны как живых, ты начинаешь понимать их жизнь, проникаться их мировоззрением. И даже любить ту еду, которую они едят. И заочно вместе с ними наслаждаться их природой, которую они видят каждый день. Это здорово, правда.

Сама история разворачивается быстро и оторваться от нее нет просто никакой возможности. Настолько неожиданными бывают последствия самых лучших намерений и настолько внезапные решения иногда принимают герои, что очень уж хочется узнать: а что будет, когда этот узнает правду? А что скажет эта, когда встретит того? И чем же все это закончится, в конце концов? То есть, конечно, финал особых сомнений не вызывает, но вот как именно к автор к нему приведет, очень интересно.

А герои этой истории меня просто покорили. Не в том смысле, что они стали моими кумирами или я их полюбила всей душой, а просто они вышли очень интересными, необычными и... забавными. Каждый со своей придурью. Конечно, кое-кто вовсе не вызвал никакой симпатии, но без них было бы неинтересно.

Особенно яркие эмоции, конечно, доставляет Карл-Артур. Вот бывают же такие. Воплощение религиозного экстаза, блин. Любитель красивых жестов и благородных слов на охоте. Спасайся, кто может, а то как бы сияние нимба вас не ослепило. Такую истеричку мужского пола еще поискать. И то не факт, что найдете. Любимая девушка отказала ради него богатому заводчику, что посватался к ней? О, конечно, она это сделала только для того, чтобы выставить себя благородной и бескорыстной, а сама только и мечтает, как бы ответить согласием. Да еще и сказала, что верит в него, Карла-Артура, дескать, он способен добиться многого. Ах она, коварная, значит, она с ним только ради его будущих почестей! Следует немедленно разорвать помолвку и жениться на первой встречной. А потом они будут жить долго и счастливо, проповедуя бедность и питаясь святым духом. Хотелось уже сказать, да уйти ты, живи в лесу, питайся травой, только не истери, ну пожалуйста.

Только такая героическая девушка, как Шарлотта Лёвеншёльд, способна была в течение 5 лет оставаться невестой этого чуда природы и притом, не будучи ни глупой, ни восторженно религиозной, совершенно искренне любить его. И стараться ему помочь во всех начинаниях. И ждать, когда он же он отвернет свой взор от неба хоть на секунду и вспомнит о делах насущных. Впрочем, зря, у него же "великое призвание", некогда ему. Он занят совершением благородных поступков, например, берет под свою опеку десятерых детей-сирот. Ну как берет. Произносит громкие слова и уводит детей за собой. Что их надо чем-то кормить и одевать - это ему как-то в голову не приходит. Он даже и не задумается об этом ни на секунду. Бог все устроит за него, на то он и Бог. Карл-Артур вообще во всем видит божественные знаки. Даже если кто из близких упал и серьезно поранился - это ему кара небесная, не иначе, за то, что хотел помешать его, Карла-Артура, "счастью всей жизни". Благородство так и прет, ага.

Сама Шарлотта - тоже персонаж очень интересный. Так и ждешь, чего же она еще выкинет. Такая уж она живая, непосредственная, нетерпеливая, порывистая. Может и любить всем сердцем, и хохотать от души, и лошадей угнать из-под носа хозяина, и всем-всем пожертвовать ради тех, кого любит. Даже если они ни разу этого не заслужили. Но уж если ее разозлить - то держись! Чувством юмора ее природа тоже не обидела. В общем, хоть я не всегда понимала, что она творит, но все равно Шарлотта - прелесть.

Не стоит забывать и о Шагерстрёме. С первых строк я прониклась к нему симпатией, хотя он неизменно веселил меня количеством тараканов в своей голове. Вот же ж противоречивая натура у человека, думала я. То мрачен и не уверен в себе, то вдруг настроение сменяется почти лихорадочной веселостью, то он человек дела, то рассеян донельзя, то он совершает спонтанные поступки, то раскаивается в них. И часто хочет, как лучше, а получается, как всегда. Но что-то мне подсказывает, что таки всё еще будет хорошо :)

Кроме этих троих, там еще множество не менее ярких персонажей, в компании которых я с удовольствием провела время - пастор и пасторша, полковница Экенстедт, Тея Сундлер... Ну и Анна Сверд, с которой я получше познакомлюсь в следующей книге. Откладывать которую у меня нет ни малейшего желания :)

В общем, прекрасный образец нескучной классики.

Я Счастлива! Я бесконечно Счастлива, но не потому что: О Боже, наконец, я ЭТО оправлю на полку, нет и нет!
Я Счастлива, что у меня появилась очередная любимая книга!!!
Легкая грусть, если и набегает, то оттого лишь, что в том издании что у меня, представлены только первые две части великолепнейшей саги.
Наверняка, в продолжении, Он покарал его! Нет, не так Он показал ему, как он ошибся! Я надеюсь на это! А Кара Небесная, если она существует, то пусть обрушится на мерзавку!!!

Так с чего же начать… Начну, как и автор с похорон.
Бравый генерал Лёвеншёльд прозванный в народе, как Бенгт Силач скончался. Скончался и унес в могилу перстень: «Перстень этот жалован был ему королем, а для него на свете существовал лишь один-единственный король».
Такова была воля покойного, которую любящие наследники пожелали исполнить.
Эка невидаль класть злато в могилу, когда полным полно голодных ртов, подумалось многим. Оттого и немало народа собралось, дабы проводить в последний путь бравого генерала.
Среди толпы провожатых автор выделяет одного зажиточного крестьянина Борда Бордсона:
«Он был вовсе не из тех, кто стал бы горевать до седых волос из-за перстня. Напротив того, когда кто-нибудь заводил речь про перстень, Борд обычно говорил, что у него-де и так хорошая усадьба и ему незачем завидовать генералу, унеси он с собой в могилу хоть целый шеффель золота».
Неспроста выделяет и… Прошло все гладко, без задоринки. Он и жена – одна сатана. Пришло ли с тем счастье? Возможно ли? Семь лет горя и нищеты – оно того стоило???
Но больше всего меня занимают мысли о Шарлотте и нет, не Карле-Артуре, а о миллионщике Шагерстрёме. Что с ними было? Судьба? Рука клеветницы? Что за странный персонаж эта Тея - жена органиста?! Что за нелепая (не здоровая) любовь к мальчишке. Ее мать помнится, была особой более сердечной, рассудительной… Если Тея, как верная дочь впитала любовь матери к мужской половине семейства Лёвеншёльд, то куда же подевалась ее доброта??
Полковницу если и жаль то немного, как признался полковник, чего-то подобного он ожидал. Ее чрезмерная любовь к сыну обоих вела к краху…
По Карлу-Артуру могу сказать лишь то, что сказал по нему Шагерстрём: жесткий, легковерный, вспыльчивый, неспособный к здравому суждению, словом Мальчишка! И это тот, кто проповедует слово Божие!..
Смешно!

В этой истории поколений отличным примером показаны незримые нити связи… Они сталкивают нас, направляют друг к другу то на беду, то на счастье. Отчего при виде некоторых мы испытываем ни чем не оправданное отвращение? Человек лишь только появился и… Что это? Интуиция? Не потому ли, что наши предки, когда-то имели вражду?
А может дело в том, что кто-то там сверху все же наблюдает и решает как оно лучше. И нам, как и Карлу-Артуру стоит уповать на Создателя?

Анна Сверд

Сельма Лагерлёф
«Шарлотта Лёвеншёльд»

После прочтения первой части «Исторической трилогии», коей является роман, который более смахивает на повесть, «Перстень Лёвеншёльдов», мне захотелось хотя бы вкратце изучить биографию фру Лагерлёф, потому что внутри меня окрепло одно подозрение. Оно возникло во время знакомства с творчеством этой шведской писательницы, а именно чтения повести «Деньги господина Арне». А её третье произведение — читал ли я в детстве сокращённую версию про путешествие одного мальчика с гусями, я не помню, поэтому даже если и ответ положительный, то считать я его не буду, — в моём послужном списке окончательно закрепило первоначальную догадку. И вот, читая биографию, я лишь довольно ухмыльнулся и кивнул головой, когда узнал, что она была учительницей. Прочитанные мною тексты просто кричат об этом. Это ощущение, — что ты читаешь книгу не только хорошей, талантливой и замечательной рассказчицы с богатой фантазией и дельным жизненным опытом, но человека, который тебя может чему-то научить или показать, как правильно поступать (и, как вы можете понять, поступать не стоит) через призму необдуманных, импульсивных и порой вызывающих недоумение поступков героев и героинь своих книг, — было очаровывающим. Для меня, по крайней мере. Это та самая классика, которая та самая — она учит, она увлекательна, она читается на одном дыхании и остаётся вне времени. Не важно, в каком веке ты её читаешь, потому что пока существуют человеческий разум (жаль, что не все и не всегда им пользуются в должной мере) и религия, то подобные истории будут иметь место в разных частях планеты.

Главное — добротно и увлекательно их поведать миру. У фру Лагерлёф с этим проблем не возникло. Писать она умела! Манера рассказывать историю, чарующий и обольстительный стиль повествования, назидательные нотки, вкрапление описаний природы, оттенки психологизма, интрига — всё это восхитительно удавалось сочетать Сельме Оттилии Лувисе Лагерлёф (таково полное имя шведской чудесницы). Мне кажется, что она была хорошей и мудрой учительницей, которую любили и ценили её подопечные. То, как она строила свои творения, не может не околдовывать, оторваться от текста действительно сложно, ведь он увлекает, а чаще и вовсе пленяет. И это несмотря на раздражающих персонажей с их дурацкими мыслями и действиями. Отдельно хотелось бы поблагодарить бабушку, которая с детства привила любовь к сказкам и сказаниям любимую многими будущую писательницу. Как же благотворно влияет на нас человек, оказывающийся иногда рядом с нами, который желает нам добра в трудный час и способный помочь. Свёл случай или судьба их — мы получили того человека, которого получили. Распорядилась бы монета судьбы иначе, то и не имели бы мы представление о такой писательнице. Я не знаю ещё, как будут развиваться события в заключительной части трилогии, но в «Шарлотте Лёвеншёльд» воля случая играет огромную роль, чуть ли не определяющую. Случайно ли? А может дух того самого генерала с перстнем из первой части выбрался пошалить? Кто ж его знает… Или всё в нашей жизни промысел божий, если верить словам и уверениям Экенстедта-младшего (ох уж мне эти взывающие и поднимающие руки к небу праведники, хе-хе)?

Её книги славно читать, удобно расположившись в кресле (можно и в кресле-качалке), накрыв ноги пледом. И непременно попивать за процессом, который мы все собравшиеся здесь так любим, что-нибудь горячее. Но безалкогольное. Желательно возле камина. Или около костра. Или свечи. Огонь греет, несёт тепло, как и написанное Сельмой Лагерлёф. Но он также может и разрушить, сжечь, испепелить, как и написанное Сельмой Лагерлёф. Душевный покой книголюбам может только сниться при встрече с данным творением. Равнодушие здесь явно не найдёт приют. И это замечательно, верно? Кто-то кому-то будет глубокомысленно и чистосердечно сопереживать, а кто-то кого-то — бесить до трясучки. Внутренний монолог — а может и диалог — читающего человека обеспечен наверняка. Эмоции, чувства, впечатления будут сопровождать с первой до последней страницы. Это неизбежно. И вам обязательно захочется оказаться там, внутри книги, в самой рассказываемой истории, чтобы одним дать хорошего такого отрезвляющего тумака, а другим сказать: «Ты что делаешь, что творишь!? Одумайся немедленно!» С мотивами поступков у отдельных лиц совсем беда. И лично я со своим рациональным складом восприятия мира и отношений частенько недоумённо пожимал плечами и закатывал глаза. Да-да, приходилось. А как иначе? Но превосходно и примечательно, что если читатель или читательница не захочет оказаться — пусть даже мысленно — рядом с персонажами в книге, то они сами выпрыгнут из неё и предстанут перед вами, потому что фру Лагерлёф — невероятный талант, данный Одином, Христом или кем там ещё. Талант, чтящий свой родной край и свою страну, знающий историю; талант, любящий и обожествляющий природу; талант, подмечающий пороки и восхваляющий достоинства. Эпоха оживёт (не подвело бы воображение, так, на всякий случай). Обворожительно! Завораживающе! Волшебно!

Практически все персонажи и демонстрируемые сцены воскресают, возникая перед взором видящего или видящей и могут найти своё воплощение в жизнях читающих. Буквально. Ох уж эта литературная магия! Момент, в котором один человек повредил своё здоровье и травмировал колено, отозвался в моём суставе болью. Пусть небольшой, пусть от представления момента и нелепости ситуации. И всё же! А как во мне всё сжалось, какое умиротворение и наслаждение я испытал, когда читал описание утра в усадьбе от одного персонажа! Ведь я находился в этом же самом временном промежутке суток. Читать на рассвете, на природе о природе же и рассвете, о цветах, о росе, об утренней дымке, кистях винограда, живописно описанных пером такой искусной и магически-обаятельной писательницы — это было истинное и мало с чем сопоставимое наслаждение. Кажись, что даже первая женщина, получавшая Нобелевскую премию по литературе, с её образностью, фантазией и наблюдательностью не смогла бы передать всю ту красоту и воодушевление, которое я испытал. Это было просто божественно! Настолько, что на несколько минут дух перехватило и казалось, что время замедлило свой ход, а то и вовсе остановилось. Сочетание написанных слов в тексте и ощущаемого чувства в реальности идеально совпали друг с другом. От этого переживания прекрасного, пойманного в момент зарождения нового дня, сонливость и усталость как рукой сняло. Благополучие и умиротворение заговорщицки подмигивали мне из-за кустов, а цветы приветливо улыбались со своей клумбы, радовали глаз чистые дорожки. Прямо как чувствовал, что проснувшись нетипично рано для выходного дня, надо брать книгу и читать. Плюс положительных эмоций добавил тот факт, что держал я в эти мгновения бумажную книгу — для меня в последние годы не совсем частое явление. Уже за одно это я благодарен своей проницательности и фру Лагерлёф. И трагическая история Шагерстрёма заставила переживать. Сцены объяснения в любви с будущей женой и полковницей Экенстедт — вот где сердце воистину дрогнуло. А сцена с аукционом, на котором главный лот — нищие дети. В каком чудовищном положении они оказались. И взрослые хороши. Ой, всё, не могу…

Многие людские типажи представлены в её романах. И данное произведение совсем не исключение. Примечательно, что о сюжете и персонажах я ничего ещё не написал. И вот думаю: а надо ли? Наверное, всё-таки надо. Хоть немного, хоть чуть-чуть. История Шарлотты, её возлюбленного, Карла-Артура, и их любви мало, чем примечательна. Напоминает латиноамериканские мыльные оперы прошлого века. Помню, смотрел я в детстве один бразильский сериал, посвящённый жизни бразильцев среднего класса из 19-го века со всеми их любовями и любовными треугольниками… Кхм, ну вот очень похоже. Только здесь у нас Швеция и, соответственно, шведы. Так вот. Есть пара, собирающаяся пожениться. Те ещё «фрукты». И если Шарлотта удостоилась от меня этого «звания» только за одно, а именно за беззаветную любовь (идеально подходит поговорка про злую любовь и козла) к такому персонажу, как Карл-Артур, то данный мужчинка всецело достоин не только этого нарекания. Баклажан, перец, хрен, «редиска» — это всё тоже подходит. Себялюбивый гадёныш, обласканный матерью не только в детстве, но и на протяжении всей жизни. Мамаша, полковница Беата Экенстедт (так и представляю, как она своего сынулю в детстве называла уменьшительно-ласкательным Калле), несмотря, в общем, на положительную характеристику, данную Сельмой Лагерлёф, совершила в своей жизни одну роковую ошибку, за которую впоследствии и поплатилась. Ну нельзя всецело потворствовать капризам и причудам своего любимого и ненаглядного дитятки: наверняка вырастит избалованным и эгоистичным человеком. А от таких людей, которые ничто и никого, кроме своего эго и «Я», не принимают в расчёт, жди беды и разочарования. Аксиома. Удивительно, как же часто любовь идёт держась за руку с самообманом и самовнушением. Чего мы себе только не будем внушать, представлять и вбивать в голову, строя воздушные замки, которые кажутся каменными крепостями, а оказываются песочными домиками, которые на раз смываются потоками слёз и разочарования. Значит, сквозь все препоны и преграды, собираются они скрепить свой союз небесными узами браками до того момента, пока их планы не нарушит нечто. Ну и закрутятся интриги, скандалы, расследования… Добро пожаловать в «Санта-Барбару»!

Я не люблю матерей, которые слишком явно отдают предпочтение одному ребёнку, и не питаю к ним никакой симпатии. Поэтому как бы ни старалась фру Лагерлёф вызвать симпатию (осознанно или нет) к её фигуре, у неё ничего не вышло. Хотя она выгодно отличается от одной мамаши из одного романа Арчибальда Кронина. Но вот один «изъян» и — всё. И почему сыновья, купающиеся в материнской любви и обожании, получаются в итоге засранцами и негодяями? И почему окружающие от них млеют, обожают их и влюбляются в таких? А? Что люди в них находят? А уж добропорядочные и, казалось бы, мудрые барышни? А ещё заниматься самопожертвованием ради этих «достойных» особ. Это вообще никуда не годится! Так ведь ладно ещё, если он окажется ни чем не примечательным, обычным низменным крысёнышем. А если возомнившим себя Мессией? Пиши пропало, настрадаются многие. Вспоминается строки из одной песни: «Вы вечно молитесь своим богам, и ваши боги всё прощают вам». И вообще, роман полнится каким-то идиотизмом, проступающим от главных действующих лиц. Казалось бы, взрослые люди — некоторые не глупы, мудры в жизни и рабочих делах, — но такие самодуры, что диву даёшься. Поражает степень безрассудства. Возмутительно! Какие-то необъяснимо необдуманные, импульсивные поступки присущи многим персонажам романа. И это немало раздражало. А аргумент, что любовь затмевает разум, ни разу не оправдывал и не спасал положение в моих глазах.

P. S. Буду в обязательном порядке — это даже не обсуждается — читать заключительную часть, так как первая и вторая дольки этого, надеюсь, единого целого не очень-то и связаны между собой. Поэтому предполагаю, что ей достанется честь связать всё воедино. Мне будет отрадно, если получится так, как случилось в другой прочитанной трилогии — фэнтезийном «Маре», в которой первые две части совершенно разные, но третья расставляет чёрные и белые фигуры в нужном порядке, воздавая должное всем. Надеюсь, что преданному теперь почитателю литературного дарования Сельмы Оттилии Лувисы Лагерлёф по-настоящему доведётся изумиться от здравого, «взрослого» и обдуманного поступка хоть кого-то в «Анне Сверд», ибо иных было уже в избытке.

Вся трилогия (первые две) это гимн тому, что случайностей нет!
И, если Вам есть что сказать, если Вы видите, что человек ошибся в своем решении и все не так, как ему представляется, то знайте, Ваше молчание есть худшее из решений!
И если Вы такой же «везунчик», как и представители семейства Лёвеншёльд, то мне будет, искренне жаль.

Анна Сверд.
«Ее берет за себя пастор, она будет жить в усадьбе, где есть лошадь и корова, служанка и работник».
Уж не судите строго, но помимо нехитрого расчета наша когда-то сметливая далекарлийская крестьянка действительно любила Карла-Артура (КА).
А то, что сам барин обратил на нее взор, выбрал ее одну, вскружило бедняжке голову.
Где ей горемычной, знавшей не понаслышке, что есть нужда, ведать, что у милого совсем другие планы касательно их жизни вдвоем?..
Вполне допускаю, что их брак мог быть вполне себе счастливым, если бы не старая знакомая…
Ждала, поджидала новобрачных, постель застилала…
Что думала Тея, настаивая на скорой женитьбе?
Что благодарная деревенщина будет спать одна в уголочке на узком диванчике, а к мужу относится как к брату родному?
Примерно так она и думала:
«Кто сделал эту дурочку женой пастора? Кто даровал ей в мужья благороднейшего, талантливейшего, одухотвореннейшего человека? И какова же была ее благодарность? Когда она вошла в этот домик, где ты все устроила своими руками, то ты сразу почувствовала, что те, кто поселился в нем, только и ждут, как бы от тебя избавиться».
Но змея на то и змея, чтобы выкрутиться и ужалить и если что и смогла отвоевать Анна так это кровать, которую нашла по счастливой случайности…
В дальнейшем же ее простота и прямолинейность сыграли с ней дурную шутку…
«Она знала, что она — ничто в сравнении с ним, что она ничего не смыслит в знамениях господних, что она даже грамоте не сумела выучиться, но все же она рассердилась на него».
Последняя капля это история с приемными детьми… Она терпела многое, но… как снежный ком…
Я же сейчас поворчу немного, но мне бы тоже не понравилось, что придя к себе домой я вижу, как моя жена веселится с двумя мужиками, и пусть она всего лишь играла с ними в карты, но… блаблабла
КА. Мечтатель желавший пройти путь Христа. Вот только сидеть за одним столом с сапожником и ходить в груботканой рубахе он не желал…
Дети, которых он когда-то спас от работного дома также были для него в тягость…
«…жить в величайшей скромности, быть свободным от корыстолюбивых стремлений, возвыситься над мелочным желанием затмить себе подобных — это и есть верный путь к достижению счастья в этом мире и блаженства в мире ином».
Он хотел Рая на земле, но для кого? Ведь он считал себя лучшим и правым, правым Всегда! Все были виноваты: его мать, сестры, отец... и только он один безгрешный агнец Божий…
«Он любил Христа и доказал, что может пожертвовать всем на свете, дабы следовать ему. Но истинной любви к ближнему он не знал никогда».

Дальше...

Тея. То извращенное чувство, которое она испытывала к КА язык не поворачивается (перо не скрепит) назвать это чувство Любовью!
Её пагубное влияние и странная власть над ним изумляла и что таить, заставляла вспоминать бравого генерала, того самого, ныне покойного. Дескать, не он ли в благодарность за возвращенную ему драгоценность еще ее матерью, помогает этой… этой… смолчу.
Поверишь во всякое.
Еще, будучи подростком, Тея наворотила дел в небезызвестном семействе.
Мне вот что интересно: почему люди, с которыми у тебя нет ничего общего, должны играть с тобой в куклы? Если бы речь шла о девочках ее возраста, но нет же одному лбу, было уже 18…
Загубленные жизни, сначала одна, потом… слезы в глазах. Я, как и Шарлотта прикипела к малышке:
«Но самое восхитительное, пожалуй, это все-таки видеть, как малютка внезапно отшвыривает вожжи, забывает об игре и, встав у окна, высматривает того, кто навсегда уехал от своего ребенка. Она стоит так часами, безучастная ко всякого рода обещаниям и уговорам, вся в плену тоски по отцу. Слезы наворачиваются на глаза, когда видишь, как она стоит, прижавшись личиком к оконному стеклу и заслонившись от всех ручонками. И думаешь про себя, что какими бы недостатками ни обладал этот ребенок, все же он умеет любить. А что может быть важнее уверенности в этом?»

В конце произведения будет судьбоносная для всех встреча, судьбоносная и печальная…
Шарлотта, как верный ангел-хранитель расправит свои «крылья», а Анна, как поступит она?..
У меня нет на этот счет сомнений, ведь ее любовь:
— «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, любовь не гордится;
Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла;
Не радуется неправде, а сорадуется истине.
Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит».

Я же продолжаю исходить желчью по отношению, сами знаете к кому…
Так и вижу ее ползающей и шипящей, а руки так и тянуться.…