Начну с простого. Это язык. Я не знаю, кто постарался, первоисточник или наш переводчик, или это совместное творчество, но написано, если сказать мягко, незамысловато. Переводчик от себя добавил парочку перлов, больше всего мне запомнилась спагетерия, вместо итальянского ресторана. Но бог с этими короткими предложениями! Текста не хватает для этой "семйной саги". Ты мне мясо, мясо давай! Просто физически не получается, описать все чувства героев, их окружение, события и т.д.
Теперь к самому грустному. Грустно читать о героях, которые безразличны автору. Тут не то что любви, даже ненависти нет! Так, просто жили какие-то люди, условно связанные родственными узами. Действия их не всегда логичны, и чаще всего это похоже на переставление одних фигурок либо в другие локации, либо к другим персонажем. Чтобы не загружать читателя (я буду верить именно в это, потому что иначе...) у всех семей, что здесь играют роль будет максимум по два ребенка, а в большинстве по одному. И все такие же бесцветные, как Виктор с обложки. Все их чувства как припыленные. За всю жизнь, они испытывают около двух сильных эмоций. И это конечно не рядовые события, а смерть и любовь. Больше в жизни ничего не цепляет! Даже смена политических режимов абсолютно не заметна.
Больше наполнена какими-то сторонними вещами только жизнь Себастьяна. И я так понимаю, это элементарно потому что, это время ближе всего автору. Ибо в остальное время культурной вехой был только мультик "Яцек и Агатка"(если не ошибаюсь, о нем упоминали в "Я познаю мир Игрушки"? аж флешбэк словила). Ну а потом хлынули марсы-сникерсы. И опять же минимум удивления! Все принимается как должное. Я же помню своих родителей, для них этот западный мир тоже был открытием! А тут... ну появился телевизор и появился.
По поводу магического реализма. Он тут вроде как есть, но его вроде как нет. Тема с проклятием, практически никого не трогает, кроме Янека (который тоже не понятно с чего, решил кинуть фрау). В какой-то момент появилась моя "любимая" тема с предсказаниями. И тут меня автор реально удивил, ибо оно не сбылось! Ну вернее сбылось наполовину. Вот так же с остальным, магия работает как-то вполовину. И не понятно, дождь пошел из-за крови Виктора, или просто по радио надо было ловить метеосводку.
Но я ждала. Ждала концовку, которая все расставит все на свои места. И то что Себастьян должен встретить внучку фрау было на столько очевидно, что даже говорить нечего. Раскрылась загадка смерти Виктора. И оказалось никому эта разгадка не нужна.

Пожалуй, единственное, за что я не люблю семейные саги - за всю жизнь у человека набирается достаточно черных событий, чтобы на 350 страницах создать впечатление, что жизнь - редкая сука.
Польша, время действия - начало ВМВ и почти до современности. Герои - спутанный клубок из сельских и мелкогородских поляков.
Мой личный косяк, который добавил героев в книгу (а тут, честно, их достаточно для такого объема) в том, что я решила параллельно слушать "Хлыновск" Петрова-Водкина с его историями бабок и дедок из крестьян и "Дрожь" Малецкого с его историями бабок и дедок из деревни.
Конечно, в "Дрожи" интересный дуализм отношения людей из глубинки к людям с отличающейся от них внешностью - один из героев альбинос. При этом, добавляется еще оптика - у другой героини так же есть очень явные проблемы, но ей это вовсе не мешает жить. Сколько же тогда в этом гонении на нашего альбиноса реальной деревенской ереси, а сколько его личного образа и личного отношения?
Другой момент, позволяющий проводить между героями параллели - отношение к неизбежному. Кто-то в сложной ситуации складывает руки и каждый момент готовится к неизбежному. Другой - пожимает плечами и просто побеждает.
А закольцованности сюжета позавидовал бы Набоков. Мы - продолжение.
Вся книга - сплошной клифхэнгер и неожиданный горный ручей, в который попадешь, а вынырнуть сложно. Так что, это книга - неплохой способ скоротать вечер и посопереживать героям.

С вашего позволения, я как-то даже протащилась. Свыкнувшись с мыслью, что семейная сага, конечно, один из моих любимых жанров, однако редко удовлетворяющий читательский эмоциональный голод, я уже ничего особенного и не ждала.

Проверенные авторы редко стреляют новым романом, старое перечитывать особого желания нет, приходится баловаться «на авось». А тут вдруг звезды сошлись, соединяя такое понятное, жизненное и простое со странным, надуманным и уверованным, проникая в чужие жизни и и повторение судеб, идеально закольцовывая прошлое и настоящее.

Старое проклятие, родившееся после него дитя-альбинос, злобный, но любимый собакен, прирученная сова, конь по кличке Пес, местные шушуканья, привычные мечтания изуродованной ожогами девочки и пробегающие то здесь, то там сельские полоумные…

– Польский вариант «Сто лет одиночества», – кричат все.

Нет, конечно, возражаю я, потому что эта история прекрасна и реалистична сама по себе, без попытки мимикрии под классика. И ее написал, кстати, весьма симпатичный Якуб, мой одногодка, уроженец мест, о которых вещает. Ляля же, как любит приговаривать мой папа.

Помните, как писал Кортасар: «Любовь – это тот, кто любит». В книгу же Малецкого, мне кажется, можно было бы смело вставить «Мы то, во что верим».

Не стоит ждать от «Дрожи» остросюжетных скачков, тут все спокойно, размеренно, без излишеств, при этом ярко, плотно, местами с психологическим замесом и узнаваемой драмой жизни.

Резюмируя, «Дрожь» очень понравилась. И если в переводе будут выходить новые книги Малецкого, я с удовольствием их прочту. Есть что-то в этом всем. Прозрачно-бытовое, волшебно-надуманное, привычно-необычное, потерянное во времени и возродившееся вновь. Потому что всё в этом мире повторяется.

Цитат выковыряла лишь парочку, потому как «Дрожь» не про «растащить на цитаты», а про прожить чью-то польскую жизнь.

И это хорошо. Это правильно.

Спускает курок и идет со сбора урожая у дяди, а в поле лежит она, отказывается от сигареты, они лежат под дождем, потом радио и война, которую он смастерил, свинья, Пихлер на дороге, свадьба, котлеты, Фрау Эберль, да, он спускает курок...

Если вам кажется, что я пытаюсь бредово передать содержание книги, то нет, это просто текст книги, хотя и тянет в таком же ключе её и описывать.

На таких книгах я жалею, что читаю их в рамках игр и нельзя просто бросить в самом начале.
Охотно верю, что эта книга может произвести вау-эффект, но на меня произвела противоположный.

Я не фанатка семейных саг, а семейных саг с трешовой жизнью - тем более. А тут именно оно и лично для меня в этом не было никакого смысла.
По факту это история двух семей, в каждой из которых с детьми что-то приключилось. У одних сын родился альбиносом и подвергся общественной ненависти, у вторых дочь пострадала от взрыва старой гранаты и сильно обгорела. Жизнь всех этих людей, родителей, детей, их детей, описывается скорее тезисно, сплошным потоком, порой путанно и скомканно. Вроде как пронзительно, но не в меня, а мимо. Зачем мне было знать историю жизни этих семей, вынесла ли я дла себя из них хоть что-то? Ровным счётом нет. Книжка прямо совершенно не моя.
Ещё в детстве он пытался задушить кота, потому что ему сказали, что убивать - самое приятное. Не задушил.
Жена велела мужу избавиться от собаки, он запихал её в мешок и начал закапывать живьём. Не закопал. Собаку звали Конь. А потом он купил лошадь. Назвал Псом. А когда подковывал, потерял глаз. Но это хорошо, потому что тогда его дочь познает счастье. И вот всё в таком ключе, в таком духе.
Даже если выбросить из книги грубость и нецензурную брать, для меня она лучше не станет. Не моё.

Вот удивительно, Польша здесь показана автором словно в вакууме. Хотя события начинаются с началом Второй Мировой (хотя несколько страниц я думала, что это Первая мировая, потому что ничто не указывало на то, что это конец тридцатых); оккупация фашистами очень как-то вскользь затрагивается в книге, где-то на периферии  фокуса. Точно так же после конца войны - пришли русские, началась советизация, но об этом тоже ни слова. Чуть-чуть было про девяностые - капитализм, рынок, джинсовые куртки и сникерсы (очень похоже на наши девяностые, поразительно, гораздо больше, чем книги про конец ГДР). Автор, видимо, хотел сосредоточиться на жизни двух семей, которые в конце образовали один род, не обрисовывая внешний контекст (а я очень надеялась на это).
Деревенская семья, у которой рождается сын-альбинос, и городская, где появится девочка тоже с особенностями. И вот всю книгу меня поражало одно: оглядка на людей, дремучее невежество и жестокость уровня средневековья. Если ты не такой, как мы, тебя надо убить. В "Сварить медведя" Микаэля Ниеми это объяснимо, там 16-й или 17-й век, но в двадцатом веке такие общинные установки поражают. Тем более странно, что через сотню страниц наступает наша эпоха, с мобильными телефонами, где ГГ бухает, употребляет и справляет нужду в лучших традициях Паланика и Уэлша.
Герои постоянно живут через преодоление, выживают там, где явно ждешь, что в следующей главе его похоронят, но нет, без каких-то частей тела, но он будет жить; иногда происходит что-то мифическое, на грани реализма, но потом снова уходит в тень и ткань событий опять проступает четче.
Какие-то моменты понравились. Язык автора приятный, не растекаясь по древу, мазками очень хорошо описывает детали героев и событий. Читается быстро и повествование захватывает.
Новый польский автор, очень рада вообще, что переводят и издают. Побольше бы.

Сплошная серость, уныние и безысходность. Круговорот несчастий, как эталон жизненной сансары, где меняют местами с наследственной нагрузкой несчастий и безразличия. Любовь подразумевается, но она не обязательна.

Песчинка в море песка, незаметная глазу Вселенной. В густой траве за домом, никто не найдет. Можно лежать там вечность, смотреть на синее небо и бегущие облака, смотреть, как солнце меняет луну, смотреть, как яркими вспышками проносятся кадры твоей жизни. Семейные саги похожи одна на другую, чем больше несчастий выпадает на героев на страницах книги – тем более вероятная возможность получить признание среди читателей, как будто люди ограждаются от них своим неверием о возможном повторении такой судьбы. Нет – это не с нами, такое может случиться только с героями этой истории. Но, увы, исход плачевен, а читатели иногда слепы.

Если бы это писал Сапковский – он бы ненавидел своего Ведьмака. Нет, он бы его просто не уважал. За серые краски, за бесхарактерность, за недостоверность. Якуб Малецкий просто решил создать героя, сделать его очередным человеком, но из-за недостатка ярких красок характера, вымазать одним цветом, надеясь на авторскую недосказанность. Проклятие? Да нет, сплошное человеческое равнодушие. Мистика в кишках героя не сыграла яркими брызгами, а его поступки всегда бесполезны – не стопорят на поворотах сюжета, а брызгами гравия форсируют события. Смерть Альбиноса, как и жизнь Альбиноса – наполненная ненавистью с рождения и бесполезностью в конце.

Две семьи. Обе искалечены внешне, на обеих печать судьбы. Личности не вышло ни одной. Нет такого характера, чтоб не жил, а чтоб горел. Ярко, пламенно, чтоб было интересно следить, ловить каждый жест, повороты судьбы, переживать о феерическом конце. Но нет, только Дойка могла позволить жить так, как хотела, говорить, что хотела – но она и была чем-то вроде наваждения, морок безумия, которое отталкивает каждого.

Поступки героев бессмысленны. Выйти замуж-жениться, родить ребенка, изменить в поле или за сараем прямо уже на свадьбе, умереть в кресле – все без эмоций, все, как съесть очередную яичницу с колбасой, не меняя блюдо из поколения в поколение. Хотя нет, что же я – смерть героев автор описывал скрупулёзно, с вспышками воспоминаний, о попытках смерти в будущем и не один раз, некоторые умирали трижды, как своеобразное крещение перед последним прощанием. Кто-то пытался умереть дважды – но не получалось, даже волосы не выпадали, боль рука об руку сменяла себя раз за разом, но не добивала до последнего. Кто-то и не ведал, что такое смерть – просто потому, что она еще не догнала их по страницам романа. Но это только маленькая отсрочка. Даже с логичным прогрессом времени, в жизни этих людей ничего не поменялось. А знаете почему? Они для нас закрыты. Нас не приглашали. Мы незваные гости.

Первый раз я читаю роман, где мне не рады. Я искренне пытаюсь сочувствовать, давлю из себя эмпатию, ловлю на себе эмоции. Нет, и еще раз нет. Не потому что я камушек, а потому что автору не удалось вплести героев в сюжет. Это просто жизнь, далеко не легкая жизнь, которая в принципе есть у каждого из нас. Те же трудности, события, ломающие судьбу, те же простые проносящиеся с быстротой секунд года, когда теряешь десятки лет за несколько страниц. Бронек, Казимеж, Виктор, Ирена, Эмилия – обернитесь, это ваши соседи, ваши родственники, возможно, это даже вы. Они обычные, серые, как многоэтажки, безликие, как окна, проходящие, как облака на небе. Посмотрите в зеркало, пока у вас еще есть два глаза, вглядитесь в шрамы от ожогов, стойте на двух ногах. Вы – человек, все, что есть у вас – завтра может отнять судьба и это пройдет незаметно, потому что вы размытая капля, клонируемая ДНК из поколение в поколение.

Нет, книга ничего после себя не оставила. Даже больше, мне не хотелось ее дочитывать, но я дошла до последней точки подписи переводчика. За окном ласковый холодный май, солнце вот-вот будет греть в полную силу. Не хочу копаться в кишках, проблемах, горе и слепом дурновкусии. Мне эти люди не интересны, мне их история безразлична, я их даже не отличаю друг от друга. Мне здесь не рады, я не напрашиваюсь, идите своей дорогой, а я пойду своей. Нет дрожи, есть глубокая усталость и равнодушие.

Так зачем стоило начинать? Точка – лучший знак препинания.

Именно так захотелось назвать рецензию.

Интересное чтиво, в том смысле, что я впервые встречаю книгу, в которой автор НИКАК относится к своим героям. Ни симпатии, ни антипатии. Пишет, будто констатирует факт. В книге всё предсказуемо. И то, что после пса Коня Бронек назовёт коня Псом, и то, что альбинос Виктор женится на обезображенной взрывом гранаты Эмильке и даже то, что Виктор сам себя убивает за пару месяцев до рождения своего сына.

Серые герои, серые... простите, их эмоции и переживания.

И суть книги в том, что всё возвращается на круги своя. Как жили родители, так и дети будут жить. Поэтому в конце Себастьян и Майя лежат под дождём на стерне, как когда-то лежал его дед Ян и бабушка Ирена...

Есть непонятные моменты, например: Ирена отвела Бронека за кладбище и, по сути, изнасиловала его. Какой смысл в этой сцене? Для чего это? К чему это приводит в дальнейшем? Если те, кто читал, объяснят это мне, буду признательна.

От книги веет чувством безысходности и четыре я поставила только потому, что читать её было легко. Но знаю точно, что пройдёт немного времени - и сюжет и все герои выветрятся из памяти, потому что не впечатлило и не зацепило.

Непростая книга, много в ней тягостных, щемящих душу сцен. Слог порой рубленый, отрывистый, будто бы текст нужно не просто читать глазками и представлять, а ощущать. Нечто подобное происходит, когда читаю Маркеса. И да, «Дрожь» очень напоминает «Сто лет одиночества», только действие происходит в более привычных польских реалиях. Три поколения героев рождаются, женятся, рожают детей и живут вереницу своих «спрессованных» дней.
Книга охватывает период с 1938 по 2004 год. На жизнь героев, конечно же, не могли не повлиять исторические события и общая обстановка в стране. Семейство Лабендовичей окружает множество предрассудков и роковых предзнаменований: проклятие фрау Эберль, рождение белого ребенка (альбиноса), которого считали дьяволом, видение чего-то «размытого».

В итоге жизненный цикл подходит к своему завершению, круг замыкается, когда Себастьян Лабендович встречает Майю Эберль, а дальше все начнется заново. Книга заканчивается точно так же, как началась, кажется, что жизнь так и будет бежать по кругу, повторяясь вновь и вновь, а людей на этом пути ждут только страдания и безысходность.

Во так, через силу, рождается роман "Дрожь" Якуба Малецкого. Болезнь, старость, похмелье, сороковые и нулевые, а герои всё пытаются что-то из себя выдавить, хоть эмоцию, хоть поступок. Но нет, их жизни проносятся по накатанной колее из безнадёги и алкоголя.

Всего 8 основных персонажей: Лабендовичи с 2-мя сыновьми, чета Гельда с дочуркой, внук. Но в каждом поколении просматривается гнильца. Начинается всё с Янека, который ни с того, ни с сего бросил свою немку: вёз себе спокойно, никто ему не угрожал, на еврея похож он не был, немцы уже эвакуировались, но сиганул по чистому полю с пустыми руками. Загадка. Дальше только хуже: измена, воровство, убийство, вандализм.

Обычно семейная сага направлена на типовую семью эпохи. Показать "одну из многих" семью, со своими горестями и трудностями, но общечеловеческими чаяниями. В какой-то мере Малецкий к этому и вёл, продвигая линию, что каждый вертелся, как мог. Но уж очень черно и неказисто у него получилось. На писательских курсах учат: каждый персонаж должен иметь определяющую черту. Автор с чертами переусердствовал. Типичный поляк второй половины ХХ века: безумец, альбинос, преступник, инвалид (аж трое увечных!), покупает себе лошадь в городе, имеет телевизор и не смотрит его, пускает бомжа поспать в своём автомобиле. Очевидно, что по такой подборке не стоит делать выводов об обычном положении дел. К тому же часть информации не несёт в себе никакого смысла. Зачем ссать в исповедальне? К чему история с Конём (пародия на "Му-му" прямо) и Псом? Какая-то рандомная информация: а знаете ли вы, что люди иногда слепнут, бывает, изменяют, молния бьёт, телевизор показывает... Зачем это всё?

История альбиноса Виктора и загадка его трёх смертей могли бы привлечь внимание, если бы не были такими невразумительными. Какую драму можно было бы разыграть, всплыви труп бродяги в канаве! Какие перспективы магического реализма открывала дрожь мира: все эти размытые пятна, наползавшие с периферии зрения. Тьма упущенных возможностей! Но автор не дал себе труда придумать, как должно выстрелить это ружьё. Несчастный человек, с рождения забитый деревенскими суевериями, в конце концов в них уверовал. Довели и добили.

Наблюдение за персонажами не увлекает. Ночью с прокушенной ногой везти свинью мимо проклятых фашистов - это должно быть приключением, Событием! Но на деле выходит тоска: провёз и ладно, как будто каждый второй поляк так не делал. Украл полмиллиона! Где мандраж, переживания, муки ожидания? А нет их! Эмоциональный накал примерно такой же, как при продаже капусты в лавке.

Нет ни наказания, ни страха перед ним. В каждой судьбе сквозит предопределённость. Сбывается пророчество, сбывается проклятие. "Человек подобен механизму: в нём есть всякие вещи, воздействующие на тебя, и то, как они сложатся, определяет твоё поведение. Это значит, что свободы воли не существует." -говорит Казимеж Лабендович. И когда история делает круг, чувствуется разочарование. Зачем были эти все судьбы и трепыхания, если все линии приходят к исходной точке? Должно же быть что-то в душе кроме механизмов и алгоритмов.

Дрожь - это натянутые нервы, напряжение на грани, а это тик - упился и руки не держат - или помехи телевизионные. Дрожь должна быть, дым и пламя, как на обложке! А на деле сплошной туман и промозглость.