Цитаты из книги Дрожь

Если б у меня было доказательство, что Бога нет, я бы воровал.

Одним апрельским утром она проснулась с мыслью, что все плохо и будет только хуже.

–  Сегодня в пять часов сорок минут утра немецкие отряды пересекли польскую границу, нарушив пакт о ненападении , – сообщил шуршащий голос. – Бомбардировкам подвергнут ряд городов. Ткач встал, опрокинув стул, его жена нервно засмеялась. Иренка стояла рядом с ситом в руках и смотрела на радио, будто ждала, что обладатель голоса выйдет наружу. В тот же вечер Янек по просьбе Ткача уничтожил приемник, но война, которую он смастерил в сарае, продолжалась

На работе его быстро полюбили. Он был честный и никогда никуда не вмешивался. Делал то, что входило в его обязанности, и уходил домой.

– Теперь уже все будет хорошо, – услышал он от нее однажды вечером.

– Знаю, – ответил и обнял жену, глубоко вдыхая молочный запах ее кожи.

Через месяц их бесцветный сын умер первый раз.

У Ирены появилась привычка. Когда Янек научил ее читать, она набросилась на книги с такой прожорливостью, будто годы читательской абстиненции выработали в ней чувство голода, который невозможно удовлетворить.

Поселившись в канаве, он перестал думать о возвращении на родину, ибо превратился в Лоскута, животное, червя, а у червей не бывает родины и им некуда возвращаться.

Невысокая, несмелая, неприметная и неразговорчивая, она словно опасалась быть хоть какой-нибудь.

Он познакомился с ней в том же поле, на котором спустя двадцать шесть лет умер под съеденной луной.

– Хорошо, внучек, беги к мамочке и папочке, – на этих словах она подошла так близко, что его чуть не стошнило от запаха. – Но помни о бабушке. Навести ее как-нибудь, она уже такая старая. Ладно, беленький внучок?

– Я не внучок, а Виктор, – сказал он, отстраняясь.

– А вот и нет, – возразила она и широко улыбнулась. – Ты крик, ты дрожь, ты капля в реке.

Истинные безумцы те, кто видят всё окружающее и остаются нормальными.

Он относился к тому типу глупых собак, глупость которых хочется приласкать.

Вечерами читал старые номера "Юного техника" и "Фантастики", погружаясь в миры, о которых не имел представления. Он бывал в них моряком, ведьмаком, пилотом и человеком с душой хищного зверяю Сражался, любил, убивал. Засыпал рано, вымотанный жизнью, в которой ничего не происходило.

Он мог нормально. Все мог нормально. Но нет же. Ему надо было говорить по- своему, слоняться по-своему, думать по-своему… Надо было страдать, мучиться, избегать девчонок, избегать друзей, избегать всего, чего только можно. Ему надо было быть каким-то… стоном мира, будто этот мир нуждался в ещё одном стоне, будто их недоставало.

Истинные безумцы те, кто видят всё окружающее и остаются нормальными. Каждый, у кого есть голова на плечах, рано или поздно свихнется.

Видишь ли, я, например, в детстве был жутко уродливый. Твоей бабушке приходилось вешать мне на шею колбасу, чтоб хотя бы собакам хотелось со мной играть.

Вещью, которую сова искренне и страстно ненавидела, были взлохмаченные волосы. Если в поле не острого зрения по неосторожности появлялся кто-то, кто не воспользовался расческой и не накрыл растрепанную голову, на него с неба налетали карающие когти. Из-за ненависти к шевелюрам отношения между совой и соседями Лабендовичей становились все напряженнее. Спустя некоторое время жители Пелуново все же привыкли к новым требованиям и перед выходом из дома приводили волосы в порядок.

К ней наклонился мужчина, пожалуй, старше ее, элегантный, в костюме и шляпе, мужчина неторопливый и в то же время взволнованный, такой, что хотелось крепко его обнять и встретить вместе конец света.