Степь

Если вы что-то не поняли, запутались и не можете найти логическое объяснение каким-то событиям, не спешите верить в потусторонние силы. Наверняка у многих дома безвозвратно пропадали вещи. И что вы чаще всего думаете в этих случаях? Домовой украл? Я так иногда думаю, признаюсь.

У героя этого рассказа ничего не пропало, а наоборот кое-что появилось. Вернее, появлялось периодически и было не понятно, кто это оставлял. Он сначала смутился, потом попытался объяснить этот момент. Когда логика не сработала, пришлось обратиться к высшим силам и потусторонним мирам за помощью. А там всегда есть ответ нашему пытливому сознанию,  желающему быть обманутым.

М-да, Чехов изрядно над ним потешился! Далеко его завёл в своём новом увлечении. А когда стало понятно, что "ларчик просто открывался", герой рассказа почувствовал себя, мягко сказать, глупо. Мне было смешно, а ему не очень.

Как часто мы смотрим на другого человека, скажем более благополучного или счастливого, на наш взгляд, и думаем - "Ему-то повезло! Ему-то хорошо живётся!"

Да, думаем, пока не узнаем подробностей его жизни и всех её тягот внешне не заметных. Так всегда - хорошо там, где нас нет и кому-то другому.

А вы прочитайте эту забавную страничку, написанную Чеховым с юмором о жизни кота. И он вам сам расскажет о своей нелёгкой доли уличного кота, которому приходится отвоевывать у этого мира каждый кусочек счастья, впрочем как и всем нам.

Чем мне нравятся рассказы таких классиков, как Чехов, так это тем, что даже если ты не пережил того, что они описывали, поскольку времена меняются, то все равно с тобой было что-либо подобное, похожее, только в другой ситуации. Видимо, на то они и классики, что на все времена...

Так и в этом рассказе. Ну не исповедовалась я никогда и даже на страстной неделе! Ну так получилось, что родилась я во времена атеизма, а потом в юном возрасте потянулась было в религию, да и отпугнула этот процесс наука философия, которую преподавали нам в училище.

И тем не менее, когда читала этот рассказ от лица маленького мальчика, которого мама послала на исповедь в церковь на страстной неделе, то вспомнила себя в детстве. Только не в церкви, а в детской поликлинике перед приёмом к врачу.

Мальчика мама послала со священной миссией  исповеди. Он ребёнок, в котором сливаются непосредственная смелость, свободная от предрассудков, и в то же время детские страхи маленького неопытного существа. Некая предстоящая принадлежность тебя к миру взрослых и праведных вдохновляет и заставляет думать, что после исповеди ты возродишься и будешь лучше всех окружающих. И это предвкушение вызывает в тебе в некотором роде преждевременную гордыню и даже ощущение счастья. Но ребёнок есть ребёнок, он чувствует то, что чувствуем и мы, взрослые, только скрываем  многое даже от самих себя. А это всё то же соперничество, гнев, превосходство и прочие наши прегрешения за которые мы и должны каяться.

Так что же там про поликлинику? Да тоже самое почти. Вот подросла я уже немного, и мама одну меня отправила на приём к врачу. Иду я туда, волнуюсь и в десятый раз про себя проговариваю заготовленный текст для доктора - что болит, где ломит... Перед входом в кабинет и вовсе сердце заходится, что даже и память отшибает. Заходишь, говоришь, словно по бумажке, дрожащим голосом, перечисляя симптомы. Тётя врач послушает, успокоит и напишет рецепт. И всё?! Оказывается и не так страшно!

Но зато ты идёшь домой потом гордая такая и немного повзрослевшая, а главное счастливая, что всё теперь будет хорошо, ты выздоровеешь, а главное - ты смогла! Ну совсем как мальчик в рассказе Чехова.

Пользуясь случаем, тоже хочу немного исповедаться. Я давно заметила, что в детстве спектр ощущений, испытываемых нами, был более богатым. Да, конечно, там было больше тревожностей, волнений и страхов, но в то же время, краски ощущений жизни были ярче и разнообразнее. А у вас?

Количество рассказов, которые Антон Павлович посвятил теме подписных листов, в моём марафоне давно пошло на второй десяток. Эта давно умершая традиция – оставлять подпись в специальном поздравительном листке у высокого начальства в Рождество или в Пасху, а также по другим торжественным праздникам и поводам.

О спиритизме и спиритических сеансах рассказов раза в два поменьше. Но в данном произведении «Тайна» обе эти темы – подписных листов и спиритизма воссоединились.

В основном Чехов писал о том, как воспринимают обязательную повинность поздравления руководства нижние чины. По-моему, впервые в "Тайне" он рассказывает о впечатлениях самого поздравляемого, действительного статского советника Навагина. Оказывается, он каждый раз внимательно изучает оставленные подписи визитёров. И вот уже тринадцатый год не может разгадать одну тайну. Каждый раз в подписном листе появляется загадочная фамилия некого Федюкова, которого ни он сам, ни его жена, ни швейцар, сопровождавший подписантов, не знали.

«Что за птица этот Федюков, - Навагин решительно не знал. Он перебрал в памяти всех своих знакомых, родственников и подчиненных, припоминал свое отдаленное прошлое, но никак не мог вспомнить ничего даже похожего на Федюкова. Страннее же всего было то, что этот incognito {неизвестный (лат.).} Федюков в последние тринадцать лет аккуратно расписывался каждое Рождество и Пасху».

Удивительно, что швейцар, заранее предупреждённый, чтобы обратил внимание на незнакомца, тоже никого постороннего не заметил. Попытка Навагина провести своё расследование тоже не увенчалась успехом. Подписи шли строго последовательно, и представить себе, что кто-то в шутку расписался вместе со своей фамилией, ради курьёза, ещё и Федюковым, не выдержала проверки.

«Находилась она тотчас же под подписью губернского секретаря Штучкина, запуганного и малодушного человечка, который наверное умер бы с перепуга, если бы позволил себе такую дерзкую шутку».

Навагин обратился к жене, которая сильно увлекалась спиритизмом, а поэтому всё легко объяснила потусторонним.

Тайна мучила Навагина слишком сильно. К тому же совесть его была нечиста, поэтому «весь вечер он думал о том, что incognito Федюков есть дух какого-нибудь давно умершего чиновника, прогнанного со службы предками Навагина, а теперь мстящего потомку; быть может, это родственник какого-нибудь канцеляриста, уволенного самим Навагиным, или девицы, соблазненной им...» Старые грехи мешали чиновнику почувствовать себя спокойнее, слишком пугало его странное и необъяснимое проявление мистического подписанта.

Навагин попросил жену вызвать дух Федюкова. Тут же она продемонстрировала мужу всё своё мастерство, вызвав и Федюкова, посоветовавшего покаяться, и Наполеона, и Ганнибала, и тётку Клавдию Захаровну… Проведённый сеанс умиротворил статского советника, и он «уснул успокоенный, счастливый, что познакомился с новым для него, таинственным миром».

Таким образом Навагин сделался истовым поклонником «гипнотизма, медиумизма, бишопизма, спиритизма, четвертого измерения и прочих туманов… После этого он каждый день занимался спиритизмом и в присутствии объяснял чиновникам, что в природе вообще очень много сверхъестественного, чудесного, на что нашим ученым давно бы следовало обратить внимание». Прочитав не одну сотню спиритических брошюр, он и сам решил написать статью, только отправить её не успел… Почему?
Часто у Чехова в конце рассказа бывает резкий поворот, этакий «фирменный выверт», объясняющий сложные явления, о которых речь шла большую часть произведения, самыми простыми и реальными словами. Так было и в этот раз, после чего Навагин слегка тронулся умом и стал всем кричать – «Аставьте меня в покое! Что вам нужно от меня, не понимаю? А-ас-тавьте меня в покое!»

И что стало причиной произошедшего – подписные листы с загадочным Федюковым или спиритизм, решать уже вам. Если, конечно, захотите прочитать этот небольшой рассказ.

Фразы – 1.«Всю ночь Навагину снился старый, тощий чиновник в потертом вицмундире, с желто-лимонным лицом, щетинистыми волосами и оловянными глазами; чиновник говорил что-то могильным голосом и грозил костлявым пальцем».

• «С его легкой руки занялись спиритизмом и все его подчиненные, да так усердно, что старый экзекутор сошел с ума и послал однажды с курьером такую телеграмму: "В ад, казенная палата. Чувствую, что обращаюсь в нечистого духа. Что делать? Ответ уплачен. Василий Кринолинский".

  Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 506

Нет, не хочу сказать, что Чехов повторяется. В рассказе «Лишние люди» Антон Павлович показывает аналогичную ситуацию, когда мужчины-отцы семейств во время дачного сезона вынуждены оставаться дома на работе, регулярно наезжая на дачу к своим семьям. Правда, остальным членам семейств до них уже нет никакого дела, у них своя «дачная жизнь». А мужья оказываются лишними. В рассказе «Один из многих» эта ситуация уже доведена до гротеска. Иван Иваныч, такой же дачный отец семейства, просит у своего приятеля револьвер. Только тот не спешит одалживать другу оружие, так как слишком безумны глаза у того – «Вероятно, задумал что-нибудь! По лицу вижу, что задумал недоброе! Да что с тобой?» И Иван Иванович рассказывает причины своего отчаянного положения.
«-Я мученик! Я вьючная скотина, раб, подлец, который всё еще чего-то ждет и не отправляет себя на тот свет! Я тряпка, болван, идиот! Зачем я живу? Для чего?... Не дашь ты револьвера, так другой даст, а уж мне не быть в живых! Решено!»
На мой взгляд, главная причина несчастий бедного Ивана Ивановича это его безотказность. Не умеет он отвечать отказом. А поэтому на его шею взгромоздились все, кому не лень. На работе сотрудники либо отсутствуют, либо – «дубина ничего не смыслит, и я сам всё за него делаю». А работа «анафемская», к тому же «начальство с супругой разводится и ишиасом страдает; так ноет и куксит, что житья никому нет. Невыносимо!» После работы начинается ещё одна каторга, так как жена-дачница и все соседи, пользуясь его безотказностью, загружают каждый день его бесконечным количеством поручений – это купить, то достать, третье привезти, кому-то что-то приказать и далее по длинному списку. Половину рассказа занимает подробное описание поручений, которые ему ежедневно достаются, перечислять их нудно и долго. Когда же он с превеликим трудом на дачном поезде доставляет всё порученное, начинаются денежные проблемы, так как кто-то платит за приобретённое, а большая часть себя этим не утруждает.
Дальше жена, не дав ему ни поесть, ни отдохнуть, вынуждает его участвовать во всех дачных мероприятиях от любительских спектаклей до танцевального круга. Отчего бедняга признаётся, что «слово "муж" в переводе на дамский язык значит тряпка, идиот и бессловесное животное, на котором можно ездить и возить клади, сколько угодно, не боясь вмешательства общества покровительства животных».
Вырвавшись из цепких объятий супруги, Иван Иванович хочет поспать, но тут на него набрасываются комары – «Это казнь египетская, инквизиция! Дззз... Дзюзюкает этак жалобно, печально, точно прощения просит, но так тебя подлец укусит, что потом целый час чешешься». Не успевает он привыкнуть к комарам, как приходит супруга с тенорами и начинает разучивать романсы. Конечно, на даче же днём они отсыпаются, а по ночам к любительским концертам готовятся!
«А только что они разошлись, как новая казнь: пожалует донна супруга и предъявляет на мою особу свои законные права. Она разлимонится там с луной да с своими тенорами, а я отдувайся. Веришь ли, до того напуган, что когда она входит ко мне ночью, меня в жар бросает и оторопь берет».
В шесть утра ему надо вскакивать и бежать на поезд, чтобы на службу успеть. И такая карусель каждый день… Поэтому и просит Иван Иванович приятеля одолжить ему револьвер. Но товарищ внезапно вспоминает, что рядом с ним живёт его знакомая дачница и просит … отвезти ей ручную швейную машину!
Фраза - «Дачный отец семейства с минуту тупо глядит на приятеля, как бы ничего не понимая, потом багровеет и начинает кричать, топая ногами:- Нате, ешьте человека! Добивайте его! Терзайте! Давайте машину! Садитесь сами верхом! Воды! Дайте воды! Для чего я живу? Зачем?»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 345

Чехов очень часто описывает сцены дачной жизни, подробно останавливается на самых разнообразных обстоятельствах загородного быта, особенностях летнего отдыха. Как правило, отцы семейств отправляют домочадцев на дачи, а сами продолжают трудиться в городе, наезжая раз в несколько дней проведать близких и отдохнуть немного. Ох, уж эти мужчины! Получая свободу, большинство из них мучаются в городе от неустроенного быта, некому там за ними поухаживать, покормить домашней едой. Но есть несознательные представители сильного пола, злоупотребляющие доверием своих жён. Чтобы уличить их в неверности, необходимо ловить на месте преступления с понятыми и свидетелями. В противном случае, наверняка, отвертятся.
Пока теща присяжного поверенного Квашина и его жена, Надежда Филипповна, находились на даче, сам Алексей Степаныч по причине ненастья пять дней к ним не приезжал, так как «сырая дачная погода дурно влияла на его бронхит и мешала работать». Женщины в одиночестве скучают, переживают за здоровье мужа-зятя, как он там бедненький «сидит теперь в городе, в своем мрачном, пустом кабинете и работает, голодный, утомленный, тоскующий по семье...» И молодая жена решает на утро поехать проведать дорогого мужа. Но слишком быстро расстроенная возвращается обратно. Выясняется, что квартира заперта, а дворник говорит, что за эти пять дней муж домой не приходил. А тёща вспоминает, что он три дня назад писал, что из дома не выходит. Конечно, с Надеждой Филипповной истерика – «Он обманывает нас, мама!» На что старуха заявляет – «Да и как он смеет обманывать? Разве мы какие-нибудь? Мы хоть и купеческого звания, а он не имеет права, потому что ты ему законная жена! Мы жаловаться можем! Я за тобой двадцать тысяч дала! Ты не бесприданница!»
Но, как я уже говорил, мужчину надо брать с поличным, а так… К вечеру приехал Квашин. Он уже побывал дома, выспросил у дворника про приезжавшую жену и приготовился во всеоружии – «Почти пять суток... день и ночь жил, как на бивуаках! На квартире ни разу не был, можете себе представить! Всё время возился с конкурсом Шипунова и Иванчикова, пришлось работать у Галдеева, в его конторе, при магазине... Не ел, не пил, спал на какой-то скамейке, весь иззябся... Минуты свободной не было, некогда было даже у себя на квартире побывать». Браво! Версия отличная! Все довольны. Тёща с женой бросаются кормить долгожданного мужчину.
«…жена и теща не отрывали глаз от его лица и думали:"Какой он у нас умный, ласковый! Какой он красивый!" А Квашин цинично думал – «Важно!... Хоть и купчихи они, хоть Азия, а всё же есть своеобразная прелесть, и день-два в неделю можно провести здесь со вкусом..."
В рассказе «Лишние люди» Чехов показывает других мужей, которые не опускаются до измен, но, судя по написанному Антоном Павловичем, превращаются в некое подобие мужеского пола, в «лишних людей», которые мыкаются неприкаянными между дачей и городом.
Фраза – «И Квашин, держась за бока, точно у него от работы болела поясница, искоса поглядел на жену и тещу, чтобы узнать, как подействовала его ложь, или, как он сам называл, дипломатия. Теща и жена поглядывали друг на друга с радостным изумлением, как будто нежданно-негаданно нашли драгоценность, которую потеряли... Лица у них сияли, глаза горели...»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 312

Конечно, Чехов, как врач, доподлинно знал, что чувствует человек в лихорадке. Мы все тоже. Может и не каждый болел сыпным тифом, слава богу, но ощущения от гриппа, думаю, знакомы всем.

Весь этот спектр "прекрасных" ощущений жертвы вируса автор с ужасающей реальностью изобразил в этом страшном рассказе. От момента заболевания с переходом в кризис, который грозился закончиться смертью и, наконец, выздоровление.

Жизнь ужасна и невыносима, когда мы болеем. И всё, что мы видим, слышим, чувствуем, осязаем и обоняем отзывается в нас ещё большим мучением. И всё тоже самое нас так же радует, когда выздоравливаем и начинаем жить.

И для счастья человеку, оказывается, нужно совсем немного. Ибо, как сказано в одном стихотворении "Счастье - это утоленье боли..." И это действительно так. И даже страшная новость, которая встретила героя рассказа, когда он очнулся от агонии, не смогла омрачить в нём любовь к жизни в первые минуты пробуждения...

Как всегда, талантливо и реалистично. Но советовать читать воздержусь.

Вам доводилось когда-нибудь в жизни совершать поступок, за который потом так стыдно, что даже можешь потерять покой и сон? Муки совести и раскаяние не дают. Думаю, что все знакомы с этим ощущением, которое гениальный психолог так мастерски донёс до читателей, рассказав маленький эпизод из жизни маленького человека. Да и не важно, маленький ты или большой, совесть то у всех похожая - чистая, светлая и не обманывает, если её слушать. А слушать её нужно, ибо она всегда подскажет, что нужно пожалеть, а что нужно отдать. Только вот не было бы поздно...

Мне всегда нравился Чехов, его произведения практически всегда находили отклик в моей душе и мыслях. Но с этим произведением произошла осечка.
Сюжет книги довольно прост. Мама оправляет девятилетнего Егора учиться в городскую гимназию. А так как город расположен не близко, то в путешествие мальчика проходит в компании дяди и священика - отца Христофора, которые едут туда по своим купеческим делам.
Все произведение состоит из рассказа о том, как проходит это путешествие из деревни в город, через степь. В книге много, очень много описаний природы, наверное, я бы сказала процентов 40-50 произведения. И честно, я люблю красивые описания, а если подобрать подходящую по атмосфере музыку, так вообще прекрасно будет, но здесь их черезчур много, к середине начинаешь уставать от них. Повествование тянется медленно, монотонно, здесь не получится спешить. Вся повесть пронизана какой- то тоской, печалью, одиночеством. Но с другой стороны эти чувства понятны и соотвествуют тому, что должен испытывать Егор в этот переломный момент, перехода от старого к новому. По сути получается, что это путешествие, преодоление степи, это символ некой внутреннего смятения, разрыва старых отношений, когда уже нет привычного окружения, знакомых людей, и ты один в огромном мире, потерянный и не знаешь куда двигаться - в степи. И вот в какой-то момент ты принимаешь это, старые связи истончились и воспоминания о них уже не причиняют такою боль, ты готов к новому - в этот момент происходит гроза.
В целом, я не могу сказать, что повесть плохая или скучная, да немного (или не немного) нудно из-за большого количества описаний и малого количества действий, но это классика. Просто книга не зацепила струны моей души, но смысл вложенный в нее стоит того, чтобы ее прочитать.

Обычная жизнь штабс-капитана Рябовича уныла и однообразна. Служба в артиллерийской бригаде полностью поглотила его. К тому же, по выражению Чехова лицо Рябовича, «рысьи бакены и очки как бы говорили: «Я самый робкий, самый скромный и самый бесцветный офицер во всей бригаде!» И вот с этим капитаном, абсолютно не заметном на фоне других офицеров, произошел конфуз.

В конце весны бригада остановилась на ночёвку в селе Местечки. Всех офицеров пригласил к себе на вечерний чай здешний помещик, генерал-лейтенант фон Раббек. После чая офицеры пошли в зал, где начались танцы. Рябович с другими не танцующими пошёл в бильярдную. Там ему быстро наскучило, и он решил вернуться в зал. По дороге Рябович заблудился, попал в какую-то тёмную комнату, где остановился в раздумье, куда дальше идти.

«В это время неожиданно для него послышались торопливые шаги и шуршанье платья, женский задыхающийся голос прошептал: "наконец-то!" и две мягкие, пахучие, несомненно женские руки охватили его шею; к его щеке прижалась теплая щека и одновременно раздался звук поцелуя. Но тотчас же целовавшая слегка вскрикнула и, как показалось Рябовичу, с отвращением отскочила от него».

Удивительно, но этот поцелуй перевернул все чувства Рябовича. Сначала его мучили стыд и страх, что все знают о произошедшем. Затем «он от головы до пят был полон нового, странного чувства, которое всё росло и росло...» Мне странно, что для возраста капитана Рябович раньше не испытывал подобные чувства. По словам Чехова ему «ни разу в жизни не приходилось обнимать талию порядочной женщины». Прямо катастрофа для офицера оставаться настолько изолированным от общения с приличными дамами. Следовательно, его опыт сводился к неприличным связям? Тогда понятно, что произошло с девственным сознанием штабс-капитана.

«Его шея, которую только что обхватывали мягкие пахучие руки, казалось ему, была вымазана маслом; на щеке около левого уса, куда поцеловала незнакомка, дрожал легкий, приятный холодок, как от мятных капель, и чем больше он тер это место, тем сильнее чувствовался этот холодок».

Всплеск чувственных эмоций от одного случайного поцелуя поверг Рябовича в шоковое состояние – «Ему захотелось плясать, говорить, бежать в сад, громко смеяться... Он совсем забыл, что он сутуловат и бесцветен, что у него рысьи бакены и "неопределенная наружность" (так однажды была названа его наружность в дамском разговоре, который он нечаянно подслушал)». Какой маленький толчок, сущий пустяк нужен был, чтобы разбудить в этом бесцветном мужчине бурю неизведанных ранее ощущений. Конечно же, Рябович понимал, что поцелуй предназначался кому-то другому, это была ошибка незнакомой женщины, которая приняла в темноте его за «своего героя».

Он стал мечтательно размышлять, разглядывая дам, стараясь представить, кто же из них это мог быть? Выбрав несколько наиболее понравившихся ему женщин, «он сделал в уме сложение, и у него получился образ девушки, целовавшей его, тот образ, которого он хотел, но никак не мог найти за столом...» И на протяжении всего вечера, даже, когда он вернулся обратно на квартиру «шея его всё еще, казалось ему, была вымазана маслом и около рта чувствовался холодок, как от мятных капель».

На утро от этого ощущения не осталось и следа. Но на протяжении трёх последующих летних месяцев его продолжало преследовать наваждение случайного поцелуя, приятные мысли не оставляли его, он «то закрывал глаза и видел себя с другою, совсем незнакомою девушкою с очень неопределенными чертами лица; мысленно он говорил, ласкал, склонялся к плечу, представлял себе войну и разлуку, потом встречу, ужин с женой, детей...»

Прошло лето, и бригада возвращалась через то же село. Рябович ожидал, что офицеров снова пригласят на чай к фон Раббеку. Но… Ничего не произошло. Тогда он сам отправился в усадьбу помещика. Там было тихо, «ни звука, ни огонька…» «Как глупо! Как глупо! – думал Рябович… - Как всё неумно!» Он смотрел на реку, вода бежала также как в мае. «К чему? Зачем?И весь мир, вся жизнь показались Рябовичу непонятной, бесцельной шуткой... А отведя глаза от воды и взглянув на небо, он опять вспомнил, как судьба в лице незнакомой женщины нечаянно обласкала его, вспомнил свои летние мечты и образы, и его жизнь показалась ему необыкновенно скудной, убогой и бесцветной...»

Так закончилось его наваждение.

Фраза – «Он захотел вообразить ее спящею. Открытое настежь окно спальни, зеленые ветки, заглядывающие в это окно, утреннюю свежесть, запах тополя, сирени и роз, кровать, стул и на нем платье, которое вчера шуршало, туфельки, часики на столе - всё это нарисовал он себе ясно и отчетливо, но черты лица, милая сонная улыбка, именно то, что важно и характерно, ускользало от его воображения, как ртуть из-под пальца».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 399