Рана

Я слишком понадеялась.

Хотела упиваться горем, собрать в себе боль от потери мамы. Ожидала таких сильных страданий, что все мое тело должно было стать Раной. И в первой главе я получила все сполна: плакала два раза, не могла остановиться читать, подчеркивала каждую строчку, выделяла целые абзацы и перечитывала их, и перечитывала. Влюбилась в повторы, которые так люблю, в образы, в серость и тоску, бытовуху и такие знакомые картинки (вот героиня сидит на полу у дивана, на котором лежит больная мама. А вот я сижу также у своей здоровой мамы. И мы делаем тоже самое, что герои книги - смотрим телик).

И поняла, что все это поэзия в прозе и так защимило в сердце…

А потом появилась телесность, к которой я была не готова, любовные истории с девушками, поэзия - и тут я сломалась. И все мне было понятно, и уместно, но читать об этом не хотела. И вот тогда я стала смеяться над сравнениями. Над теми самыми, которые подчеркивала и не могла ими насытиться. И моя боль в этой истории закончилась. Я вернулась к первой главе и перечитала ее.

Книгу закончила. В историю мамы вчитывалась как оголодавший щенок, но тут же становилась цербером стоило появиться любовным историям.

Буду обязательно читать «‎Степь» и «‎Розу», потому что все-таки верю в боль. Но скажу честно: смотрю на обложку «‎Раны» и вижу вагину, простите ради Бога, потому что про нее здесь тоже пишут.

P.S. Собрала для себя потрясающее майское комбо, которое грамотно слилось в «‎Ране»:

• узнала, что такое пенетрация у Саши Казанцевой и встретила в «‎Ране» это слово казалось раз пять. Тут авторов еще объединяет и их сексуальная принадлежность, о которой я еще не умею говорить;
• много думала о смерти с Сергеем Моховым, а «‎Рана» - это есть ода смерти;
• знакомилась с женской телесностью у Малин Кивеля, а тел здесь достаточно и сама телестность становится персонажем.
• Мосян Тунсю и ее небожителей - не нашла, к сожалению.

По названию книги сразу понимаешь, что веселого и радостного будет мало, скорее начинаешь читать, чтоб пощекотать нервы. Прочитав страниц сто отложила аж на несколько месяцев потому, что в начале книга строится как описание перевоза праха женщины из одного конца страны в другую. Несколько душно, депрессивно (тема не из приятных). Повествование перемешивается с откровениями автора об дочерне-материнских, родовых отношениях, проблемах, сравнимых с душевной РАНОЙ, откровениями об нетрадиционной ориентации, что прямо скажем несколько шокирует...Через несколько месяцев вернулась к дочитыванию по рекомендации моего любимого книжного блогера..В продолжении уже сложилось впечатление о более философском взгляде на всю эту историю автора. Книга не для развлечения, книга для размышления над собой.. Потому что каждый из нас точно так же лишь песчинка в потоке времени ...

Начну разговор о романе Оксаны Васякиной с того, что книга была для меня максимально открытой. Интересно то, что Оксана Васякина сама в тексте отвечает на все вопросы, которые могут возникнуть у читателя. Если вы дочитаете где-то до середины книги, то увидите рассуждения писательницы о том, зачем эта книга написана. Об этом хотел бы написать в конце. А пока о своем опыте прочтения текста романа.

Во время чтения романа у меня в голове звучал голос Оксаны Васякиной (был слушателем ее лекций). И чтение стало для меня "слушанием" и "вслушиванием" в текст. Некоторые места зачитывал в голос и вслушивался в звучание фразы, отдельного слова в строке или целого предложения в абзаце. Порой и этого не хватало. И тогда всматривался в текст, в его графический рисунок на странице. Оксана Васякина пишет: "Я хотела бы, чтобы этот текст был полифоническим." Именно таким он и получился. Полифоническим по форме (в текст художественного романа встраивается эссе, прозу сменяют поэтические отрывки), по звучанию (в тексте "говорят" разные голоса о жизни и смерти) и по смысловому "многообразию" (жизнь и смерть матери, отношения матери и дочери, сексуальность и телесность, обретение собственного голоса в жизни и поэзии, жизнь и смерть в искусстве, женское письмо, женщина и пространство...). Список тем, которые попадают в текст и становятся его продолжением, большой. Но он от этого не становится избыточным или перегруженным смыслами и образами.

О чем же этот роман? Можно выбрать такие варианты. "Мой текст постоянно сбивается на воспоминания и попытки понять, что же все-таки для меня была мать." Или вот вопрос и ответ: "Зачем я делаю это - медленно описываю умирание и мертвое тело собственной матери? В этом есть много боли и попытки осмыслить, выписать опыт". Но в "Ране" каждый найдет свой ответ на этот вопрос. Оксана Васякина написала роман, который можно прочитать за два дня, но перечитывать много раз.

Вот что поднимает в этой книге автор. И в первую очередь нарушает табу обсуждения материнской смерти. Переживания этого описаны максимально подробно. От мыслей, лезущих в голову, воспоминаний, ощущений, реакции на реакцию окружающих разных уровней близости и т.д. до интимнейшей физиологии, которая вылезла в ответ на случившееся. И это настолько достоверно, что каждые несколько абзацев ловишь себя на мысли, что возможно ты отреагируешь так же. Эта книга действительно рана автора. Рана, которая влияет на весь организм. И это выплеск, это обсуждение настолько цепляет, что я второй день хожу под глубоким впечатлением. Перчинки добавляет обсуждение второй запретно-откровенной темы: женской сексуальности и ориентации. Рассказчик лесбиянка и это влияет на ее отношения с матерью, а значит и на переживания по поводу материнской смерти. Все это обнажение духовной и физической воспаленной плоти происходит хорошим языком, который для многих может стать цитатником на все случаи.
Теперь о минусах: лично меня зацепило в негативном смысле две вещи. И это чисто субъективное.

• Я бы лично, как читатель, хотела бы более полного освещения истории знакомства с Алиной. Не оговорками и намеками, а полноценный рассказ, быть может на страницу или две. Я понимаю, что книга не о том, но автор сказала "А" и умолкла на самом интересном.
• В построении повествования напрягают скачки во времени. Рассказчик сразу в настоящем, прошлом и будущем вперемешку и это путает и заставляет выныривать из текста, что вообще-то неуместно и обидно. Хоть бы звездочками разделили, ей-богу!

"Рана" - пронзительная, очень личная и в то же время близкая многим история о смерти, о боли, о памяти и о жизни, в чем-то напоминающая горькую песню, это плач, крик души. Ее сюжет незамысловат, а основная суть сконцентрирована в названии: действительно, практически вся она - рана, болезненная, кровоточащая,

. Ради сюжета эту книгу не стоит читать, он размыт, повествование дерганое, местами распадается на отдельные мысли, чувства. Ценность "Раны" - не в ее сюжете, ценность - в эмоциях, переживаниях, вопросах и проблемах, которые затрагивает книга.

"Рана" поднимает вопрос смерти, и не только смерти как таковой, но и об ожидании смерти (из-за смертельной болезни), но и об отношении к ней, негласной табуированности упоминания в обществе, о словах, какими можно о ней говорить и как о ней вообще можно говорить. Хотя бы уже поэтому читать книгу тяжело, думаю, что в определенные моменты даже невозможно, это очень эмоциональное чтение, горькое, вызывающее желание заплакать, помолчать, поразмышлять, побыть в одиночестве, это даже не совсем чтение - скорее, переживание чужой трагедии (и оказавшимся в подобной ситуации может быть многократно тяжелее ее читать, а может быть, и легче, кому-то, наоборот, она может помочь).

"Рана" поднимает вопрос материнства, отношений дочь-мать, вообще семейных отношений, вопрос, до сих пор, к сожалению, зачастую острый и болезненный, поднимает также вопрос женственности, отношения к себе и своему телу, нетрадиционной сексуальности. Вопрос материнства, отношений дочь-мать, семейных отношений - один из основных, помимо вопроса смерти и всего с ней связанного, эти вопросы напрямую связаны сюжетом, размытым, зыбким, каким и бывает всякое путешествие вблизи той стороны. Размытость, зыбкость, нечеткость также возникают из-за перепутанности мыслей, чувств, переживаний, воспоминаний героини, ее растерянности, потерянности, ее боли, огромной незаживающей раны.

Книга получилась очень сильной, непростой, тяжелой, удивительно искренней, откровенной, она может напугать, причинить боль, но она стоит того, чтобы ее прочитать.

Очень личное повествование, вся книга о большой боли души. Автор нигде не говорит - у меня болит душа, но это чувствуется в каждом предолжении. И при каждом повороте событий, при соприкосновении с другими людьми, боль как-будто обостряется, как-будто свежую рану ковыряют острым ножом.
Эта книга не для всех. Для нее нужен свой читатель, который поймет и увидет душевню боль, сможет почувствовать ее через текст. В книге нет радости. И лишь в конце героиня получает облегчение своей боли, она перестает саднить на каждом повороте и столкновении с миром.
В начале меня очень зацепили моменты текста, которые я никак не могла облечь в слова. Точные характеристики людей, которые боятся сорприкасаться со всем, что связано со смертью. Очень точное описание поведения женщины на досмотре, когда она увидела капсулу с прахом. Андрей, который возмущался тем, можно ли живым находится вместе с мертвыми в одном помещении? Для этих людей смерть запретна, о ней нельзя говорить и думать, а иначе она тут же за ними придет, в виде старухи с косой.
Это тянет какими-то пержитками, древними забытыми обрядами, но герои не могут их осознать, назвать, принять свой первобытный страх. И на контрасте люди из похоронного агенства - для них смерть обыденность и работа, в ней нет ничего запретного и наводящего ужас. Для них все очень просто.
Еще очень интересный момент, когда в тексте появляется вопрос к пробабке: откуда мы? Как мы попали в Сибирь и где наши корни? В какой-то момент вопрос истоков рода встает большим вопросом перед героиней. И это тоже боль, но уже коллективная. Их выдернули с родной земли, а точнее выкинули. Боль жила в бабушках, в матери и теперь в авторе. Прикоснувшись к части этой боли, чувствуешь свою собственную.

Вот знала, что так и будет. Мучительно. Больно. Я постаралась прочитать это отстранённо, как могла, чтобы не утонуть в этом осознании и понимании, что происходит.

Оксана Васякина Рана

"Мы спали валетом, а она умирала. " Об этом мало говорят так откровенно, все переживают своё горе внутри(неприлично на людях ) , переживают, порой, всю оставшуюся жизнь. Иногда пользуются услугами специалистов, если есть неразрешимые противоречия и если есть вина перед ушедшим, чтобы принять, простить и отпустить. А Васякина, вместо одного постороннего, выбрала нас, читателей, и потенциальных последователей такой ситуации или подобной. Потому что можно со стороны посмотреть на её историю прощания с матерью и понять, что ничего аномального ты не делала, что не ты первая и не ты последняя не любима матерью. Только после смерти оной отсыхает окончательно пуповина, но кусочек тела её навсегда остаётся в нас, в той самой пуповине.
Я знала на что шла, беря эту книгу, мне было нужно.

Очень отозвалось. Вывернуло наизнанку, исполосовало уже зажившие раны. Или незаживающие, а просто позабытые, убранные в дальний угол. К 30 годам уже многие сталкиваются со страшным ликом смерти,осознанно проживая потери. 

Обе мои бабушки умерли от рака, одной не стало ещё до моего рождения. Второй не стало, когда я уже работала. Она жила в другой стране, и мне впервые пришлось ехать так далеко одной. Было страшно, но я ехала. Ехала и думала, что я скажу умирающей бабушке. Бабушке, которой я помнила веселой и сильной женщиной, с сердцем размером со вселенную. 

На больничной койке увидела иссохшее тело, размером с девочку лет 13. От той прекрасной женщины не осталось и следа. Я взяла ее тонкую костлявую руку и заплакала. Рука была прохладной и очень сухой. Ба спала, ей ставили сильные обезболивающие, маленькая и беззащитная, укрытая застиранной больничной простынкой, под которой ее органы испещрили метастазы.

Я шла из больницы, глаза застилали слёзы, не видела никого и ничего. Ещё несколько раз я приходила к ней, почти всегда она спала, а если не спала, тихонько лежала, скулила от боли, как маленький щенок, которого забрали от матери. Я читала ей в слух, говорила что-то ободряющее, но ничем не могла облегчить ее боль. Я читала- она умирала. В глазах ее только блестели слёзы и печаль. Кормили ее через капельницу, катетер был воткнут на кисти, так что очертания пластиковой иглы были видны под кожей. Больше ничего не помню, все как в тумане. А потом я уехала, был рабочий день, я пила чай, мне позвонили и сказали, что бабушка умерла. Я пила чай -она умирала. Матерь моей матери. Кровь моей крови. Умирала там. Одна. Один на один со своей болью. 

А я - пила чай. Я порыдала немного в уголке и пошла работать дальше.  У нас принято прятать свое горе, словно это не одно из нормальных состояний человека, а грязные трусы, которые не принято показывать обществу. Иди домой, и там будь наедине со своим горем. Тогда уж дай волю чувствам, а на работе, будь добр, засунь их куда подальше.

На похороны я не поехала. Струсила. Смалодушничала, хотела чтобы Ба осталась в моей памяти живой. Пусть иссохшей, как осенний листок, с кожей, как папиросная бумага, но ещё живой, с блестящими, мокрыми от слез глазами. Такой она и осталась, моя Ба.

 Только рукописные письма, да обрывки детских воспоминаний. 

Надеюсь, там ей лучше, чем здесь. Если есть это там. Начало конца.

Вообще, это должен быть отзыв на книгу Оксаны Васякиной, но что-то пошло не так.

Странно, но сложно описать отношение к ней. Сложная, книга - триггер, если Вы-счастливый человек, то не стоит читать ее. А если несчастный, то тоже не стоит, скорее всего будет ещё больнее. А может найдёте в ней своё утешение, успокоите мятущуюся душу.