Вдовиний пароплав. Повісті

Дорогие читатели! Позвольте познакомить Вас с гардеробом памяти, в который мне довелось недавно заглянуть.
На первых плечиках висит старейший обитатель описываемого пространства - сюртук, именуемым Николаем Николаевичем или Эненом. Это потёртый, и немного заштопанный образец классического покроя. Мягкость ткани в нём сочетается с математически выверенными узорами и текстурами.
Этот пиджак будет отлично смотреться, как на добром дедушке, так и на гениальном учёном.
Обратите внимание на соседку Энена. Тут мы имеем дело со строгой блузкой, назовём её "Нина" (заметьте, также 2эн, как и в первой модели). Такая блузка хорошо смотрелась бы на любой русской бабе, пардоньте, женщине. Ведь в ней можно и в "Белую лошадь" войти, и избу на скаку остановить. Ещё один плюс блузки в том, что она может согреть сразу троих детей, но это и минус, ведь её тепла больше ни на кого не хватает.
Следующий плечик пуст, а под ним валяется майка, а майка и есть Майка. В гардероб она попала уже рваной, но быстро зацепилась за первые плечики и висела под защитой сюртука очень долго. Пока не упала на дно гардероба. Давайте, не будем останавливаться на этой тряпке вещице, а перейдём к следующей.
И четвёртую вешалку занимают джинсы от фабрики "Большевичка", на их бирке написано "Лев Маркин". В них нет ничего оригинального, они просто копируют аутентичные модели, стараясь перебраться на предыдущие пустые плечики, чтобы быть поближе к упоминаемой блузке.
Но та предпочитает фирму́, пусть из секонд-хенда, но лишь бы вещь была фирменная.
Сразу за джинсами висит мини юбка "Люда", которая также сошла с конвеера "Большевички", однако, подобные модели начали выпускать совсем недавно, а купившему их в паре с джинсами, дают в нагрузку пинетки и ползунки, вот такой семейный комплект за полцены.
Вот мы и добрались до центра этого гардероба характеров. И тут расположились сразу две туфельки - Элла и Стелла, не лабутены конечно, но вполне модные вещицы, которые можно надевать по случаю, но никак не для повседневного ношения. Так как они только кажутся изысканными, а на деле, довольно безвкусны и их частое ношение могут счесть за моветон.
Далее расположилась растянутая, а оттого безразмерная, тельняшка модели "Спивак". Так и просится на доброго кока кола или боцмана, этот рабочий образец подойдёт добродушному, но справедливому мужчине корпулентного телосложения и, обязательно с бородой, ну какой морской волк без бороды!
Что это там за вязаная вещица? Да ведь это кофта "Лидия", давно вышедшая из моды, но неплохо сохранившаяся, может идти в паре с сюртуком для супругов почтенного возраста. Модель представлена в сером цвете и совсем незаметна, но стоит вытащить её на свет и сразу становится видно, как мастерски она связана. Никакая моль не возьмёт. Хотя парочка, назовём их "Ларисы-Борисы", так и вьётся вокруг этой одёжки, норовя обглодать её до ниточки.
Вот наконец и край гардероба, тут на крючке висят молодёжные шлёпки "Паша". Такие шлёпки, хорошо будут смотреться на ушлёпках, сорри, музыкантах, типа Алика из известного фильма. Шлепки пойдут ему только на пользу, ага, именно шлепки, а не шлёпки. Вот и говори потом об упразднении буквы "Ё"...
Стоп, шкаф-то кончился, а одёжки нет, тут ещё впихнут френч, прямо поверх остальных обитателей, странный какой-то френч, из мешковины, такой, только в наказание носить. Что там на нём написано? "Экспериментальная модель "Бюрократ Флягин". Точно, вот бы всем бюрократам такой пиджачок, чтобы чесались постоянно, а то ходишь к ним, ходишь, носишь тысячи бумажек, а они и не чешутся, гады!
Кому мало печатного слова, можете познакомиться с видеоматериалами, освещающими наиболее значимые модели этого гардероба.
Вот такие вещицы собрала в своём шкафу товарищ Грекова. Вещи разные, но все они когда-нибудь окажутся на помойке, и, истлев, смешаются с землёй. Но никогда не исчезнут они из мыслей людей, их носивших и видевших эти модели на своих родственниках и друзьях.
Ведь человеческая память - это неисчерпаемый ресурс. Она похожа на расширяющийся гардероб, наполняющийся в течении всей жизни. Из такого гардероба ничего не пропадает.
Забыть о наполняющих его вещах нельзя, можно лишь не вспоминать.

Написать сейчас хотя бы несколько строчек отзыва для меня — дело чести. Спасибо за совет я говорила ещё 20 февраля, с тех пор каждую неделю торжественно сажусь за клавиатуру в попытках написать про «Кафедру» и… (тут вставить собственные воспоминания о том, что вы обычно делаете, когда срочно нужно писать диплом, курсач, отчёт или что-то ещё подобное)

Так вот. Что мы имеем? В первой главе описывается обычное заседание кафедры кибернетики, где мельком упоминаются различные персонажи вечной университетской кунсткамеры: от леди со стальными… хмм… нервами до безумных фриков от науки, которые едят на завтрак интегралы. А потом от этой общей кучки персонажей раскидываются щупальца судеб и жизней почти каждого товарища по отдельности и (совсем немножко) в совокупности с остальными. И где-то внутри этих веточек повествований затерялся ещё и сквозной сюжет о том, как на кафедру поставили нового начальника, из которого можно было бы делать гвозди, а он только был бы рад.

Реакция почти на все личности у меня была совершенно одинаковая: немедля ворваться в повествование с криками, как бравый гусар, размахивая ссаным веником, и накостылять персонажам этим самым веником по шее. Хотя это мне было легко и просто цедить сквозь зубы: «Ду-ура, ну дура!», читая про чью-то судьбу из тёплого кресла со стороны, им-то там так легко не было. Неприязнь пополам с пониманием — именно это меня больше всего в романе и зацепило, именно так я чаще всего к людям и отношусь в реальной жизни. А вот «отрицательный» Флягин неожиданно понравился. То, как он учил иностранные языки — божественно, даже знаменитая байка про собачку меркнет на фоне этого эпизода. А набросились на него все совершенно не по делу, тупо сублимировали свои собственные проблемы, ну фу, взрослые же люди, а ведут себя хуже детсадовцев. Особенно неприятна Нина. Поначалу вроде как втягиваешься и смотришь на мир её глазами, всё хорошо и правильно, пони и бабочки, но потом понимаешь, что она получает удовольствие от того, что выставляет других людей к позорному столбу. Большинство своих великих спасательных миссий по защите справедливости можно было бы провести и непублично, а лично, но ей доставляет какое-то удовольствие, скорее всего неосознанное, обливать людей помоями прилюдно. Хорошо, что Флягин ей не дался. И его поражение — поражение ли, он становится больше, уходя вдаль, он стал свободным и, наконец, из этого змеиного гнезда выбрался.

Ну и, конечно, описание типично университетского дурдома на отлично. По крайней мере, у нас на кафедре (хоть и гуманитарной), где я недолгое время преподавала, всё было в точности так же. Особенно все эти хитрые закавыки с миром реальным и миром бюрократическим. Ничего не изменилось.

Сережа Кох, человек вообще любопытный и не ленивый, не поленился и
подсчитал, сколько же часов в день надо работать, чтобы: а) добросовестно и
самостоятельно выполнить все домашние задания, б) проработать лекционный
материал, в) подготовиться к практическим, лабораторкам и контрольным, г)
прочесть всю рекомендованную литературу. Оказалось, пятнадцать часов как
минимум (это не считая шести аудиторных). А семинары, факультативы,
собрания, общественная работа? С ними получалось на круг все двадцать.
Двадцати шести часов в сутки не было ни у кого (на сон по Сережиной
раскладке оставалось минус два часа, только он не знал, как осуществить
"отрицательный сон").

Лёгкий роман о таких простых и знакомых одиночествах. Мне очень понравилось, на фоне тяжеловесной женской прозы о том времени смотрится весьма выигрышно.

Жизненная цитата. Она ни к чему, просто захотелось поделится.

В каморке, что за актовым залом,
Репетировал школьный ансамбль,
Вокально-инструментальный
Под названием «Молодость».

А вот это к чему-то. Эта песня, упорно, проигрывала у меня в голове на протяжении всей книги. Тут конечно не ансамбль, а кафедра с преподавателями, и не только, но ассоциируются они у меня именно с этой "Молодостью".
Начало весьма пугающее, я думала, что если и дальше так пойдет то проще "похоронить себя за плинтусом". Ан нет, это занудно-философское заседание со спорами и те, зачастую, не "в тему", затравочка, так сказать, знакомство с героями, атмосферой и вечной проблемой в системе образования. Всё и все меняются, а система нет, не дает сбоя- никогда. Не удивлена, но опечалена, мы ходим по кругу.
Дальше лучше, нам показываются реалии жизни преподавателей и студентов, социальные, бытовые и личные проблемы. Сказать, что мне совсем не понравилось, я не могу, но и то, что была в восторге, тоже. У меня не случилась ностальгия, может просто не дотягиваю, у меня не случилось "Вау!", может не хватило эмоций, у меня вообще ничего не случилось. Заседаний было хоть и не много, как могло быть, но и этого хватило, чтобы навеять тоску. Герои тоже не очень-то и впечатлили, выделять никого не хочется, а вот забыть некоторых очень. Не впечатлилась я и их жизнью, в серых тонах каких-то.
Да простят меня поклонники автора (Ну а что со мной еще сделать? Только понять и простить), но это не мой автор, не мой стиль и не мой ансамбль. По большей части мне было не интересно и скучно, и больше нет, чем да!

Ударник, ритм, соло и бас,
И, конечно, "ионика".
Руководитель был учителем пения.
Он умел играть на баяне.

Еще была солистка Леночка,
Та, что училась на год младше.
У нее была склонность к завышению,
Она была влюблена в ударника.
Ударнику нравилась Оля,
Та, что играла на "ионике",
А Оле снился соло-гитарист
И иногда учитель пения.

Книга с говорящим названием. Производственный роман, имеющий непосредственное отношение к моей профессиональной жизни. Могло ли мне такое не понравиться?! Могло. Ведь тут я на своем поле, потому любую фальшь выявила бы с большей долей вероятности. Но автор не играла со мной, автор не соврала своему читателю. Эта книга полна правды, полна человечности, полна искренности и... надежды.

Сюжет романа "Кафедра" выстроен в соответствии с канонами советской прозы в лучшем ее исполнении: на первом плане люди и их труд. И я очень люблю об этом читать. Не знаю, от того ли, что трудолюбие глубоко в мою ценностную шкалу впаяно, или от того, что просто это как-то так естественно, жить и что-то делать, работать. Не знаю. Но быт этих людей, их нормальные человеческие проблемы, все это такое настоящее, что чтение романа позволяет оторваться от временной базы, просто впитывать, просто думать.

Учёные и педагоги высшей школы... Небожители. Я росла с таким мироощущением. В ВУЗе в годы моего студенчества оно ещё поддерживалось. Увы, ровно столько, сколько такой ценностной ориентации отвело время. Слишком многое из этого сейчас обмелело и обесценилось. Профессор Завалишин покинул этот мир очень вовремя, как бы цинично это не звучало. Не стоит ему знать ничего о том, что было и будет с высшей школой дальше.

А ведь несмотря ни на что между ВУЗом того времени и днями нашими так много общего. Многое, скорее всего, будет понятно только работникам этих самых alma mater, но как это скребет, колышет что-то внутри. Это связь времен. Невидимая, но такая щемящая.

Вот мои коллеги того времени обсуждают вступительные испытания в ВУЗ (это они ещё о ЕГЭ ничего не ведают):

А вот обдумывают роль формального подхода в преподавании:

Ну и вывод они делают самый остроумный на мой взгляд. Я его даже своим студентам озвучила:

Удивительно, но если воспринимать слово "КАФЕДРА" в смысле "ВОЗВЫШЕНИЕ, с которого делают сообщение", то у каждого героя этого романа есть шанс выйти на нее, на эту кафедру, рассказать о себе, дать себе и другим шанс узнать о себе же самом что-то новое. Роман даёт героям этот шанс, выводя их на первый план в отдельных главах. Да и сами герои книги постоянно узнают, что мир многомерен, что люди многогранны, что знать о них все невозможно, даже если ты работаешь или живешь с ними бок о бок.

Бывают авторы, знакомясь с которыми, сразу понимаешь - «мой писатель», настолько созвучны их мысли твоим собственным или же их идеи вызывают восхищение, а происходящее на страницах книг завораживает или глубоко трогает. А бывает - наоборот, признавая писательский талант, мастерство рассказчика, чувствуешь пропасть между вами и понимаешь, что не попадаешь в их круг читателей. Так у меня вышло с творчеством И.Грековой – первая прочитанная книга «Перелом» оставила странное послевкусие и ощущение несогласия с автором. Но потребовалось прочесть вторую, чтобы понять, что нам с писательницей не по пути.

И вроде тема данного произведения весьма интересна – жизнь женщин во время и после ВОВ, бытовые зарисовки о жизни прошлых поколений, да и пишет автор проникновенно, много внимания уделяя внутреннему миру героинь, поднимая как моральные вопросы, так и проблемы воспитания. Более того, в данном произведении весьма приятная главная героиня, интеллигентная, порядочная женщина, которая, обладая стойкостью, пытается наслаждаться жизнью, несмотря на трагичные моменты и потери, которые ей пришлось пережить.Но все же я вижу много общего с «Переломом» и не только во внешнем описании героини (она тоже много времени провела в больнице, начала жизнь практически с чистого листа, хромает и ходит с палочкой), но и во внутреннем мироощущении. Главное, что вызывает мое неприятие, это вечная вина, постоянное принижение себя, которое как знамя несут главные героини Грековой, будто бы излишняя деликатность, отчасти непритязательность - это положительное качество порядочного человека.

Такие женщины готовы не только за себя нести вину, но и заодно за мужчин (как за мужей, так и за сыновей), будто бы именно они ответственны за счастье своих близких, а не каждый человек - сам творец своего настроения.

Вообще, в этой книге есть некий культ мужчин, наверное, это и понятно, после войны их стало слишком мало, поэтому жизнь всей коммуналки преображается с появлением мужчины. Героиня мечтает только о сыне, да и политрук тоже призывает родить именно сына (интересно, как бы сложилась судьба матери, роди она дочь, столько же избалованной вышла бы девочка или такого почитания дочь не удостоилась?) На примере Анфисы писательница показывает, как желание услужить или положить свою жизнь на алтарь чужого счастья, приводит к тяжким последствиям.

Но не только мать, словно планета, крутится вокруг сына-Солнца, другие женщины этой квартиры тоже слишком много внимания уделяют в целом непримечательному, даже отталкивающему пареньку, да и писательница в целом роман о жизни разных женщин сводит к тому, что вырастет из этого залюбленного парня.

Стоит отметить, что книга написана в реалистичной манере, тут достаточно много драмы, потому что главную героиню окружают весьма несовершенные, а моментами весьма злобные люди, которые, конечно, имеют и положительные качества, но предпочитают ругать, критиковать и постоянно ссорятся, отравляя себе и другим жизнь.

Так что, подводя итог, отмечу - книга хороша тем, что глядя на героев, понимаешь, как не стоит поступать, ведь ни один из персонажей не годится для подражания, это скорее отражение тех ошибок советского воспитания и норм прошлого века, которые до сих пор можно встретить и в текущей действительности.

"Я и на знала, что так скучаю по всему этому!" - это снова цитата, и снова из Визбора.
Не просто из Визбора, это цитата оттуда …
Оттуда - это из залитых солнцем больших «поточных» аудиторий, из пахнущих горячей канифолью лабораторий, тесных, забитых всяческой старой, но неизменно необходимой радиотехнической рухлядью. Из длинных коридоров общежития, из бессонных сессионных ночей.
Вообще эта книга оттуда - из студенчества, из юности.
Вот даже не знаю, как читалась бы «Кафедра» в студенческие годы.
С одной стороны, это та самая атмосфера, в которой прожиты пять очень-очень хороших лет.
С другой же, мы так мало понимали тех, кто читал нам лекции, вел лабораторные и практические занятия, принимал у нас зачеты, ставил нам оценки. Они были взрослыми, и как ни смешно это звучит, мы были по разные стороны баррикад.
Сейчас же я читала с огромным удовольствием. Как-будто мне позволили посмотреть со стороны на себя тогдашнюю, на моих друзей-сокурсников, на моих преподавателей. И увидеть (на самом деле это давно уже понято!), что не было никаких баррикад, и рассмотреть, как и чем жили в институтских стенах наши преподаватели.
О как это все знакомо мне теперь!
В любом коллективе есть свои течения, сообщества, друзья и недруги. Как болезненно переносится смена стиля руководства (оно-то было не так, чтобы очень, но своё же, родное!).
Как соблазнительно верить в собственную правоту, как легко ошибиться и навесить ярлык на человека!
Всё это такое вечное, такое простое и немыслимо сложное…

И ещё о вечном и неистребимом.

Ох уж эти циркуляры и отчеты, акты и сводки, распоряжения и запросы!
Что же должно случиться, какие перемены должны произойти в нашем общественном устройстве, чтобы власть перешла от бумажки к реальному делу!
Формат шрифта, ширина полей, интервалы и отступы! Я помню их наизусть!
Главное – написать отчет и провести его через нормоконтроль! Суть написанного всё равно понимают немногие, и им безразлична нумерация таблиц – сквозная она, либо в пределах главы.

Это был вопль души!
А от книги она, душа то есть, получила тихую радость и отдохновение.
Хорошая книга!
Как все же прекрасно возвращение!

Сказать, что у меня было предубеждение против этой книги, — ничего не сказать. Я рада, что оно разрушилось, и на будущее я в который раз делаю вывод: сначала надо читать самому, а потом уже о чём-то судить. Жаль, что до меня это так долго доходит.

Пожалуй, книга Елены Вентцель (настоящее имя ученой и писательницы) — пока лучшее, что случалось со мной за последнее время касательно литературы об учебных заведениях. Я не испытала разочарования, как с "Вверх по лестнице, ведущей вниз" Кауфман , не проклинала всё и вся, как после знакомства с "Ёлкой" Камаевой . Я давно хотела прочитать именно эту книгу, как и что-то, где местом действия будет вуз, а не школа, слава богу, это наконец свершилось. Казалось бы, зачем читать о том, что известно тебе вдоль и поперёк? Для меня это важно, чтобы сравнить то, что было раньше, и то, что есть сейчас, и чтобы осознать, уложить в голове какой-то этап своей жизни. Если книги в этом помогают, то почему бы и нет?

Эта цитата из воспоминаний Гумилёва (которые я не читала до сих пор, стыдно-то как!) всплыла у меня в сознании, как только я открыла первую страницу "Кафедры". Я даже испугалась, что ничего не пойму во всей этой кибернетике. У нас были лекции по матану даже на филфаке, и я всегда ходила на них с ужасом, потому что для меня все эти числа и формулы — тёмный лес. Но Елена Вентцель замечательно подала такую сложную тему — нагрузила нас не терминами, а больше самим учебным процессом, его обеспечением и людьми, которые за этим стоят, за что ей огромное спасибо.
Об актуальности проблем, поднятых в "Кафедре", много писали и до меня. Как человек, до сих пор числящийся студентом-магистром, могу только подтвердить, что ситуация с тех времен не улучшилась, если не ухудшилась. Горы, завалы бумажной работы, перегрузки, формальность оценок — всё это у преподавателей есть, поэтому я и не хотела бы работать в вузе, пусть у меня и получается вести лекции. Однако отчислять стали гораздо чаще, как я понимаю, — и по воле самих студентов, и за долги (я по своему вузу сужу). При этом бюджетные места сокращаются — сложно пока сказать, плохо это или хорошо. Это вечная проблема — нужно ли столько специалистов в какой-то области, и мы её не решим. Кумовство, зацикленность преподавателей сугубо на их предмете, бумажная волокита — это всё тоже на месте. Ещё всех всегда волнует система выставления оценок. Тут я вам признаюсь, что я и есть тот человек, который на первом-втором курсе заполучил репутацию отличника... Но не пользовался ей, а каждую сессию её доказывал. Автоматом "пять" у нас в вузе ставили редко, поэтому я не скажу, что я так уж расслаблялась во время учёбы. Те же практики мне тяжело дались, как и госы. При этом всё равно часто сталкивалась с ситуациями, когда оценка попросту не имела обоснования, а была поставлена из-за очевидной любви/неприязни к определённому студенту.
Чтобы не растекаться мыслью по древу, перехожу к сюжету. Он довольно прост, но сложность восприятия достигается за счет рассказчиков — у нас и пожилой Энэн, и Нина Асташова, и повествование от лица автора. Я бы не заявила, что такая уж принципиальная разница между рассказчиками, но для меня это не критично. Персонажей действительно много, и все они живые люди со своими проблемами. Безусловно, главное для Вентцель — изобразить человека в семье, и ей это удалось. Интересно преподносит автор и быт — читать о нём не скучно, а увлекательно, даже для меня, пусть быт меня и съедает. Из персонажей больше всего хочется выделить Энэна — думаю, тут вы не удивлены, попадание с возрастным героем стопроцентное. Его мысли, пусть и были местами наивны или банальны, довольно интригующие, на мой взгляд, а взаимодействие с Майкой — поучительное. Постоянные пассажи про тополиный пух были просто какие-то гипнотизирующие, он как будто стал символом того, что в жизни всё меняется и ничто не длится вечно.

Порадовало и взаимодействие Люды и Аси, решившееся в итоге самым неожиданным, но достаточно благоприятным образом. Даже главы о Матвее не напрягали, а то я уж себя к детоненавистникам скоро начну причислять. Не начну, слава богу (или выборочно). Из женских персонажей мне больше всего понравилась Нина Асташова. Она не идеальная, как та же Ёлка, при этом у неё и характер тяжёлый, и одновременно много достоинств, в числе которых — желание добиться справедливости любой ценой. Её дети — отдельная песня, они замечательные, особенно Александр Григорьевич, а вот возлюбленный Валентин меня подбешивал, хотя идеально всё в жизни не бывает. Спивак тоже довольно колоритен, как и Юрьев с Рубакиным. Маркин со своими цитатами к месту и не к месту раздражал, зато ближе к концу книги я к нему уже и привыкла. Флягин — вот персонаж, к которому я так и не смогла определить отношение. С одной стороны, работяга, знающий себе цену и готовый взять инициативу, с другой — самокритичный, идущий на поводу общества тихоня. Боюсь, его беда в том, что он не сразу осознал простую истину — в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и разве можно его в этом винить, когда мы сами иногда этого не понимаем?
Финал у "Кафедры" открытый, можно любить его или ненавидеть, но впечатление он производит колоссальное, от него чувствуешь себя каким-то оглушённым.

В любом случае, могу посоветовать "Кафедру" не только любителям жанра, просто чтобы сломать стереотипы или, наоборот, удостовериться в их правдивости.

С каждой прочитанной книгой Грекова нравится мне всё больше и больше. Уже сейчас могу сказать, в её произведениях угадывается определенный стиль, а своим героиням автор дарит что-то неподражаемое в поведении, образе жизни, характере. Верочка Бутова из повести «Хозяйка гостиницы» , Кира Реутова из книги «Перелом» , а здесь Нина Асташова…. Такие разные женщины, у каждой своя судьба, роль в жизни, своё окружение. Объединяет же их, на мой взгляд, норов: сильный, волевой, я бы сказала, мужской; рвение к труду, эдакие советские феминистки. И пусть Верочка находилась под мужниным присмотром, но преуспела в профессиональной деятельности, равно как и Кира Петровна, как Нина Игнатьевна. Они настойчивы, упрямы, видят перед собой цель, работают не покладая рук и не ожидают сторонней помощи.

Сам сюжет "Кафедры" оказался мне близок. Благодаря профессии отца, в нашем доме всегда были преподаватели – коллеги папы; его студенты, чаще выпускники прошлых лет, приезжали из разных уголков страны, с благодарностью вспоминали годы учёбы. А диспуты, конечно же, велись на тему педагогики и образования. Небольшой отрывок из произведения с уверенностью могу сопоставить с папиной трудовой деятельностью:

Вообще, несмотря на то, что повесть написана в семидесятые годы, а значит в духе советского времени, чтение не становится менее интересным. Да, есть моменты, которые сложно понять в условиях современного образования и нынешнего быта в принципе. Но в целом она о жизни. Ведь ни студенческое, ни преподавательское существование не ограничивается стенами университета. За его пределами есть обычные люди, которые влюбляются, женятся, расстаются, умирают…. И если для одних Асташова кажется черствым сухарем, другим – она первый помощник и советчик. А излишний либерализм заведующего кафедрой Завалишина (Энэн), на фоне деяний пришедшего на его место Флягина, уже виделся плюсом.

По ходу книги автор раскрывает характеры разных персонажей: доцентов, студентов, их семьи. Понравилась мне история двух подруг Люды Величко и Аси Уманской; записки из личной жизни Энэн; разгромное финальное выступление Нины Игнатьевны и её семейный уКЛАД. Да-да, мальчишки Асташовой - настоящее сокровище, уж чего стоит один Сайкин. Вот только совсем оказался не интересен Валентин, впрочем, Нина и сама, кажется, в раздумьях.

Любителям хорошей советской прозы книга определенно придется по вкусу. Душевность, простота, человеколюбие, порядочность… всё же здесь больше хорошего, светлого, а главное, есть пища для размышлений. Грекову хочется читать снова. Рекомендую.


Рецензия написана в рамках игры "Собери их всех!"

«Мне было ее жаль, но не очень-то верилось в подлинность
ее горя: слишком оно было крикливое. Тогда мне казалось,
что подлинному горю пристало быть молчаливым.»

Какая же эта книга страшная – кривится изгибами судеб и заходится немым криком.
И мне хочется закричать, заголосить, забиться в истерике. Но боюсь, вдруг скажут – вранье, театр, и не знаю я жизни.

Разве это Жизнь, вот такие удары под дых, войной, нищенским выживанием, мужским равнодушием, проходящим по судьбе бульдозером, подрастающими детьми добивая. А вокруг Люди, следят, прислушиваются – дышит, кричит, значит живая, значит всё хорошо.
Вдовий пароход – коммуналка, в каждой комнате которой живет вдова. После войны судьба каждой из них стала свободной от зависти. Кто-то мог позавидовать, что вообще остались живы, но и тех уже нет.
Они очень характерные, сложные, структурные, живые… и как будто нет. Ну, какая же это жизнь, с полное смирение плыть исключительно по течению. А приободряются они исключительно спорам,и ссорами, сплетнями., существуют необходимость идти на работу. Так вроде поживее.
Лишь периодическое появление мужчин заставляет их становиться Женщинами, а не подобием своры собак.
Но это ненадолго, пока не приходит понимание того, что это не мужчина, а лишь жалкое подобие, занимающее страдающую, обиженную позицию.
И даже им самим, общими усилиями, настоящего и так необходимого мужчину воспитать не удалось.
Страшно когда люди замыкаются на своем, а горе не делает их лучше, нет.
Наверное, внутреннее состояние беспредельной жалости к себе делает людей более эгоистичными, невнимательными, не способными понять, рассмотреть чужое горе.
«Мы оправдываем себя тем, что желаем конца мучений ему. Это ложь, на самом деле мы желаем конца мучений себе…»

Сколько боли физической и душевной пережили женщины после войны, сколько каждая из них наблюдал рядом с собой искореженных, смятых судьбой. А вдовий пароход все плыл, дальше по жизни, выбрасывая за борт раздавленных и опустошенных. И все продолжалось дальше, жизнь не обращает внимания, не оглядывается и не протягивает руку, если ты упал и сдался, она просто переступает и продолжается. Вот и пароход плывет прямо по курсу, заходясь в немых криках.
Пароход уже не молодой, грузный и распираемый от дико огромной. невостребованной любви. Её уже так много, слишком много. Она не благо, не подарок, она затаившаяся опасность.

Вот таким он мне показался, страшной, идущей напролом машиной. Может быть я не права?!

Это та книга, где остро чувствуется - душа. Со всеми взлетами и падениями, с сокровенными тайнами. Живая, трепещущая, родная. И, главное, понятная. Своя. В Нине Игнатьевне чувствуется, да и во всем ее семействе. Вот Сайкин - не по годам серьезный и ответственный, вот Димка с Иваном: "Дурак!", - "Сам дурак" - эхом из детства. А любовь ее сложная... как и судьба, - видишь и переживаешь, хоть скупа на слова, но сердце-то, сердце!

Энэн со своими трогательными взглядами и воспоминаниями. И Майка со своей акварельной красотой - тут душа уже другая, сопереживательная, почти больная. Забилась в молчаливой безропотной тишине. Вздыхает, тая, почти следа не осталось. Еще чуть-чуть - и совсем не станет ее, улетит в пустоту и поминай как звали. Только после нее - наследие, да такое, что глубоко в людях проросло. Навсегда.

Есть здесь еще душа дружественная, веселая. Это Ася Уманская и Люда Величко. Когда молодость, все ни по чем, со всем справишься, все преодолеешь. Хочется жить, радоваться, плясать. Правда, взгрустнется иногда, но родное плечо рядом, ни за что не даст пропасть. И тогда открывается перед тобой весь мир и смело смотришь вперед - на встречу любви, которая обязательно придет.

Последняя душа - флягинская, скрытная, непонятая, горькая. Со стороны - так вообще не видно ее. Такие всегда трудно разглядеть, спрятанные за условностями, внешней черствостью - вблизи они неожиданно оказываются удивительно богатыми. А посмотришь неглубоко, вскользь - не человек, сухарь. То ли не умеет, то ли не хочет. Замер внутри - не вытащишь.

Так о чем же все-таки этот роман? - спросите вы. Он о жизни, о самых разных судьбах и о простых людях, таких, как и мы с вами. Они работают, мечтают, любят, ненавидят, решают свои проблемы - все как в жизни, без прикрас. В них можно узнать себя, соседа, знакомую - настолько они близки и каждый по-своему прекрасен, даже с недостатками.