Такаяма Укон

Мне эту книгу посоветовали в качестве ликбеза по положению христианства в Японии. После того, как я (очень сильно) ругалась на Аша Лемми - Пятьдесят слов дождя . Ну, к сему "шедевру" я своих претензий все равно не сниму - а вот почтенный Кага Отохико определенно со своей задачей справился.
Главная эмоция после первых страниц - шок. Сразу, без объяснений и особого знакомства, читателю представляют письма некого испанского падре (вроде после выясняется, что это падре Клементе), который уже принимал у себя японских юношей, желающих обратиться в христианство, и теперь приехал с ответным визитом. Очень занятно, но интересно... ли? Еще вопрос возник - а что у них с именами??? (Х)Джусто Укон, Лючия Укон, Санчо Собэ... Но я сделала над собой усилие - и втянулась...
Автор - огромную, конечно, работу проделал. Сам он принял христианство ну в очень сознательном возрасте - и тема эта очень его волновала. Я бы даже почитала - как он дошел до жизни такой: и до католичества, и до написания ТАКОЙ книги. Берет он период - один из самых насыщенных и увлекательных в истории Японии: конец 16го и начало 17го века. Буквально от правления Ода Нобунаги - который и развил всяческое сношение с испанскими и португальскими католиками, посылал к ним делегации, к себе приглашал. И до правления короля (в книге так) Иэясу - который вдруг резко решил все это прекратить, гнать всех падре и христиан поганой метлой, да не просто - а с особой жестокостью. А то - короля своего надо славить, а у них - какой-то Иисус...
Вот. Первые две главы - это два письма падре Клементе, которые - ситуацию особо не проясняют. Ну потом уже идет сказание о Такаяма (a.k.a. Джусто) Уконе - выдающемся муже своей страны, отце большого семейства, самурае - который на старости лет, понимаешь, соблазнился христианским учением. Просто он был человеком - очень умным, думающим, открытым. И его пути (перемежаясь письмами падре) и посвящена книга.
Очень я ей благодарна - за аутентичность. В ней сомневаться не приходится. Сложновато было с реалиями - и хотя очень много было ссылок, но некоторые (японскому ёжику) слова понятные, русскому- не очень. Я подозреваю, кто такой даймё, а вот огосэ? Центральная личность, конечно - достойна книги. Очень мне понравилось, как с Уконом нас знакомят через чайную церемонию - и вообще её подробное описание. Или как через отношение к чайной церемонии описывались характеры князей.
Феерическая была сцена в конце, когда испанский наместник сел пить с японцами чай - и навел себе некое хлебово типа сиропа. Культура!
Любовь и благодарность к книге я еще испытала - когда читали и передавали из рук в руки не только священные трактаты, но и - "Дон Кихота". У меня какой-то импринтинг с этой книгой - сначала с балета, но и саму ее я очень полюбила. Да, меня можно этим купить - и автор как-то красиво вписал историю идальго в свою, проведя до самого конца Укона и его вассала (Санчо) Собэ.

• И имена (странные) - до меня потом дошло - это японцы приняли при крещении от испанцев и португальцев.

Такаяма Укон (яп. 【高山右近】, たかやまうこん; 1552-5 февраля 1612 года) - один из политических, военных и религиозных деятелей эпохи Сэнгоку и начала сёгуната Токуава). Он воевал на стороне на стороне Ода Набунага, участвовал на стороне Хасиба (позже Тоётоми) Хидэёси в битве при Ямадзаки 12 июня 1582 года. Прославился активной религиозной позицией как ревностный сторонник христианства. Признан Папой Римским Блаженным. У Кага Отохико уже читаю третью книгу после трёхтомника "Столицы в огне" и "Приговора".  Автор сам являлся католиком, вдохновлялся Достоевским и Толстым, поэтому и обратился к фигуре христианского блаженного из прошлого Японии. На тему христианства в Японии до этого читал Сюсаку Эндо с его "Молчанием" и "Самураем", исследующих вопросы этой же эпохи.

Произведение состоит из писем католического священника и собственно жизнеописаний Такаяма Укона накануне отправки на Филиппины с некоторыми воспоминаниями. Письма священника, конечно, очень клишированные с точки зрения "белого варвара". Все три объединители Японии названы в письмах королями. Никто собственно императором - королём никогда не был. У Нобунага были придворные должности в последние годы жизни при действующем императоре, который царствовал, но не правил. Хидэёси стал кампаку (придворный ранг, позволявший издавать указы). Иэясу стал сёгуном, а на излёте жизни он отдал титул сыну Хидэтада, а по факту занимал доминирующее положение. Но да ладно. У Монтескье тоже сёгуны были императорами.

Начинается всё в Канадзава с праздника с последующим препровождением в Киото и релокацией в Манилу. Можно уловить отсылки к Тайной вечере, некий аналогом "похода с крестом к Голгофе", хотя и очень притянуто. Больше напоминало собственно японские события на границе эпох Хэйан и Камакура с отправкой в изгнание пораженцев смуты годов Хогэн (1156 год), но здесь главный герой не ропщет на судьбу, а принимает, как ниспосланное Богом. В этом сила героя. Маловато в тексте было сомнений, внутренних метаний, как у того же Сюсаку Эндо, здесь не хватало большего психологизма Достоевского, мощного идеологического взгляда Толстого. Здесь герой показан очень крепким. Хотелось бы больше узнать про его веру в момент битвы при Ямадзаки, как это всё укладывалось тогда. Он вспоминал про убитых тогда, но по факту он тогда уже был крещён. Может, были какие-то идеалы, которые стали стержнем в той борьбе. Хотелось бы идеологическо-религиозной рефлексии и оправданий происходящих политических событий по типу того, как это делалось в Хогэн-моногатари, Хэйдзи-моногатари, Повести о доме Тайра или того как это делается современной церковью в условиях геополитике с сомнениями отдельных людей.

По сравнению с предыдущими романами автора и разными прочитанными гунки-моногатари (средневековыми военными повестями) показалось слабовато. Хочется подробнее ознакомиться с биографией Такаяма Укона, до этого знакомился с некоторыми сведениями из книг Александра Прасола про Объединение Японии. В любом случае было интересно посмотреть современный взгляд.

Неожиданно уныло.

Предпосылки к этому, собственно, были, просто я надеялась, что победит другая проблематика, ведь личность Такаямы Укона многогранна. Самурай, участвовавший в борьбе даймё (князей) за власть. Мастер чайной церемонии. Христианин того непростого периода, когда Япония уходила в самоизоляцию, а с ней и отказывалась от религии «южных варваров». В романе акцент как раз на христианской проблематике и это не совсем то, что я бы хотела увидеть в историческом романе о Японии начала XVII века. Отохико Кага очень метко сравнивает запрет христианства, многочисленные казни и высылки с гонениями на христиан периода Римской империи, но в целом изложение захватывающих событий довольно занудно, а главный герой выведен этаким практически праведником (что в принципе логично: сам автор - католик, а его героя католическая церковь в 2017 году провозгласила блаженным).

Роман состоит из двух взаимодополняющих друг друга линий. Первая - это письма на родину падре Клементе, который прибыл в Японию, чтобы распространять веру. Вторая - повествование о жизни Такаямы Укона. Герои хорошо знакомы, и когда автор передаёт слово от одного другому, то речь идёт даже не о разных точках зрения, а скорее об уточнении обстоятельств одних и тех же событий. Текст про Такаяму Укона сильно скачет по хронологии из-за воспоминаний о прошлом. Но это прошлое подано урывками, а самый главный вопрос - как воин пришёл к вере - остаётся как будто за кадром. Да, слушал в юности рассказы европейских миссионеров. Да, впечатлился. Но это не мешало герою потом участвовать в межусобицах даймё, в том числе и в кровопролитных битвах. И вот эту трансформацию от бесстрашного воина к мирному верующему нам тоже остаётся лишь принять на веру.

В романе много невероятно тонких и мудрых находок. Путаница в голове слуги, который скрещивает христианскую и буддийскую традиции: Иисус у него медитирует под деревом, когда его приходит искушать дьявол. Трагедия супруги сосланного самурая, которая не может ни уйти в буддийский монастырь, ни покончить жизнь самоубийством, потому что тайно приняла христианство. Изысканная чайная церемония для филиппинского губернатора, который просит подсыпать в чай сахару... По отдельности эти эпизоды хочется перебирать как драгоценные камни, но общая картинка, к сожалению, особого восторга не вызывает.

Тема гонений на христианство в Японии в XVII веке – довольно популярная в литературе Страны восходящего солнца. Более того, для Сюсаку Эндо, одного из классиков второй половины прошлого столетия, она стала центральной в творчестве. Даже если вы не читали ничего "дальше Мураками", его вы точно знаете по голливудскому "Молчанию" Мартина Скорсезе.

"Такаяма Укон" – гроссмейстерский, очень детальный и выверенный с исторической точки зрения текст от последователя Эндо (под его влиянием Отохико Кага принял католичество), автора психологического романа "Приговор" и блестящей саги "Столица в огне", в которой главный герой – сгоревший дважды дотла в XX веке Токио. Для всех книг Кага характерны большие объёмы (800–900 страниц), тематическое многоголосье, очень яркие, живые персонажи, мастерство психолога и богатая культурная составляющая.

Этот роман – фактически энциклопедия японской жизни в один из самых интересных периодов истории страны, когда после столетия междоусобных войн на 250 лет здесь воцарился сёгунат Токугава. Одновременно доскональное художественное описание миссионерской деятельности католиков в Японии, о которой за пределами страны знают немногие.

И, что самое главное, своеобразное посвящение отважным людям, которые готовы были отстаивать свои верования, только что обретённые, в абсолютно чуждой им реальности. При этом в самурайском ключе – ценой собственной жизни.

В этот раз писатель обращается к истории средневековой Японии и рассказывает о периоде гонений на христиан.

В романе два уровня повествования - с одной стороны, это отстраненное повествование о Такаяме Уконе (1552-1615), реально жившем самурае, принявшем в ранней юности христианство и его верном слуге Окамото Собэ.
Интересно, что в 2017 году Укон был канонизирован.

С другой стороны, здесь присутствует элементы эпистолярного жанра - Хуан Батиста Клементе, один из мессионеров, отправленный в Японию, пишет письма своей сестре в Испанию, в которых описывает сначала приход христианства в Японию, а затем последствия его полного запрета.

Как в других произведениях Отохико, здесь не обошлось без отсылок на классические произведения мировой литературы. Если "Приговор" был оммажем "Преступлению и наказанию", "Столица в огне" - "Войне и миру", то в "Уконе" явно прослеживаются черты "Дон Кихота" Сервантеса.

Вышедший в 2020 году на русском языке роман практически сразу заставил критиков обратить на себя внимание. В пользу этого, как минимум, говорит тот факт, что книга оказалась в длинном списке 2021 года номинации "Иностранная литература" Ясной поляны. Что же в нём такого?

Начать стоит с того, что это не просто роман, а исторический роман, рассказывающий реальную историю Такаяма Укона — японского политического, военного и религиозного деятеля, который в 2017 году был признан блаженным у католиков. Когда в Японии на рубеже XVI-XVII веков прокатились жёсткие репрессии против христиан, он, ревностный католик, не поступился своими убеждениями и в итоге был сослан на Филиппины.

Автор проделал огромную работу: он не просто взялся показать нам исторический период Японии и жизнь реального персонажа, но рассказать о стране в целом. В книге очень много описаний, в т.ч. подробных, тонких моментов. Это и рассказы о битвах, и о строительстве замков, и изложение чайной церемонии. Вплетение различных исторических хроник и жизнеописаний позволяет читателю ближе познакомиться с Японией, о которой неспециалисты знают, скорее всего, не так много.

Интересно, что сам Отохико принял христианство уже в сознательном возрасте. Очевидно, эта тема его интересовала и во многом воодушевила на написание книги. Более того, автор воспринимал заповеди буквально, в т.ч. "не убей". По этой причине жёсткое изгнание христиан, в ходе которого многих убивали, воспринималось им очень болезненно.

Могу предположить, что одной из целью книги было показать, что страна — это прежде всего люди. Для Отохико Такаяма Укон, наверняка, был таким человеком-ориентиром.

***

Это интересно: Кага Отохико, комментируя свой другой роман — "Столица в огне", как-то сказал, что "только русские смогут понять то, что я хотел сказать".

А "Такаяму Укона" сможете понять?

Кага Отохико – современный японский автор, в своё время порадовал меня трилогией «Столица в огне». То была эпическая сага о токийской семье начала XX века, захватывающая Вторую мировую войну.

«Такаяма Укон» – исторический роман о Японии XVI - начала XVII веков, с фокусом на христианизации. Такаяма Укон – один из могучих даймё, правитель собственной провинции. В молодости, которую покажут только флэш-бэками, наш герой, как полагалось знатному и могучему самураю, был отважным воином, сражался во многих битвах и собственными руками зарезал полчища врагов. Ещё он был толковым архитектором и построил много замков. Но это только воспоминания.

Сюжет романа начинается, когда Такаяма Укон – уже пожилой человек с детьми, внуками и вассалами, подвергается очередной волне гонений на христиан. Японские правители не имели особых возражений против христианства как религии, но просматривались политические и экономические цели, потому японцы отбивались, как могли. Как все идиотские бюрократические аппараты управления, то принимали неэффективные меры, то начинали рубить головы.

Такаяма Укон с многочисленным семейством и вассалами отправляется в длинное, сложное путешествие-изгнание аж на Филиппины. Сначала верхом и пешком, потом на кораблях – долго, тяжело и опасно для жизни. Много размышляет и ведёт беседы с товарищами-христианами. Кроме главного героя в книге есть ещё пространные письма рьяного католического священника и много-много пострадавших за веру японцев.

Не очень понятно, что нашёл богатый и могущественный японский феодал в христианстве. Может быть, в какой-то момент Такаяма Укон устал от бесконечных сражений и стал искать в жизни другой смысл. Интересно, что христианство серьёзно противоречит самурайскому кодексу в вопросе торжественного самоубийства, да и вообще в непротивлении злу.

В романе присутствует некоторая однобокость: христианство представляется как исключительная благодать несмотря на то, что куча народу погибает за веру. Только в финале, после знакомства с филиппинской версией христианства, главному герою приходит в голову крамольная мысль, что не всё в этой церкви так прекрасно.

Стиль тяжеловесный, видно, что автор (и переводчик) серьёзно отнёсся к стилизации под исторический период. Читался роман непросто, мне мешало недопонимание чуждого взгляда на жизнь. С другой стороны, было бы странно, если бы я легко понимала взгляд японцев из XVI века на христианское учение.

И снова агитационно-пропагандистская литература, с которой я не дружу. Даже писать об этой книге неудобно: чувство, будто насмехаешься над чем-то, над чем реальность уже сполна посмеялась. Главный вывод, который можно сделать после чтения, – самый большой враг христианства не атеисты или иноверцы, а вот такие книги. И да это роман не про даймё Такаяму Укона, как это может показаться из названия, а про прекрасное христианство на фоне мерзкого иноверческого культа (в данном случае буддизма). Япония представлена общим фоном и вполне заменяема на что-то другое.

«Кому эта книга может быть интересна?» Хороший вопрос!

• Тем, кто интересуется японской культурой? Но автор касается только самых известных её вещей (чайная церемония, правление Токугава, самураи, ронины, два меча, верность господину, харакири). И касается поверхностно. Подозреваю, что роман – «экспортный», иначе зачем по тридцать раз объяснять, что такое харакири (японец бы написал «сэппуку») или кто такие ронины. Ничего выше попсового показа этих явлений здесь нет. Да в любом японском аниме про самураев больше можно про Японию почерпнуть, чем из этой книги.
• Тем, кто интересуется личностью Укона? Был даймё и мастером чайной церемонии, курировал строительство нескольких замков, принял христианство, участвовал в битве при Сэкигахара, был изгнан за пределы страны, семья последовала за ним в изгнание, умер в Маниле. Всё. Книгу можете не читать. Ничего сверх перечисленного там нет.
• Тем, кто интересуется христианством?

Разумеется, сторонники – все сплошь святые люди, встречающие преграды с бодростью и бесстрашием комсомольцев. С нежеланием сотрудничать они справляются тоже по-советски: не можешь – научим, не хочешь – заставим. Взять хотя бы здешнюю вариацию «возвращения блудного сына». У парня даже не поинтересовались его мнением, а воспользовались тем, что он помирал и был без сознания, хотя бывший Мигель своё мнение о христианстве ранее высказал вполне чётко.

Противники – мерзавцы, которые желают христианам погибели, потому что

Ну знаете, эти буддисты, верящие в дьявола...

Иезуиты (прочие монашеские ордена показаны без имён, сильно издалека, словно они там были в числе двух человек и проездом) всего лишь хотели принести благую весть в японские земли – не более того! Поэтому Испания уже назначила Японию одной из своих провинций и послала туда прокуратора. Конечно, никакой политики тут и близко не стояло! А даймё всполошились вовсе не потому, что под маркой христианства в страну проникало иноземное политическое влияние. Ребятам очень не хотелось становиться очередной испанской колонией, и их можно понять.

Кстати, автор очень аккуратно, стороной обошёл такой факт: после выдворения иностранцев им всем, кроме голландцев, запретили пребывать на территории страны. Голландцы ведь тоже христиане, пусть и протестантской разновидности. Стало быть, не в христианстве было дело.

Иезуиты – орден с самой, пожалуй, сильной и агрессивной миссионерской политикой – показан в романе как собрание милых диссидентствующих интеллигентов (это, правда, не мешает им преподнести Нобунаге в подарок чернокожего невольника). И все они поразительно часто оказываются в безопасном месте, когда их японская паства получает по башке от властей. Особенно часто такие казусы происходили почему-то с падре Клементе. Временами я даже думала, что это такой тонкий троллинг от автора, но нет – он серьёзен, аж порезаться можно.

Клементе весь роман только и делает, что пишет письма своей сестре, неизвестно где пребывающей. Орден святого Игнатия, закрытая организация с жёсткой властной вертикалью, вроде бы, очень и очень не поощряла контакты своих членов с их бывшими семьями: воин Христов должен принадлежать только Христу. А падре пользуется дипломатическими каналами, чтобы с сестрёнкой переписываться, мда... А вот докладные начальству нам не продемонстрируют ни разу. Ведь это сразу бы снизило долю ми-ми-мишности.

В общем, весь роман падре строчит и строчит длинные безразмерные письма, написанные таким слогом, что волей-неволей на ум приходило подозрение, что «сестра» – это кодовое имя его начальства и есть. Вы ведь тоже пишете своим близким письма вроде: «По приезде, благодаря электричке, к твоей матери, Любови Апокалиптиевны 1964 года рождения, я нашёл детей, рождённых тобою от меня (Петра 2017 года рождения и Анастасию 2019 года рождения), в удовлетворительном состоянии, в связи с чем выразил благодарность и надежду на дальнейшее плодотворное сотрудничество». И ни одного частного случая, удивившего, поразившего, огорчившего! Никаких выспрашиваний новостей с родины. Ни единого признака «обратной связи». В прогнозе погоды больше эмоций. Хотя нет, была одна эмоциональная сцена. А лучше бы не была. «Если ты умерла, – пишет брат в последней главе, – то увидимся прямо на небесах». Какого ответа он ожидал на такое от своего адресата? «Расстреляли меня, внучок, расстреляли»?

Автор использует форму письма лишь номинально. На самом деле это всего лишь повод рассказать о внутренней политике Японии, о тайной работе иезуитов при гонениях на христиан и вынужденной конспирации (уровня «У вас продаётся славянский шкаф?»), о внешней политике Испании. И конечно, это повод ещё раз позолотить христианство и его единственного полномочного представителя – иезуитов. Позолота, правда, сусальная, но автор, видать, надеялся, что никто не будет присматриваться.

В том же духе, на уровне старательно написанного школьного сочинения, сделано и всё остальное: тут и деревянный синтаксис, и скудный, однотипный изобразительный инструментарий, и набор обязательных цитат/дат/имён/названий, которые должны быть вставлены любой ценой (иначе снизят оценку), и вялая попытка воспроизвести позицию учителя, опять-таки чтобы оценку не срезали, и глупые ученические ошибки – близкие родственники «Пушкин любил Байрона, поэтому повесил его над кроватью», и вялый пересказ с пересказа уже написанного, чтобы сочинение вышло объёмнее и солиднее, и пр. и пр.

Ни один персонаж не получился запоминающимся. Ни один! Единственный, кого вышло запомнить, – Укон, и то потому что заголовочный герой и больше всего перед глазами крутился. Сильно подозреваю, что автор проблему осознавал, поскольку в романе есть «костыли»-подсказки – список действующих лиц в конце книги и постоянные повторы. Каждый раз, когда какой-либо NPC объявится перед нами, нам тут же выдадут на него справку-характеристику. И ещё раз. И ещё раз. Вы забыли, кто это? Не беда! Повторенье – мать ученья. Заодно и роман поправится, а то без этих повторов бедняжка бы усох раза в два, если не в три и стал бы выглядеть откровенно несолидно.

И всё-таки о чём «Такаяма Укон»? Согласно аннотации и авторскому замыслу – о гонениях на христиан. Но я бы назвала его – «о брожениях на христиан», потому что притесняют христиан в романе очень вяло и откровенно через силу. А те ведут себя как избалованная истеричная девица, которая чуть что грозится то в душе утопиться, то к маме переехать.
В нашем случае главная угроза христиан – а вот как возьму, как пострадаю за веру! да так пострадаю, что вы своих не узнаете!
И вот вам крест – в жизни не видела более комфортного хожения по мукам!

Посадили Укона и его людей в тюрьму. А тюрьма-то – целое поместье, отданное им в полное распоряжение. Тут тебе и сад, тут тебе и озеро, и родник, и домик для чайной церемонии, и вольный распорядок дня. Но сидельцы недовольны и грозят подлым притеснителям кулаком.

Согнали всех упорствующих в вере в Нагасаки, чтобы выдворить из страны, – попёрли лютые притеснения: свобода слова и собраний, работающие книгопечатни, не допросов, не пыток, не издевательств над символами веры, церкви не закрыли, хочешь крестным ходом с флагеллантами походить (эй, а Папа знает, чем вы тут занимаетесь? флагеллантов уж давно как еретиками признали и буллу соответствующую выпустили) – да пожалуйста. Город только покидать нельзя. Ну изверги ж! Креста на них нет!

Выставили страдальцев из страны – и никакого шмона. Хочешь взять вещи – пожалуйста, сколько влезет на корабль! Да с ними даже экспедитора не послали (чем некоторые и воспользовались). Но «у-у-у, сволочи, корабль плохой дали! а сами-то, чай, бизнес-классом ездят». К этому моменту стало абсолютно ясно (всем, кроме ГГ), что Укона и прочих высылают как опасных политических соперников Токугавы, а на их веру всем класть с прикладом.

Суровым притеснителем ожидаемо оказалась природа. Главные страдания христиан – морская болезнь, жёсткая вода и отсутствие удобств. А ужасные муки, причинённые штормом, – вовсе не страх утонуть, а книги и шёлковые кимоно, измазанные в фекалиях. В результате Укон и его спутники – «известные мученики за веру».

Падре Клементе от них «не отстаёт» – скрывается в пещере, как первые христианские подвижники. Ему бы Бога славить за посланное испытание, а он жалуется, что холодно, темно и убить хотят.

Когда Укон и прочие страстотерпцы приплыли на Манилу, встретили их как королевских особ и поселили во внутреннем городе, где только испанцы живут. Но Укон и его семья всё равно страдают, хотя буддийские варвары остались далеко и даже не пишут. Вся эта ситуация невольно напомнила диалог из фильма про Мюнхгаузена:
– О чём это она?
– Барона кроет.
– И что говорит?
– Ясно что: подлец, говорит, псих ненормальный, врун несчастный.
– И чего хочет?
– Ясно чего: чтоб не бросал.
– Логично.

Самые несчастные в этой ситуации выходят нехристиане (их кстати, крупным планом ни разу не покажут и, что они там думают по поводу всей этой ситуации, не намекнут и словом). Мало того что иностранцы приволокли в страну сифилис, оспу и проказу (которые доблестные падре будут всю книгу героически пытаться лечить, героически перевязывая язвы и лобызаясь с прокажёнными на публику во время крестных ходов), мало того что пытаются незаметно присвоить эту территорию себе, так и ещё и страдания им организовывать заставляют! Был эпизод, где изгнанному Укону, который под конвоем пробирается на место ссылки через заснеженный перевал, встречаются в метель мутные типки, якобы торговцы. Они сообщают, что в месте, куда идёт Укон, вовсю мучают последователей Христа. Укон сначала пугается, но потом догадывается, что это подосланные люди, и радуется, что у нехристей не получилось поколебать его в вере.

А мне представлялось, что вот эти двое вышли глухой ночью в лютую метель и холод, брели по снежной целине к перевалу, ни зги не видя перед собой, с риском заблудиться на радость волкам, с трудом не разминулись со своей целью, а потом всё в тот же буран, оступаясь и кувыркаясь в сугробах, в заиндевевших соломенных накидках ковыляли обратно. Вот же ж ответственные терпеливые люди! (Весь роман преследовал вопрос: кто больше мучается – генератор истерики или её цель?)

В романе нет ни одного конфликта! Про брожения на христиан уже рассказала. Вот другой показательный случай. Оказавшись в Маниле, Укон видит, как жестоко генерал-губернатор и другие испанцы обращаются с местным населением и прочими неиспанцами. Бедняги живут в грязи и нищете во внешнем городе, а за провинности их бросают в страшную водяную тюрьму, которую затопляет с приливом. Каков был шанс для героя последовать путём Христа и апостолов! И душу свою положить за други своя. Но с филиппинцами дружить опасно (эдак генерал-губернатор спонсирование прекратит), и герой решил уехать туда, где эти безобразия не будут колоть глаза.

Ещё раньше, в самый разгар явно безнадёжного боя, прославленный полководец Укон неожиданно прозревает, что убивать плохо, и сбегает, оставив своих вассалов на растерзание врагу. Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов, а у него на себя другие планы. В Библии же много всяких цитат на все случаи жизни. Очень удобная книга, как выяснилось.

Итого:
Конфликт «буддийское мировоззрение – христианское мировоззрение» – умер от запущенного внутриутробного игнора.

Конфликт «католики – протестанты» – крикнул «Ну нах… Ты видел?! Видел?» и скрылся за горизонтом.

Конфликт «отдавать ли кесарю кесарево?» – кесарь ничего и не требовал, сказал «собирайте вещи и валите уже».

Конфликт «как далеко идти за Христом, если путь тернист и страшен?» – недалеко, ведь когда тернисто и страшно – это плохо.

Конфликт «что есть грех и как его распознать?» – да забей, все в рай попадут, как только покажут Петру «корочки» христианина.

Конфликт «как же мы будем жить вдали от родины?» – «Обидно мне, досадно мне. Но ладно».

Как по мне, это всё полноценная четырёхсотстраничная карикатура на христиан. Глупее, себялюбивее и пустее изобразить просто невозможно.

Обойду стороной вопрос о языковых высотах и красотах (вроде кладбищ, оживляющих пейзаж), многочисленных анахронизмах, незнании разницы между алтарём и кафедрой и много чего ещё. Для такой нелепости (за которую ещё и денег просят, хотя должны приплачивать за чтение!) и так великая честь – подробный разбор.

Первоначальная христианизация Японии длилась не более ста лет. Началась она с прибытия в порт Кагосима (остров Кюсю) иезуита Франциска Ксаверия в 1549 году и закончилась закрытием Японии для мира в конце 17 века. Как ни странно, но документальных свидетельств об этом периоде крайне мало. В основном шаблонная информация, перепечатываемая на разных сайтах и кочующая по статьям.
Собирая исторические сведения об этом времени, обнаружила книгу Кага Отохико Такаяма Укон».
Автор тщательно изучил самые разные источники и, полностью согласна с рецензентом, написавшим ранее, что эта книга является «энциклопедией японской жизни» в раннехристианский период.
Здесь уже упоминали «Молчание» и «Самурая» Эндо Сюсаку и «Сёгуна» Джеймса Клавелла. Добавлю к этому списку ещё Анно Масаки «Нагасаки город иезуитов». Эта книга охватывает семилетний период, когда японский город Нагасаки оказался в собственности Общества Иисуса. С момента передачи города ордену в 1580 году даймё Омурой Сумитадой и до выхода указа сёгуна Тоётоми Хидэёси в 1587 году, который упразднил власть иезуитов, изгнав их, и присвоив Нагасаки как выморочную собственность.
Тому кто интересуется христианством в Японии, думаю, будет крайне полезна эта книга.
Мне также представляется весьма любопытным своеобразный диалог между Эндо Сюсаку и Кага Отохико о «древе христианства» в Японии.
Словами Инуэ в «Молчании» утверждается, что «Япония – это болото, тут не растет ничего путного. Вот и христианство не проросло».
Падре Клементе возражает ему в «Такаяме Уконе»:
«В противоположность с ожиданиями Великого короля Токугава наши проповеди пустили в здешней утоптанной почве крепкие корни, расцвели прекрасными цветами и завязали великолепные плоды без единой червоточины».
Интересны и отношения между двумя японскими писателями-христианами. Кага Отохико крестился в католичестве в возрасте 58 лет, и крёстным отцом его был Эндо Сюсаку, которому исполнилось тогда 64 года.
Роман «Такаяма Укон» вышел в 1999 году, его автору было уже 70 лет. Таким образом с момента крещения до выхода романа прошло 12 лет.
А Эндо Сюсаку не стало 29 сентября 1996 года.
Такой вот получился у них «посмертный диалог».
Надеюсь, они продолжили в вечности свои беседы.

Не скажу, что интересуюсь историей христианской миссии в Японии. Буду честен, книгу решил прочитать под впечатлением потрясающего «Столица в огне» того же автора. Читал неспешно, без особого интереса. И вот мои «пять копеек».

Если вы хотите окунуться в сочную культуру повседневности Японии XVII века, то эта книга точно не для вас. Ближайшая аналогия, пришедшая мне на ум, — «Похвала Сергию» Балашова.

Дано: мощный исторический персонаж, несколько исторических документов, любовь к Отчизне и её противоречивой истории.

На выходе литературное жизнеописание японского страстотерпца, разбавленное скупыми картинами жизни первых христианских общин островов и католических миссий.

Сама форма подачи спорна: у нас есть письма падре Клементе, который пишет сестрице за океан о жизни в Японии, и линия собственно Укона, который на склоне лет, всё претерпев, готовится к встрече с Создателем.

Интрига слабая, события развиваются медленно, яркие персонажи и линии просто отсутствуют. Текст изобилует трудноусваиваемыми именами видных деятелей прошлого, которые нужны, имхо, лишь для того, чтобы подчеркнуть историчность романа. Персонажи за исключением 3-5 центральных совершенно картонные. Есть злодеи, есть праведники. 

Если какая линия и получилась интересной, так это столкновений цивилизаций в Маниле, когда до японских христиан начинает доходить, как в реальности к ним относятся католические колонизаторы (примерно так же, как и протестантские, сиречь нидерландцы).

Я тут увидел некоторые параллели с внутренним конфликтом Тоору из «Столицы в огне», который колебался между японскостью и христианством, полемизируя с пастором-иностранцем. Однако что там, что здесь эта проблема осталась только намеченной, нераскрытой.

Итого, скучноватое жизнеописание видного японского христианина и его семьи в декорациях Японии конца XVI — начала XVII века. Очень добротно, исторично, с любовью. Но лично я дочитал с трудом и только из уважения к великой «Столице в огне» того же автора.