«Укон пристально всматривался в красный, слегка приплюснутый диск солнца. Таков он, конец этого южного светила, потерявшего всю свою палящую силу. Вот и он теперь — старый воин, который в страшной сече с нападавшим врагом потерял много крови и совсем обессилел. Всю свою жизнь Укон воевал. Врагов у него было — не счесть. И как он их ни колол, как ни бил, они снова и снова поднимались и шли на него в атаку… Как только в Японии (да, наверное, и в любой стране мира) ты начинаешь жить по своим убеждениям, у тебя тут же появляются враги. Твои враги как самурая, как чайного мастера, как государственного мужа, более всего — враги Веры, а теперь, в чужой стране, еще и враги тебя как японца. Враги, враги, враги, бесчисленные враги…»

Здешние люди убеждены, что именно мученическая смерть, марутирё[5], есть высшее выражение Любви к Господу, к Христу, к Деве Марии, к Церкви, к Папе Римскому, ко всем священникам и братьям-монахам. (Они называют такую Любовь японским словом готайсэцу, которое имеет смысл «главное деяние, поступок наивысшей ценности», то есть понимают ее в точности как Святой Апостол Павел, когда он говорит о Любви[6].) В частности, по их вере, наивысшее проявление готайсэцу (Любви) — это отдать жизнь на кресте за ближнего своего, подобно тому, как Он претерпел го-пасён, Страсти Христовы.