Хромая судьба

Есть книги, которые достойны внимания, которые настолько круты и мощны, что после прочтения рука не поднимается поставить им нейтральную или отрицательную оценку. В конце, уже после заключительных кадров, приходит понимание, что история, которая была рядом на протяжении нескольких дней, могла бы оказать сильнейшее влияние на психику и мировоззрение (даже не смотря на то, что это художественная книга). Но... одновременно накатывает разочарование, так как именно эта история попала в руки не в то время, и скорей всего не в том месте.

Спустя пять/десять/пятнадцать лет появится необходимость восстановить в памяти прочитанное ранее, попытаться соотнести с воспоминаниями и даже что-то узнать новое. Но самое большое потрясение будет, когда придёт понимание того, что подразумевал автор, что он такое скрыл и с какого ракурса надо было смотреть.

Но сейчас появляется необходимость недоумённо отложить в сторону небольшое произведение. С жалостью посмотреть на него. Снова же с жалостью осознать, что повторная встреча с автором не задалась. И надеяться, что через десять лет, настоявшаяся классика раскроется новым ви́дением и поможет расширить горизонты. А пока...

СПОЙЛЕРЫ!
В "Хромой судьбе" перед читателем разворачивается удивительно зыбкая и туманная реальность,которая завораживает с первой страницы. В Москве пурга,известный писатель Феликс Сорокин перебирает в памяти свою жизнь до сегодняшнего дня,доверительно и с юмором рассказывает нам о "писательской кухне". Когда Феликс Александрович открывает главный свой труд,увы (а может не "увы",кто знает?),лежащий ныне в ящике стола - Синюю Папку,мы попадаем в безымянный город вечного дождя и диктатуры таинственного господина президента. Там тоже живет знаменитый писатель и куплетист Виктор Банев,который бесконечно устал от дождя и ссор с женой. И он лечит эту усталость выпивкой. Как же иначе? Пусть пить не хочется,пусть Банев иногда сам себе глубоко противен - иного выхода не сыскать. Да и дождь этот проклятый,говорят,мокрецы наслали,чтоб им пусто было! Когда наконец все это кончится? Когда их выгонят из города? Когда разрушат этот лепрозорий,куда никого не пускают,а только везут туда грузовики...с книгами. С книгами,чёрт возьми! И кажется,что в городе боятся не той заразы,которую якобы разносят мокрецы,а того,что когда-то эти прокаженные заставят горожан думать и чувствовать иначе,чем те привыкли. Вот и дети уже так часто к ним ходят. Скоро уйдут совсем и не вернутся. Никогда. Как в легенде о крысолове из Гаммельна. Так и случилось. Но мокрецы далеко не такие,какими их привыкли видеть. Концовка романа Феликса Александровича остается открытой,хотя из-за туч и показалось солнце,мокрецов "нет и никогда не было",а город исчез как страшный сон,как горячечный бред...

И вот мы снова возвращаемся в Москву. Что ждет Феликса Сорокина? "Свет и покой"? Нет. Ему ли,чья душа ищет гармонию здесь,на этой земле,в этой жизни,рассчитывать на булгаковский идеал? Все,что есть у Феликса Александровича - это минуты,когда он "возмутительно,непристойно и неумело счастлив". Счастлив здесь и сейчас. И этого довольно.

Стругацкие странные. Простой язык, обыкновенный, но сам сюжет - сплошная метафора, и, если честно, я ее почти не понимаю. А на грани этого непонимания - ощущения, атмосфера, и люди. Обычные, не хорошие и не плохие, обычные такие интеллигенты - с претензией, как и все мы.
Мир, в котором постоянно пасмурно и идет дождь. И дождь, и алкоголь - полновесные герои повествования, и вместе с ними кончается и рассказ. Переплетение фантастического и чуть менее фантастического сюжетов, две концовки и обе открытые. Что будет с героями, ведь никто из них не сделал свой главный выбор? Но нет, Стругацкие не договаривают, а обрывают сюжеты на самом интересном месте. Потому что иначе все испортишь.

Сложно. Во всех смыслах. Сложно писать отзыв. Местами сложно читать. И сложно понять, понравилось или нет.
Наверное, я пока прочитала (прослушала) "в первом приближении". И будет, скорее всего, еще несколько.

Я обожаю вот такой язык, когда повествование перетекает плавно-плавно. И про простое говорят так, как будто песню поют)
Я очень люблю "ламповые" моменты в книгах. Типа гремящего телефона (только тот, кто слышал звонок городского аппарата понимает, как он может "греметь"). Да, тут много фантастики и даже мистики. Но сам дух ламповый!

И впечатления у меня самые сильные от эпизодов.
Собрание, сквозь которое Сорокин не смог прорваться. И его внутренний монолог о буфете, который должен открыться)
И разговор про дыру в заборе. А потом как он ретировался через эту же дыру, представляя, что её закрыли (вдруг!)
Сосед-грузин (или кто?), композитор вроде. И его приход, "без лица". Эта минута, пока сосед дошел до кресла. Я представляю, что пронеслось в голове у Сорокина! У меня столько всего пронеслось!
Рассуждения про дочку Катьку, женщину с изюминкой)
Встреча Банева с вундеркиндами. "Я наконец-то нащупал дно")
Моменты про написание книг. Например, чтение письма от японского коллеги.
Вот всеми этими моментами, сценками я просто упивалась.
В прочтении Левашёва герои обретают свои голоса. Р. Квадрига бесподобен)

Мистически-философское, наверное, шло для меня в стороне. Мне не хотелось "мешать" всё и сразу. Не хотелось давать ход мыслям. Про тех же детей. А если мой ребенок? И ему так лучше? Я бы смогла принять?
Это самая простая изи философских тем. Меня, как родителя, задело.
А если обсуждать каждую аллегорию. Да еще под бокал чего-то. Здоровья не хватит)

Для меня слишком плотно. Поэтому буду возвращаться к книге.

Читаешь вот Стругацких, и всякий раз боишься писать рецензию. Сколько раз не открывала их комментарии - такое ощущение, что я ни черта не смыслю в их книгах. Ни разу не удавалось понять замысел авторов. Но вот очень люблю их книги. Вопрос - читать или нет?
Я все-таки читаю, и пишу рецензии, потому что пусть и не те ассоциации у меня возникают и мысли свои, связанные с моими переживаниями и жизненными ситуациями, а все же хочется высказаться.
А книга как раз о творчестве. О том, чем измеряется творчество писателя. И еще о потерянных возможностях. Хотя это скорей не в ХС, а в той книге, что внутри - ГЛ. И так до боли обидно становится, когда Голем произносит: "Бедный прекрасный утенок". А что бы выбрали вы - миноги или звезды? А все потому что чувство утраченной возможности знакомо очень хорошо. Плохо наверное только что оно до боли знакомо мне не в 60 а в 20 с небольшим, да это уж моя проблема.
А еще спасибо за язык АБС. он такой родной и вызывает чувство что ты дома и что все что они говорят правда, что авторы не рисуются и тебя не обманывают, а говорят как есть.

"Это все равно что стакан кому нибудь описывать или, не дай бог, рюмка: только пальцами шевелишь и чертыхаешься от полного бессилия "
Очень сложно писать что то про такие книги.
Одна история про неминуемое старение, про желание удержаться, оставить свой след
Вторая про то как не просто быть не такими как все, про смену поколений.
Эта одна из тех книг, которые заставляют задуматься о многом. И чем больше времени проходит, тем больше мыслей возникает, тем больше находишь смысла и мудрости в словах.
Что бы полностью ее понять я думаю прочитаю ещё не раз, и каждый раз в ней смогу увидеть что то новое.

Стыдно признаваться, но книга оказалась слишком сложной для меня. Буквы-то остаются буквами, и отсылки ко мнению писателей и философов понятны почти полностью, но не покидает ощущение, что всю полноту подтекста и сложность взаимосвязи/сюжетного отражения с другими произведениями я откровенно упускаю.

Книга внутри книги и два писателя, тут и без сравнения прослеживается линия автобиографичности, но что нельзя сделать или показать в реальном обществе, то можно воплотить и преобразовать в вымышленном. Легкая параллель с Мастером и Маргаритой возникла почти сразу и периодически, ни без усилий авторов, всплывала на протяжении книги. Две истории начинаются как будто в противофазе: весьма комичная жизнь патриотического автора Феликса Сорокина заполнена множеством необычных знакомых, а Виктор Банев, вернувшийся в родной город, как-то сразу попадает в сложную эмоционально-депрессивную обстановку. Вот только с ходом повествования полюса историй меняются, или это больше вопрос личного восприятия.

Кажется, у Тома Шарпа где-то проскальзывала мысль о том, что все плодовитые авторы пишут либо мемуары, либо автобиографичное произведение о трудности и быте авторского ремесла изнутри. Об автобиографичности Хромой судьбы относительно Стругацких заявлять точно не решусь, но о бытовой наполненности и повседневности советских авторов это произведение повествует не мало. Чрезвычайно сложно оценивать подобную книгу, но для себя точно отмечу Хромую судьбу как одну из наиболее неоднозначных и интересных в творчестве авторов.

Кто бы мог подумать, что история про писателя, который мается бездельем и не хочет ничего делать, закончится размышлениями на тему боязни того, что его главное, личное и ни на что не похожее произведение не примут или не поймут, а мрачная история о городе, погрязшем в пороках, закончится рождением нового, идеального мира, но на останках прежнего.

Такая вот необычная эта книга Стругацких. Здесь мы наблюдаем за историями двух писателей. Первый – Феликс Сорокин – стареющий автор военно-патриотических романов, которые он не любит. Когда-то он прославился своими сатиричными «Современными сказками», но военно-патриотические позволяют больше зарабатывать. Ему скучно живётся, хотя прочитаешь про него и так не скажешь: то с японцами переписывается, то в загадочный и секретный институт попадает, то падшего ангела встречает, то Булгакова в Москве 70-х, то находит аппарат, который позволяет предсказать будущее той или иной книги. А ещё он пишет свой самый личный роман, который он хранит в Синей Папке.

И в этой Синей папке история Виктора Банева, который вынужден вернуться в свой родной город, в котором творится чёрт пойми что: постоянно идёт дождь, дети попали под влияние «мокрецов» - то ли инфекционных больных, то ли каких-то сумасшедших, которые и умереть могут, если не будут читать и менять мир к лучшему. В городе много проблем и все их пытаются спихнуть на «мокрецов», но Банев понимает, что не всё так однозначно, но ему трудно принять позицию «мокрецов», потому как под их влияние попала и его дочь.

Обе истории чередуются, то есть сначала читаем главу про Сорокина, потом про Банева, и так до конца книги. Чтение не самое простое. Вернее, самое не простое, одна из самых сложных книг среди тех, которые я читал у Стругацких. Неожиданных сюжетных поворотов, экшона разномастного и большого количества действий ждать не стоит, потому что в части про Сорокина много размышлений и воспоминаний, в части про Банева очень много диалогов и тех же самых размышлений. Здесь довольно мало фантастического и необычного, что я в первый раз наблюдаю в книгах Стругацких. Чтение этой книги можно сравнить с прогулкой по болотам – вязко, тяжело, но затягивает и пробираться через всё это хочется, хочется докопаться до сути и узнать, к чему это всё приведёт. И, что для меня немаловажно, когда я не понимал, что там происходит, мне хотелось возвращаться назад, вчитаться и докопаться до смысла, а не так, чтобы «не понятно, ну и ладно, читаем дальше».

История про Банева бесконечно мрачная и депрессивная, буквально с первых строк и чуть ли не вплоть до финала. А история Сорокина сначала вроде бы кажется комичной, но потом начинаются размышления о беспощадной старости, об ошибках прошлого и настоящего, те самые упомянутые уже размышления о личном произведении и боязни неприятия его общественности, но, с другой стороны, какой же это писатель, если он пишет «в стол»?

Писать можно про эту книгу много. Увлекательного чтения ждать не стоит, она может показаться скучной или вообще ни о чём, но прочтения заслуживает. Да, она не такая эмоциональная, как, допустим, «Трудно быть Богом» или «Жук в муравейнике», но это, как бы сказать, повзрослевшие, более взрослые и зрелые писатели, пишущие намного более серьёзные вещи. Понравилась/не понравилась книга – это здесь неуместно. Заставила задуматься над поднятыми вопросами – это да, задела за живое – есть такое дело.

Категорически не рекомендую начинать знакомство со Стругацкими с этой книги.

Сложно что-либо путёвое написать по поводу этой книги, впрочем, если книга сложная, то по-другому вряд ли может быть.

P.S. История про Виктора Банева – это, оказывается, их повесть «Гадкие лебеди», которую авторы решили сделать плодом фантазии своего Феликса Сорокина.

Моя активность в чтении в последнее время стремится к нулю. Но я даже рада, что оно так. Когда-то книги были для меня бегством от проблем, сложностей, мыслей в реальности, и я всячески старалась отвлечься на чтения. Сейчас все наконец-то поменялось в лучшую сторону.

Эту книгу я очень долго слушала, где-то около 3 недель. И если сначала торопилась успеть и послушать побыстрее, то потом, когда времени и сил не осталось, чтобы успеть в срок, я сдалась и слушала книгу по чуть-чуть. И, пожалуй, это самый верный подход тут. Стругацкие для меня всегда были чем-то сложным и не до конца понятным, до сих пор ощущаю себя глуповатой для их книг. Но знакомство наше обязательно продолжится.

Слушала книгу в волшебной и атмосферной озвучке Артема Карапетяна. Ее вообще не стоит особо ускорять, а еще лучше слушать по вечерам в тишине, так погружение будет еще больше. Сложно сказать, чего в книге такого особенного, но она оставила самые приятные и теплые впечатления, как бы странно это ни звучало.
Конечно, отсылок к СССР и режиму я не могу понять в полной мере, но сатиричный тон книги мне пришелся по вкусу.

В книга две сюжетные линии. Можно даже сказать, что они сидят друг в друге, иногда и до определенного момента я путалась, где кто и что вообще происходит. Но гениальность книги накатывает постепенно и со временем, когда повествование перевалило за середину, на меня начало нисходить озарение.

Очень интересная вещь - волшебный компьютер, который считает НКЧТ (наивероятнейшее число читателей текста). Слушать было захватывающе и интересно. Ну, представляете, вы - писатель, и есть такой компьютер, который подсчитает число людей, которые прочтут вашу книгу. Весьма волнительный момент. Так думал и Феликс Сорокин, подбирая рукопись для этого гиганта, пока не понял, что НКЧТ ничего не говорит ни о художественной ценности текста, ни о глубоком смысле произведения. Ведь когда проверили газету, компьютер выдал семизначное число, но газеты - не шедевры мировой литературы.

В общем, на таких вот ответвлениях книга возносится на божественный уровень. Вторая линия про Банева. Тут уже что-то вроде...хм, даже не знаю, как назвать. В общем, он живет вроде во вполне обычном себе мире, то есть там не летают над головами инопланетные корабли в виде батонов. Но есть мокрецы. И это не какие-то там насекомые. Это люди, а может и не люди, кто их там знает, каждый может выдумать все, что захочется. И вот сидят эти мокрецы в лепрозории, куда их собрали со всех городов, сидят, мир вокруг им не нравится, а еще они умирают без чтения (страдают очковой болезнью). Вдруг внезапно оказывается, что мокрецы переманивают к себе детей. Дети ходят в лепрозорий, дети готовят восстание против взрослых и их загнивших взглядов на жизнь. Весь этот клубок разматывается вплоть до конца романа.

Если после прочтения романа почитать еще и историю создания, то почувствуешь себя еще более просветленным.