Неудобное прошлое: Память о государственных преступлениях в России и других странах

Обычно не пишу рецензии, но эта книга мучала меня 2 месяца, и я не могу удержаться.

Что понравилось:
- Сама идея обратиться к проблеме того, что мы живём в обществе, жёстко разделённом своими представлениями о прошлом на разные лагеря. Я тоже её ощущаю.
- Очерки, краткие и емкие, об опыте стран, разбиравшихся со своим тёмным прошлым.

Что не понравилось (местами до возмущения, да такого, что хотелось бросить книгу, не дочитав) :
- Махровая штампованная антисоветчина.
- Внезапные утверждения, выдаваемые автором как факты, но не подкреплённые ссылками на источники. Даже научпоп их все же требует.
- Вопреки краеугольной идеии книги о важности объединения общества, сам автор чётко его делит на чёрное и белое. Это считывается постоянно, в третьей части, по крайней мере.
- Вообще ощущение, что книга написана для своих, для тех, кто разделяет взгляды автора и его интерпретацию прошлого.
- Вопреки многообещающей аннотации Шульман, я так и не увидела никаких практических чётких рекомендаций (как и большой любви автора к русскому народу).

Если начиная читать, я поверила в важность объединения общества путём проработки прошлого, то под конец книги я совсем перестала понимать, чего от нас хочет автор, как предлагает нам прорабатывать прошлое и что его не устраивает в том, что на этом пути делается и уже сделано.

Не скажу, что жалею потраченного времени. Я многое узнала, постоянно гуглила и дискутировала на тему книги с друзьями. Однако виденье автора мне не близко, как и подача. Всё же от подобных книг хочется больше конкретики и меньше пространных рассуждений.

Очень важная книга. Практически учебник. Автор талантливо с использованием большого количества исторического материала учит, как правильно жертвы должны мириться с палачами. При этом для автора очевидно, что палачи от таком примирении не просят. Палачам нужны не мир и прощение от их жертв. Палачам нужна безнаказанность. И автор книги подробно объясняет, как жертвы должны помочь обществу обеспечить безнаказанность палачей. Сделать это так, чтобы общество смогло закрыть глаза на преступления, не испытывая при этом морального дискомфорта. Более того «…принятие ответственности на себя в сложной ситуации не теми, кто больше виноват, а теми, кто более морально и этически развит, — правило, а не исключение из правил».

Самостоятельную ценность имеет сделанный автором исторический очерк государственных преступлений и возмездия за них (спойлер – возмездия не было) в разных странах от Японии до ЮАР, включая Латинскую Америку и Германию с Испанией. Главный вывод из этого интереснейшего обзора, написанного, кстати, очень лаконично и интересно, - уход от наказания это правило, а не исключение.

Из действительно важных мыслей. Автору хорошо удалось описать отдельные манипуляционные технологии в современной официальной Российской дискуссии о прошлом. Например, попытку объединить жертв гражданкой войны (1917-1924) с жертвами государственного террора в (1937-1953), следующим шагом объявив примирение между белыми и красными, примирением между жертвами и палачами государственного террора.

Некоторые определения автора очень удачные. Например, современный формат публичного обсуждения прошлого СССР он описывает так: «…со всеми их отличительными чертами — истеричностью, завиральностью, визионерством, соседством пафоса с цинизмом, религиозных образов с нарочитым физиологизмом «дискурс», нервный, то и дело срывающийся на крик, паясничающий и манипулятивный.»

В книге богатая библиография и обилие цитат, например таких «..немецкое общество, состоявшее из восьмидесяти миллионов человек, было защищено от реальности и фактов самообманом, ложью и глупостью» или «…самообман жертв и особенно тех, кто — подобно части еврейской элиты — из „гуманных“ или иных соображений поддерживал этот самообман в других».

Вот что в книге было интересного , так это экскурс в то , как Польша, Германия и Япония адаптировались (избавлялись , примирялись) с прошлым.
В Испании все было как-то без изюминки, а Аргентина малоинтересна. В Аргентине поставить на будущий военные переворот – все равно, что в рулетке поставить на «всё кроме зеро»
А вот как только Эппле подошел к основной декларируемой книгой задаче; как избавиться от сталинского наследия в России, так сразу и начались какие-то заранее безжизненные и пузырчатые размышлизмы на тему: «Как нам обустроить светлую Россию будущего» от рафинированного кухонного интеллигента.
Ведь для всех этих комиссий по примирению нужна водя государства , а её нет и не предвидится.
Для окончания дискурса «виновен-невиновен» и однозначного определения «да, виновен», нужна воля общества . А её нет и не предвидится , как и самого общества.
А самое замечательное то, что взрослый, начитанный и разумный человек не понимает простую вещь; жаждущие Сталина в России жаждут его не для себя, а для соседа.
И поэтому сталинизм с вариациями так и будет оставаться самым равновесным и естественным состоянием России .

Книгу начинала читать ещё в прошлом году, но что-то не сложилось. А в этом, как говорится, сам Бог велел. 

Автор смотрит на проблему травмирующего прошлого с точки зрения психолога для отдельной личности. То есть страна, пережившая насилие внешнее или внутреннее, рассматривается как целое, а не отдельные пострадавшие. Лечится надо всей стране, как одной личности. Для начала приняв горькую правду и посмотрев правде в глаза. Да, насилие было. Да, мы все к этому причастны. И родственники многих были по обе стороны: и жертвами и плачами. Только осознав и приняв правду можно идти дальше, к примирению и согласию с собой, а потом уже и с остальным миром. 

Если ещё в прошли году это было пособие о том, как пережить прошлое, то в этом, она стала и ориентиром как нам жить в настоящем и самом ближайшем будущем. 

В 2023 году посыл этой книги уже может показаться неактуальным. Плюрализм мнений об истории страны только недавно допустимый, распространённым и даже поощряемый, стал малодоступной роскошью.

Цивилизационный выбор сделан. Интересы государства, как их понимает политическая верхушка, вновь поставлены выше интересов отдельного человека и общества в целом. Запрос на преодоление прошлого, наполненного  террором, насилием и принуждением, сформулированный в 2020 году, на фоне текущих событий выглядит запоздавшим и слабым. Но это искажение перспективы. Именно недостаточное внимание к проблемам, затронутых в книге Н. Эппле, безразличие к прошлому, нежелание проявлять самостоятельность и думать о сложных явлениях и безосновательный конформизм привели наше общество к трагедии.

Но эту книгу читать не поздно. После ночи наступает рассвет. Важно во всех ситуациях оставаться человеком и, желательно, разумным и самостоятельным,  в чем эта книга точно поможет.

Ставлю автору твердую "пятерку", книга очень понравилась, хотя, строго говоря, это не строго научное, академическое исследование темы. С моей точки зрения, достоинствами книги являются хороший слог, логичное построение, сознательные ограничения по представленному материалу (тема настолько безгранична, что ее хватит на много томов), современные взгляды на тему, взятые из блогосферы, в качестве иллюстраций. Полностью согласна с автором, что отсутствие проработки неудобного прошлого не дает возможности думать о будущем. Новое подчерпнула об опыте других стран, особенно поразили главы о Японии и Польше. В целом, эта книга дает о чем подумать на досуге и что поизучать дополнительно.

Помимо тех достоинств книги, которые озвучены на обложке в рецензиях от профессионалов, могу добавить несколько вещей, которые мне показались ценными, как обывателю.

Во время прочтения книги я почувствовал, что какие-то вопросы, которые распознавались мной раньше, как информационный шум, стали более прочно связаны с повседневностью. Стало ясно, как разного рода символичные мероприятия, выставки и прочие эпизоды настоящего времени предполагают определенный нарратив, который всегда с нами присутствует, но не осознается и не успевает критически осмыслиться достаточно глубоко. Не успевает, пока не столкнется с таким трезвым и последовательным текстом, который не только показывает несостоятельность любых нарративов, которые предлагалось освоить "населению" в последние десятилетия, но и намечает свой нарратив. Он не бесспорен, он, очевидно, еще будет переосмысляться, но он впервые выглядит взрослым. Приглашение к диалогу, который наверняка сформирует наше будущее.

Кроме того, некоторые атрибуты прошлого несут в себе след, который не предполагает осознанный сюжет от провластной повестки, но отражают сюжеты прошлых поколений, которые давно не актуальны, но вылиты бетоном в моногорода, типовые постройки или чрезмерную бюрократизацию. Такие примеры не хуже трупов у размытого берега помогают рассказать, о каком таком неудобном прошлом идет речь.

Следующее впечатление: ряд интереснейших примеров из мировой практики, которые помогают понять, как текут процессы после травмы национальных масштабов, даже если мы эти процессы не замечаем. Во многом на основе этих же примеров в последствии разработана теоретическая институциализация будущей проработки травмы (или осознание того, как эти институты уже давно внедряются у нас).

Наконец, впечатление от того, какую роль имеют культурные феномены в политической жизни и ряд ценных примеров, которые помогли думать нам про прошлое так, как мы думаем, и на том языке, на каком мы думаем.

Категорически рекомендую любому русскоговорящему человеку.

Книга важна как никогда. Неудобное прошлое есть у многих стран, и Россия не является каким-то уникальным, в этом смысле, государством. Наше любимое "давайте не будем ворошить прошлое" является одной из причин раскола общества, и ресентимента. Тень тоталитарного прошлого, недосказанность, замалчивание жертв и палачей тянет нас назад. Именно поэтому так важно подвести под ним черту. Если мы помним о преступлениях, знаем как они произошли, и кто виноват, мы исключаем риски их повторения.

В книге автор говорит о том,  почему это важно для нации и для государства. Мне было очень интересно прочитать, как прорабатывали трудное прошлое в других странах, например, в ЮАР, Испании, Японии, конечно, в Германии.  Ещё автор рассказывает о том, как развивалась мемориальная культура в России, это тоже было для меня удивительным открытием. Вообще, местами я очень удивлялась некоторым фактам, о которых даже не подозревала. А иногда читать было откровенно страшно, когда думаешь о том, что мы повторяем все самые страшные ошибки, и над ними нам тоже придётся работать.

В любом случае, это пока самое познавательное и полезное, что я прочитала в этом году.

На эту книгу наткнулся случайно, увидел на столе у родителей и взял почитать. Ни про автора, ни про книжную серию раньше не слышал. Основная тематика книги - преодоление нациями последствий диктатур, и связанных с этим репрессий и других травматических событий. Автор проделал действительно большую работу, в первой части идет рассказ как раз о таком периоде в российской истории. Вторая часть, самая для меня интересная, рассказывает об опыте преодоления в других странах. Именно здесь появлялись наиболее интересные иизачастую вовсе незнакомые мне факты. В третьей части автор предлагает вполне конкретные рецепты для работы с прошлым в России. Именно эта часть полагаю может вызвать определенное недовольство некоторых читающих, если конечно сторонники альтернативного автору лагеря, вообще берут в руки такие книги. Однако, мне лично, многое в третьей части показалось весьма здравым. Так например Николай Эппле понимает, что его программа-максимум на текущий момент наверняка воспринята не будет, поэтому есть и весьма умеренная программа минимум. В целом рекомендую не только интересующимся данной темой, но и всем кто неравнодушен к науке история.

В этом году в номинации «Естественные и точные науки» премию «Просветитель» получил Максим Винарский за книгу «Евангелие от LUCA. В поисках родословной животного мира», выпущенную издательством «Альпина нон-фикшн», опередив книгу Ирины Якутенко, выпущенную тем же издательством, «Вирус, который сломал планету. Почему SARS-CoV-2 такой особенный и что нам с ним делать», которая, тем не менее, стала победителем в народном голосовании. Книга Николая Эппле «Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах», вышедшая в «Новом литературном обозрении», получила признание как у жюри, так и у читателей: она победила как в народном голосовании, так и в номинации «Гуманитарные науки». Исследования в области исторической памяти показалось жюри премии «Просветитель» не менее достойным главного приза (его размер 700 тысяч рублей), чем попытка переосмысления теории эволюции.

Николай Эппле обобщает опыт в переосмыслении собственной истории, который уже пришлось обрести другим странам — Аргентине, Испании, Японии, Германии, Польше, — еще раз убеждая нас в том, что прошлое если отделимо от настоящего, то только как минимум с помощью коллективных психотерапевтических практик. Например, из путей, который он описывает в качестве одного из этапов исцеления, — «подведение черты» между прошлым и настоящим, не прерывание непрерывного течения исторического времени, а нанесение на него разметки: это прошлое, а это настоящее, прошлое завершилось, мы больше не несем за него ответственности и не повторяем те социальные практики, которые когда-то были общепринятыми. Автор напоминает нам, что в истории Германии был свой «нулевой год», в истории Аргентины — «финальная точка», в истории Польши — «жирная черта». И следом настаивает: прошлое невозможно «обнулить», чтобы оно перестало влиять на настоящее, его надо проработать.

Под «подведением черты» автор понимает не отрицание прошлого, а его обезвреживание, устранение его вредоносного влияния, что возможно только при налаживании связей с ним в его новом качестве; прошлое нуждается в том, чтобы «встретиться с ним лицом к лицу, обсудить его и проработать», одновременно напоминая читателям, что в Германии Нюрнбергский процесс во многом «затормозил проработку ответственности за преступления Третьего рейха внутри самого немецкого общества». Не обязательно каяться, главное — не молчать убеждает нас автор, приводя в пример основателя издательского дома «Коммерсант» Владимира Яковлева, который однажды узнал, что его любимая бабушка, бывшая дворянка, была профессиональным агентом-провокатором, пользуясь своим происхождением, провоцировала знакомых на откровенность, а потом писала на них служебные донесения. И кожаные кресла, столь любимые им в детстве, и другая мебель когда-то были реквизированы из квартир расстрелянных москвичей, да сама квартира на Новокузнецкой тоже была реквизирована у богатой купеческой семьи.

Чтобы выбраться из этого прошлого, Владимир Яковлев затевает сетевой проект «Свои», в котором призывает рассказывать о своем прошлом. О том личном прошлом, которое внезапно стало другим, о прошлом, которое до сих пор остается зыбким и не может служить опорой для того, чтобы полноценно ощущать себя в настоящем и уверенно планировать будущее. Прошлое не просто непредсказуемо, оно всегда остается подвижным, в нем всегда есть белые пятна, о которых мы не знаем ничего, и области забвения, которые мы просто теряем из виду. Прошлое нуждается не столько в памяти, сколько в пристальном внимании, какое бы количество времени для этого ни потребовалось, его нельзя ни обнулить, ни перечеркнуть, с ним надо жить, жить дальше, помня о том, что все пережитое когда-нибудь станет историей.