Неудобное прошлое: Память о государственных преступлениях в России и других странах

Эту книгу я пересказывала взахлеб дома все три недели, что читала её. Николай Эппле: «Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах»

.

В моём ЛиберальномВУЗе нас учили: выберите «модельное» исследование. Такое, чтобы учиться на его примере. «С кого делать жизнь» в мире науки, короче. И вот я ответственно заявляю: хочу писать как Николай Эппле

.

Открывая книгу, ты замираешь в изумлении: исследование начинающееся ссылкой на Дудя(!)... А что, так можно было? Но впереди-то будет ещё круче: ссылки на любимый Арзамас, Миядзаки, Монеточку, художника, до которого одно рукопожатие. Но это лирика и эмоции. 

.

А если по-серьёзке.

.

Во-первых, конечно, влюбляет потрясающе выдержанная структура. Книга разделена на «Анамнез-Анализ-Синтез»

.

То есть вначале собираются примеры того, как можно работать с «неудобным прошлым: Аргентина, Испания, ЮАР, Япония, Польша, Германия. Здесь нравится сразу всё: компаративный подход, «эссеистичность», идеально подходящая для обзора малоизвестной широкой публике информации, и, конечно, целая куча нового. И тут guilty pleasure - и стыдно и нравится признаваться: я ничегошеньки не знала ни про «Полеты смерти», ни про «Женщин площади Мая» в Аргентине, ни про антисемитизм в Польше (как так, боже мой?!0о), ни про Комиссию правды и примирения в ЮАР, ни про мемориал в Монтгомери, ни даже про «Стену скорби» в Москве! Спасибо, Николай Владимирович, что сделали меня умнее.

.

Затем анализ: что из описанных способов «подойдет» России? Как человек многократно переписавший главу «актуальность исследования» в своем незаконченном ещё диссере, я чуть не всплакнула над этой частью: ну вот же, вот она практическая значимость и этого научного труда, и науки истории в целом! Как же это красиво и умно! Как было бы здорово вот такими примерами снабжать ответ на убийственный вопрос восьмиклассника-в-переходном-возрасте «Зачем мне нужна эта ваша история?»! Да и не только восьмиклассника, нувыпонели.

.

Затем синтез: как именно отобранные способы стоит применять в России? И тут снова растаяло моё сердечко, потому, что одним из методов, предлагаемых автором, оказывается отталкивание от истории семьи и локального краеведения. Некоторые примеры, вроде случая посёлка Тугач и книги Дженнифер Тиге, меня очень вдохновили (на подъем целины, как обычно, да. Мне такое всегда откликается) 

.

Во-вторых, очевидна позиция автора по вопросу и лично меня этот факт (и сама позиция) не может не подкупать. Если кратко и мягко: а) репрессии в советские годы - были б) они - бессмысленные, беспощадные, НЕ МОГУТ быть истолкованы двояко в) о них НАДО говорить. Было время, когда мне казалось, что вокруг меня так считают все, и что тут нечего и вербализовать. Но потом пропагандистская волна псевдопатриотизма, победобесия и «2014 года» смела очень многих, и оказалось, что даже мой либеральный микро-мирок очень неоднороден. Тогда я почувствовала, что даже в репетиторской практике придётся проговаривать то, что раньше мне казалось общепринятым: почему Сталин - антигерой истории, почему «Колыма - родина нашего страха». Но «историк здорового человека» внутри меня требовал рассуждения и о том «что с этим знанием делать?». И вот рецепт есть.

.

В-третьих, мне безумно понравилось, как тонко и вовремя автор вставляет «культурные аргументы». Выходит одновременно и историческое, и культурологическое, и социологическое исследование. Но в этой триаде я, как искусствовед, болею за наших, конечно. Стоит ли говорить, сколько новых для себя книг и фильмов я выписала из этой книги! Предвкушаю обогащение внутреннего мира (какое всё-таки сочное клише)

.

От всей души ставлю 10/10 этой книге. Да и может ли быть иначе, когда поясняя список литературы, автор прямо смотря читателю в лицо, говорит: да, изучено вдоль и поперёк. Но так ли хорошо нам известны выводы всех этих авторов? Тут я аплодировала

Спасибо автору за сложнейшую и очень болезненную тему, и, к сожалению, не теряющую актуальность. Отдельное спасибо за отсутствие пафоса, истерик, этических манипуляций, проповедей и морального давления. Рассуждая на такие обоюдоострые темы крайне сложно не скатиться в крайности: от желания всех поставить к стенке до «замнем для ясности», но замалчивание – это худший выбор. Структура книги проста и лаконична. Совсем кратко о непрожитой травме сталинского террора и последующих всплесках общественного интереса к теме, «присвоенного» и выхолощенного государством.

В следующей части рассказ о подобных государственных преступлениях и вариантах преодоления, выработанных разными государствами, что из этого более-менее сработало, а где оказалось профанацией. Субъективно было сложно и горько читать об опыте Германии – чем закончились суды, и какова была участь палачей. А также о «Японии, которая не умеет просить прощения».
Автор проанализировал имеющиеся практики работы с неудобным прошлым и предлагает свою версию общественной деятельности, главная цель которой «Никогда снова». Безусловно, первым отправным пунктом должно быть открытие всех архивов – правду должны узнать, обсудить, пережить, а потом решить что с ней делать.

Николай Эппле подходит к написанию своей книги с крайне антисоветскими и антисталинскими позициями, которые переходят в разряд необъективности по отношению к советскому прошлому. Так сталинский период окрашивается ужасающей атмосферой террора и насилия государства бесцельного и направленного на всех. При этом встает логический вопрос, как при этом народ не только не восстал, но и узнавал о смерти Сталина со слезами на глазах, а через 70 лет после российский народ положительно относится к фигуре Сталина. При этом в противоположность этому подчеркиваются плюсы режима Франко, а вот о плюсах режима Сталина автор предпочел умолчать.

Период Сталина это индустриализация, создание всеохватывающей системы бесплатного школьного, высшего образования, медицины, повышения ВВВ и ВВП на душу населения двукратными темпами, низкий уровень расслоения общества, работающие социальные лифы, передовые позиции в науке, победа в Великой Отечественной Войне, освобождение народов Европы, новые территории, статус сверхдержавы. Не упоминать это в разрезе работы над памятью над прошлым неуместно.

Оценка самих репрессий однозначно негативная, а все репрессированные изображаются жертвами режима. Хотя это безусловно не так. Было среди них множество преступников, самих бывших палачей, хотя и были невинные жертвы. Государства всего мира всегда репрессируют определенную часть населения, вопрос в том, насколько эти меры оправданы. Никакой работы по отделению виновных от невиновных не было.

Достаточно странно выглядит утверждение об однозначной фальсификации дела Юрия Дмитриева, в книге даже не приводится статья обвинения. Делать фотографии обнаженной приемной дочери с раздвинутыми ногами мягко говоря странно. Да, возможно, он привлек внимание органов именно своей деятельностью, но при этом материалы дела и обвинения выглядят правдоподобными.

Признание России ответственности перед сталинским режимом нанесет ее позициям в мире непоправимый урон. Так все страны бывшего СССР и Варшавского договора получат право требовать от России компенсации за ущерб. Сам образ СССР как освободительницы Европы, страны несущей ценности справедливости выраженные в коммунистической идеологии будет дискредитирован. Работы над учетом будущего геополитики России в книге не проведено.

Роль СССР в мире обрисована в негативных красках, как страны несущей террор. В то же время СССР в своих странах союзницах занимался их развитием, не выкачивал из них ресурсы, как из колоний. Точно также в рамках самого СССР РСФСР дотировала остальные республики.

До сих пор идеи коммунизма и сталинизма находят отклик во всем мире. Самыми быстрорастущими и успешными странами 1980-2015 являются коммунистические Китай и Вьетнам. России требуется наоборот обращаться к прошлому опыту, как к опыту который можно использовать, учитывая его недостатки, ни в коем случае не отказываться от него. И хорошо, что большинство россиян разделяют именно эту точку зрения, а не точку зрения автора.

Николай Эппле провёл огромную работу. Его книга лавирует из публицистики в культурологию, философию истории и отчасти политологию, и эта многогранность исследования, конечно, впечатляет (впрочем, неровность стиля автора растёт отсюда же). Что уж там - во время чтения я сохранила столько заголовков книг, названий фильмов, имён персоналий, что вышла из книги с тяжеленьким таким культурным багажом. Заслуживает уважения не только огромный массив данных, но и количество специалистов, которые консультировали автора - целая армия умных людей.
При этом я, к сожалению, совершенно не разделяю выводов Эппле, которые кажутся мне несколько наивными и сентиментальными. Да, идеи "полноценной проработки прошлого", создания "метакомиссии правды и примирения", "культуры благодарения" звучат красиво, но кажутся мне просто утопией. Общество в России сделало всё, что могло, для выявления правды о прошлом, следующие шаги обязано сделать государство - уже после смены нынешнего режима. И вот тогда томик Эппле снова можно будет брать в руки и руководствоваться им для исследования коллективной памяти и травмы российского общества.

Очередное полезное чтение для таких профанов в истории, как я. Особенно интересно, что сравниваются разные страны, прошедшие через тоталитарный период и каким-то образом (каждая по-своему) умудрившиеся из него выбраться. Не уверена, что согласна с автором в том, что России ближе всего вариант Испании, я не вижу так уж много общего. Но я и не историк.
В очередной раз восхитилась аргентинцами. Точнее, аргентинками - насколько я знаю, дамы в белых платках выходят до сих пор.
Говорят, книгу активно бросились покупать после 24 февраля - но, боюсь, это уже поздновато. Ответов на вопрос, как мы докатились до войны - там не будет. Но некоторые предпосылки - пожалуй.
В книге обобщен опыт принятия неудобного прошлого в разных странах, конкретно в данной книге под неудобным прошлым подразумевается именно период тоталитарного правления и репрессий, в ассортименте по происхождению - Аргентина, ЮАР, Испания, Польша, Германия, Япония и Россия. Впрочем, в последней принятия так и не состоялось. Дальше автор рассуждает, через какие шаги надо пройти, чтобы интегрировать весь этот опыт - но, боюсь, нынче мы движемся в обратном направлении. Хотелось бы верить, что хотя бы при нашей жизни мы развернемся обратно в нужную сторону.
Список литературы обширный, думаю пройтись по нему с записной книжкой. Явно наберу себе еще списочек.

Когда давным давно, больше четверти века назад, я делал свою первую домашнюю страницу (https://xray.sai.msu.ru/~polar/old.html), то поместил на ней любимую цитату из Сведенборга:

"If we want to be set free, we have to recognize our faults and regret them."

Эта фраза могла бы быть отличным эпиграфом к книге Эппле "Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах".

Уже чтение первых страниц тридцати в наши дни вызывает мурашки. Только теперь семьи может разделять, в первую очередь, дискуссия о настоящем, а не о прошлом. Но когда-нибудь это настоящее само станет прошлым. Неудобным. И с ним придется что-то делать. Вот что - как раз и обсуждается в книге, как на примерах других стран, так и в виде рассуждения о том, что можно и нужно сделать у нас в стране.

Развивая метафору одного современного политического деятеля ("...родимые пятна... Мы все несем родимые пятна, ну и что?"), можно сказать, что некоторые родинки требуют внимания специалистов, ибо могут при определенных условиях приводить к раку кожи. А кожа, к слову, самый большой орган, связанный со всем остальным в организме.

От части наших медицинских проблем нельзя избавиться просто удалением. Тем более это невозможно в обществе, если говорить о больших травмирующих исторических событиях. С завидным упорством история нам это демонстрирует. Как верно писал Кнышев: "История повторяется трижды. Первый раз как трагедия и пару раз — для тупых." Боюсь, что число повторов может не ограничиваться тройкой. Тем более, если общество не только игнорирует сигналы от экспертов, но и прямо избавляется от них (ликвидация "Мемориала" тому яркий пример).

В общем, книга Эппле была актуальной, остается актуальной и будет таковой еще, видимо, довольно долго. Не зря она получила премию "Просветитель" (https://www.premiaprosvetitel.ru/booksauthors/view/?501), только света оказалось недостаточно.

Книга посвящена рассмотрению того как переживают тему репрессий российское общество, и что нужно сделать для того, чтоб найти пути народного примирения с этой страницей нашей истории. Для этого рассматривается опыт некоторых стран мира: Аргентина, ЮАР, Испания, Германия, Польша и Япония. Собственно из-за ознакомления с зарубежным опытом приобрел книгу. Важно отметить, что работа читается легко.
Почти половину объема книги занимает 3-я часть, где предложено авторское видение того, как общество и власть должны оценить и воспринять этап советских репрессий. Как избежать раскола. В частности это предлагается путем принятия и прощения тех, кто повинен был в арестах.
Эта часть вызвала неоднозначное мнение. Воспринимается как философское разглагольствование. Автор для понимания своих идей использует художественную литературу и живопись. Порой складывается ощущение, что ты читаешь не историко-политологическое исследование, а искусствоведческое. Показательным стал для меня момент, когда автор, пытаясь объяснить, что память о репрессиях мы должны похоронить, а потом признать и помнить, использует сказку про Иванушку и серого волка. Ивана кропят мертвой водой, потом живой… Если собрать текст 3-ей части, где четко выражается суть, то наберется примерно полста страниц. И то они вызовут дискуссию. Укажу главные моменты.
С начала работы видна неточность в цифрах. Автор предлагает число жертв репрессий (сюда входят не только погибшие) 24,5 млн. чел. При этом он добавляет «как минимум». Но хоть книга основана на громадном объеме источников, в таком вопросе автор не ссылается на архивные документы. В книге «Краткая история Гулага» тоже не приводят архивных ссылок, и указывают сумму в 16 млн. при этом исследователи – историк и архивист. Разница в 8 млн. слишком большая, чтоб на слово поверить Н. Эппле. Это тем более сложно сделать, потому что приводимые им цифры по зарубежным странам тоже хромают. Так, говоря о числе жертв репрессий в Испании, сначала указывается 110 тыс., позже 120 тыс.
Некоторая односторонность рассмотрения проблемы. Вот пишет исследователь, что благодаря политике примирения по апартеиду в ЮАР удалось избежать гражданской войны. Однако проблема репрессий при кардинальной перемене развития страны является лишь одной из проблем. Наверняка вопросы экономики и политики перед новой властью стояли куда острее. Значит, причины выхода из кризиса были многофакторными. Да и само примирение вызывает сомнение. Западные исследователи, упирающие за гуманистические решения проблем, часто выдают желаемое за действительное. Впрочем, и автор однажды замечает, что примирение сторон не так однозначно.
Но больше всего обобщенности присутствует при описании Германии. Во-первых, в основном все сведено к тому, что немцы были повинны в геноциде других наций и немецких евреев. О борьбе с антифашистами и другими неугодными гражданами замечается вскользь. Однако известно, что, по крайней мере, какое-то время, бывшие узники, отбывшие срок в своих тюрьмах и лагерях, получали пенсию меньше чем ветераны и нацисты. Для ФРГ это было проблемой. Или другой пример. Автор указывает, что бывших нацистов привлекали к административной деятельности, как в ФРГ, так и в ГДР. Но даже указанное процентное соотношение свидетельствует, что здесь не место для уравнивания. В Восточной Германии к административной деятельности привлекали самых низших представителей НСДАП. А вот в западной части, увы, во многом, простили им прошлое.
В конце первой части встречаешься с совершенно необъяснимой вещью. – Автор приводит сведения, якобы в одной якутской деревне, где раньше был лагерь, в домах живут приведения. Зачем писать такой бред в научном труде?! Притом немаловажно, что «свидетель» опубликовала эту «утку» в англоязычной печати. Т.е. там, где как до Якутии, так и до Гулага всем по большому счету все равно. Понятно, что в российской печати такая информация вызвала бы желание проверить факт, что неминуемо привело к разоблачению лжи.
Касаясь предлагаемой программы решения проблемы, то здесь нужны четкие и жесткие предложения. Оправдание репрессий не только необходимо осуждать, но и запретить, в т.ч. на уголовном уровне. Касаясь Сталина, то учитывая многогранность этой фигуры, включающей в себя немало как отрицательных, так и положительных сторон, то стоит указывать, что его позитивная деятельность не может быть оправданием репрессий и всем остальным негативным решениям, ухудшивших жизнь и благосостояние советских граждан. Не думаю так же, что можно прощать палачей. Надо понимать, что репрессии были необходимы создающейся новой государственной системе. Построение партийной номенклатуры происходило на крови советских граждан. Многие внуки и правнуки тех лиц сейчас занимают различные административные должности в нашей стране. Поэтому им так невыгодно, чтоб тема репрессий была обсуждаема в современном обществе. Конечно, здесь не может быть каких-то конкретных решений, возможен только моральный суд. Хотя возвращение земли потомкам репрессированных (по своему отцу и друзьям, живущим в селах знаю, что деревня не забыла и не простила отнятые земли) и компенсация городским за квартиры, была бы лучшим способом признания государством вины за содеянное (напомню, что РФ является правопреемницей СССР). Необходимо показать тем, кто сейчас хочет стать палачом (а по некоторым событиям в нашей стране, но особенно по Белоруссии мы видим, что таковыми стать хотят многие), что общество готово себя защитить и возмездие неминуемо.
Можно возразить, что такое решение сохранит раскол общества. Во-первых, как автор сам показал на примере Германии, многие были не согласны с Нюрнбергским процессом и гонениями на нацистов. Но ничего, пришлось свыкнуться. Во-вторых, когда я писал этот отзыв, спикер Госдумы открыто выступил в поддержку Сталина. Суд обязал общество «Мемориал» на своей печатной продукции ставить клеймо «иностранный агент». То есть власть, совершенно не беспокоит раскол общества, почему же праведные силы этого общества должны заботиться, что жесткое осуждение отрицательных сторон советской истории кому-то не понравится?! К тому же не может быть так, чтоб какое-либо решение устраивало всех, главное, чтоб оно было оптимальным.
Вышесказанное не значит, что книга плохая. Я с интересом ее прочел, изменил в некоторых вопросах свой, казалось бы, устоявшийся взгляд. Но, видимо, автору необходимо дальше работать в этом направлении с учетом отмеченных замечаний. Если он напишет работу, целиком посвященную иностранному опыту, то с удовольствием прочту.

Историю СССР я всегда считала неинтересной. Голые факты, смены правительства, революции, оттепель, железный занавес. В учебнике — сухие факты и даты. Много фактов и много дат, ничего, что могло бы увлечь. Февраль 2022 года стал катализатором для начала изучения истории того периода. Путь к февралю 2022 оказался во стократ дольше, чем я думала.

Автор, конечно, необъективен. Невозможно, наверное, оставаться объективным, когда изучаешь мрачную тему государственных режимов без розовых очков. Но он пытается сохранить нейтралитет, рассказывает на примерах, как существуют недемократические режимы и как заканчиваются, если заканчиваются. Не всякий опыт одинаково хорош. Нет никакого исторического опыта — параллели исторических событий никогда не станут планом к действию.

Страна похожа на человека. Человек не может быть по-настоящему свободным, пока не вспомнит, не осознает и не проработает детскую травму.

Книга больше про историю. Немного — про психологию поколений. Не про эмоции — написано просто, но нейтрально и сухо, какие эмоции? Но написано о больном. Поэтому воспринимается тяжело, смыслы придавливают. Страх, отвращение, ненависть, неприятие. Как будто пробиваешь дно много раз подряд. На всяком дне находишь надежду разной степени концентрации.

Все можно и нужно исправить. Нужно только захотеть. Не в масштабе человека, города или области. С масштабом возникают вопросы. Да много с чем, на самом деле, возникают вопросы. А история движется вперед. И мы в этой истории живем, нам некуда деться.

Книга Николая Эппле, на которую после 24-ого февраля резко повысился спрос, - исследование о том, насколько важна работа над "неудобным прошлым" своей страны для собственного настоящего и будущего, какими методами эту работу можно проводить. Что будет, если неудобное прошлое не осмыслить, не признать, не принять. (Правда, книга вышла в 2020-м, уже можно воочию наблюдать последствия; но в неопределённом "скоро" нужно будет прорабатывать свежий пласт "неудобств", так что можно начинать готовиться).

Не будет сюрпризом, если кто-то из сограждан даже не сразу поймëт, что подразумевается под неудобным прошлым. О чëм вы вообще? (Ответ, если кратко: массовые репрессии по отношению к собственным гражданам со стороны советского государства + иные формы государственных преступлений против своего /или оккупированного/ населения). И вот как раз то, что этот недоумëнный невинный вопрос вообще возникает, и является первоисточником множества актуальных проблем (которые спустя 3 месяца напрямую затронули в том числе вопрошающих "а что случилось").

И дело не всегда в банальном незнании истории: в наших семьях могут быть одновременно и сталинисты, для которых репрессии - миф/фейк/поклëп, и в то же время жертвы террора, для которых он был ежедневной реальностью (так было и в семье автора, что послужило одним из импульсов к исследованию). Когда нет общественного согласия даже о реально бывшем, неоднократно фактами доказанном прошлом (вот могилы! вот документы! вот имена!), – какая может быть речь о том, чтобы быть хоть сколько-нибудь едиными в настоящем?

Но здесь важно не пускаться по сценарию по умолчанию в непримиримое осуждение, - это только усилит пропасть. Как и проработка любого частного травматичного опыта, проработка опыта целой страны требует таких же неимоверных личных усилий, времени, осознанности и честности. А главное - личного желания и согласия; понимания, зачем необходимо проводить этот труд. И мне кажется, исследование Н. Эппле может дать толчок к запуску внутреннего (а потом, может, и внешнего) процесса работы над прошлым.

На государство надеяться в этом смысле не приходится: унаследовав власть от Советского Союза, оно с радостью взяло в свои руки величие, а вот ответственность за преступления принимать не стало. Конечно, сквозили иной раз фразы о терроре в стиле "все всё понимают", но ничего толком не было проработано или хотя бы признано: зачем ворошить прошлое, идëм дальше. Государство монополизировало любую коллективность (от каждого самоорганизованного действия или сообщества оно чует опасность и сразу его ликвидирует); но оно так же взяло в свои руки контроль над памятью. И из прошлого выгоднее всего было взять народный подвиг ВОВ, и через эту причастность к победе разыгрывать карту постимперской гордости. Сопричастности к сильному и великому государству, которая очень помогает выстроить собственную идентичность. Особенно когда строить её больше не на чем.

Если у кого-то сейчас на этом моменте растёт возмущение - значит, понятие родины, родной страны слито с государством, а не с обществом сограждан, общей с ними культурой. Тогда и приходятся для согласия с самим собой поддерживать любые действия, проводимые "сверху" - ты же патриот, ты не можешь выступать против своей страны. Но эта та часть нашего общего советского наследства: государство, политический режим так срослись со страной, что их невозможно разделить. Но стоит вспомнить, что государство, - это то (те!) кто служит гражданам своей страны, исполняет их волю; они - функция.

Понятно, что нужно очень много сил, чтобы это обдумывать, разделять, проводить качественную оценку. Но альтернативные пути удовлетворят не всех – с государством можно либо слиться (и тогда да, сегодня ты будешь на стороне силы, но есть ли гарантии, что эту силу не поменять завтра к тебе?), либо отстраниться совсем, уйти во внутреннюю эмиграции, неоднократно отыгранную многими советскими гражданами (но я не знаю, насколько сейчас возможно настолько от всего закрыться). Рано или поздно всё равно придётся возвращаться.

О том, что будущее невозможно строить без переоценки и работы над неудобным прошлым, говорит и опыт других государств, – не мы первые, не мы, скорее всего, и последние. Одна из частей исследования Эппле (самая безболезненно и со спокойным интересом читаемая, кстати) - анализ опыта Аргентины, ЮАР, Испании, Польши, Японии и Германии. Не для того, чтобы копировать (а то накатит ещё волной негодования приверженцев особого русского пути), а просто чтобы посмотреть, какие (в каждом случае уникальные) комбинации уже были воплощены в истории, к чему они привели; какие необходимые условия должны быть соблюдены, чтобы общество пришло к согласию о своём прошлом и могло жить дальше.

Первый шаг – признать, что обнулить неудобный для себя и для своей страны опыт, просто сделать опыт небывшим не получится. Вызубренные, но не до конца осмысленные заверения "никогда снова" уже превратились в "никогда / снова". Не нужно пустых покаяний и принятия на себя той самой коллективной вины, которой нет (когда виноваты всё - не виноват никто; это уже все слышали); не нужно и преследований потомков палачей. Нужно всем вместе как обществу достигнуть договорëнностей по самым основным пунктам; например, зафиксировать как неоспоримый факт количество жертв. Ясно сформулировать и признать, что террор - это очевидное зло (а не "перегибы", которые уравновешивают некие воображаемые "успехи"). Что преступления государства против собственных граждан - это плохо. Нужно совместно определиться с реальным содержанием прошлого, чтобы можно было строить совместное будущее. Хоть какое-то.