Рецензия на книгу

• 

  Nat-Ka25 мая 2022 г.

  Книга Николая Эппле, на которую после 24-ого февраля резко повысился спрос, - исследование о том, насколько важна работа над "неудобным прошлым" своей страны для собственного настоящего и будущего, какими методами эту работу можно проводить. Что будет, если неудобное прошлое не осмыслить, не признать, не принять. (Правда, книга вышла в 2020-м, уже можно воочию наблюдать последствия; но в неопределённом "скоро" нужно будет прорабатывать свежий пласт "неудобств", так что можно начинать готовиться).

  Не будет сюрпризом, если кто-то из сограждан даже не сразу поймëт, что подразумевается под неудобным прошлым. О чëм вы вообще? (Ответ, если кратко: массовые репрессии по отношению к собственным гражданам со стороны советского государства + иные формы государственных преступлений против своего /или оккупированного/ населения). И вот как раз то, что этот недоумëнный невинный вопрос вообще возникает, и является первоисточником множества актуальных проблем (которые спустя 3 месяца напрямую затронули в том числе вопрошающих "а что случилось").

  И дело не всегда в банальном незнании истории: в наших семьях могут быть одновременно и сталинисты, для которых репрессии - миф/фейк/поклëп, и в то же время жертвы террора, для которых он был ежедневной реальностью (так было и в семье автора, что послужило одним из импульсов к исследованию). Когда нет общественного согласия даже о реально бывшем, неоднократно фактами доказанном прошлом (вот могилы! вот документы! вот имена!), – какая может быть речь о том, чтобы быть хоть сколько-нибудь едиными в настоящем?

  Но здесь важно не пускаться по сценарию по умолчанию в непримиримое осуждение, - это только усилит пропасть. Как и проработка любого частного травматичного опыта, проработка опыта целой страны требует таких же неимоверных личных усилий, времени, осознанности и честности. А главное - личного желания и согласия; понимания, зачем необходимо проводить этот труд. И мне кажется, исследование Н. Эппле может дать толчок к запуску внутреннего (а потом, может, и внешнего) процесса работы над прошлым.

  На государство надеяться в этом смысле не приходится: унаследовав власть от Советского Союза, оно с радостью взяло в свои руки величие, а вот ответственность за преступления принимать не стало. Конечно, сквозили иной раз фразы о терроре в стиле "все всё понимают", но ничего толком не было проработано или хотя бы признано: зачем ворошить прошлое, идëм дальше. Государство монополизировало любую коллективность (от каждого самоорганизованного действия или сообщества оно чует опасность и сразу его ликвидирует); но оно так же взяло в свои руки контроль над памятью. И из прошлого выгоднее всего было взять народный подвиг ВОВ, и через эту причастность к победе разыгрывать карту постимперской гордости. Сопричастности к сильному и великому государству, которая очень помогает выстроить собственную идентичность. Особенно когда строить её больше не на чем.

  Если у кого-то сейчас на этом моменте растёт возмущение - значит, понятие родины, родной страны слито с государством, а не с обществом сограждан, общей с ними культурой. Тогда и приходятся для согласия с самим собой поддерживать любые действия, проводимые "сверху" - ты же патриот, ты не можешь выступать против своей страны. Но эта та часть нашего общего советского наследства: государство, политический режим так срослись со страной, что их невозможно разделить. Но стоит вспомнить, что государство, - это то (те!) кто служит гражданам своей страны, исполняет их волю; они - функция.

  Понятно, что нужно очень много сил, чтобы это обдумывать, разделять, проводить качественную оценку. Но альтернативные пути удовлетворят не всех – с государством можно либо слиться (и тогда да, сегодня ты будешь на стороне силы, но есть ли гарантии, что эту силу не поменять завтра к тебе?), либо отстраниться совсем, уйти во внутреннюю эмиграции, неоднократно отыгранную многими советскими гражданами (но я не знаю, насколько сейчас возможно настолько от всего закрыться). Рано или поздно всё равно придётся возвращаться.

  О том, что будущее невозможно строить без переоценки и работы над неудобным прошлым, говорит и опыт других государств, – не мы первые, не мы, скорее всего, и последние. Одна из частей исследования Эппле (самая безболезненно и со спокойным интересом читаемая, кстати) - анализ опыта Аргентины, ЮАР, Испании, Польши, Японии и Германии. Не для того, чтобы копировать (а то накатит ещё волной негодования приверженцев особого русского пути), а просто чтобы посмотреть, какие (в каждом случае уникальные) комбинации уже были воплощены в истории, к чему они привели; какие необходимые условия должны быть соблюдены, чтобы общество пришло к согласию о своём прошлом и могло жить дальше.

  Первый шаг – признать, что обнулить неудобный для себя и для своей страны опыт, просто сделать опыт небывшим не получится. Вызубренные, но не до конца осмысленные заверения "никогда снова" уже превратились в "никогда / снова". Не нужно пустых покаяний и принятия на себя той самой коллективной вины, которой нет (когда виноваты всё - не виноват никто; это уже все слышали); не нужно и преследований потомков палачей. Нужно всем вместе как обществу достигнуть договорëнностей по самым основным пунктам; например, зафиксировать как неоспоримый факт количество жертв. Ясно сформулировать и признать, что террор - это очевидное зло (а не "перегибы", которые уравновешивают некие воображаемые "успехи"). Что преступления государства против собственных граждан - это плохо. Нужно совместно определиться с реальным содержанием прошлого, чтобы можно было строить совместное будущее. Хоть какое-то.

  16

  714