Tyll

Писатель переносит Тилля из 14 века в 17. Этот роман и о шутнике, и о хаосе, в который была погружена Германия тех лет. Как объясняет автор, выбор Тилля в качестве центрального персонажа является скорее литературным приемом: Кельман хотел изобразить общество раннего Нового времени, когда люди были захвачены временем постоянных перемен, суматохи и насилия. А бродяга-идеальный вариант, чтобы показать людей разных классов и достатка. Ну и чего мелочиться, взял популярного бродягу)
​Тилль сбегает из деревни, когда к его отцу нагрянули иезуиты. Грубый, обаятельный, насмешливый, свободный от цепей правил, Тилль путешествует по стране, раздираемой Тридцатилетней войной (1618-1648), встречая ученых, бродячих артистов, королевскую чету и многих других воображаемых и реальных исторических деятелей того времени (помимо Елизаветы Стюарт, Фридриха V, Густава II Адольфа появятся ​священник Освальд Тезимонд, путешественник Адам Олеарий). Здесь у каждого персонажа припасена удивительная история. Структура романа нелинейна, Тилль в рассказах некоторых лиц на центральном месте, у других – пробегает фоном.​
​Позабавило, как одно и то же событие от лица нескольких персонажей представлено по разному, история менялась из-за забывчивости, утаивания и личных интересов. Кто-то вообще в драконов и магию верил, так что роман ещё и мистический. Через черный юмор Тилля автор показывает абсурдность и кровавость войны.
Роман такой игривый и ироничный, стоит читать ради искрометных сатирических диалогов . Написано очаровательно и увлекательно.
Поставила 4, потому что роман неравномерен, главы с Тиллем перетягивают все внимание на себя.

Заглавный герой романа, Тилль Уленшпигель, основан на персонаже немецкого фольклора, одном из самых известных в мире трикстеров, бросающих вызов обществу своими фарсовыми шутками.
И хотя в оригинале этот плут и балагур путешествовал по Германии, Бельгии и Нидерландам в первой половине 14-го века, Кельман переносит его на три столетия дальше - во времена Тридцатилетней войны, которая длилась с 1618 по 1648 год.

Именно война тут и становится главным героем, контекстом, да и просто фоном происходящего.
Стыдно признаться, но, начиная чтение, я знала об этом конфликте, сформировавшем геополитику и дипломатические принципы современной Европы, намного меньше, чем о какой-нибудь войне Пяти Королей за Вестерос в "Игре престолов".
И это лишний раз подтверждает глубинное очарование "Тилля". Читать книгу можно, даже ничего не зная об истории, зато потом появляется повод нагуглить массу всего интересного (хотя бы на уровне Википедии и простейшего понимания принципов Вестфальского мира, включая отказ от исторического обоснования права).

Впрочем, не геополитикой единой.
Жизнь Тилля показана во всей сложности её сюжетных выкрутасов - начиная с детства в крошечной деревне и заканчивая его восхождением к званию придворного шута. По пути ему предстоит спасаться от охотников на ведьм и абьюза учителя, застрять в обрушившейся шахте под осажденным городом, развлекать жителей обреченной деревушки и выступать перед членами королевской семьи, которая продержалась у власти меньше года, заслужив уничижительные прозвища "Зимнего короля" и "Зимней королевы".

Сам Тилль немало тренировался, чтобы стать искусным канатоходцем и жонглером, и Кельман, писавший роман целых 5 лет, демонстрирует схожую легкость собственного фееричного представления при не менее явном скрытом мастерстве.
Строение, язык и завуалированная ирония книги настолько восхитительны, что не поддаются адекватному описанию их в рецензии. История рассказывается отдельными фрагментами и даже не в хронологическом порядке, при этом каждый эпизод всплывает в нескольких местах и показывается с различных точек зрения. Вот мы наблюдаем выступление Тилля на пике его народной славы, потом переносимся в его детство и следим за очередным инквизиторским процессом, потом нам вдруг приходится трястись по грязным дорогам с "толстым графом", угодившим в одну из жесточайших битв Тридцатилетней войны, а затем - погружаться в мысли изгнанных Зимних короля и королевы, при дворе которых Тилль некоторое время отирался в качестве шута.

Абсолютно разные события и фокалы - и ни одной фальшивой ноты!
Всё искусно сочетается, дополняет и драматизирует друг друга.
Всё немного странно, но пропитано такой невероятной энергией, что сразу понимаешь: перед тобой почти шедевр (а может, и вовсе он, безо всяких стыдливых "почти").

Невероятная книга, оставившая по себе массу самых разных переживаний и мыслей.
О блестящем эксперименте автора, погрузившего современного читателя в жестокую и грязную альтернативную реальность, которая выглядит чуть ли не постапокалиптической фантастикой.
О том, как память и личные интересы затемняют истину любой истории.
О науке и религии, а также о ереси и конфессиональной вере, которые порой оказываются куда ближе, чем представляется, исходя из их непримиримых противоречий.
О шутах, ставших после двух последних прочитанных мной книг едва ли не любимым типом литературных персонажей - эдакие агенты хаоса, независимые, свободолюбивые, но в то же время трагично одинокие.
О хитрых литературных аллюзиях, которые тут можно, кажется, раскапывать до бесконечности.
И, самое неожиданное, - о тревожном, но качественном легком черном юморе, что пропитывает тут буквально всё (на перечисление особо понравившихся примеров ушло бы слишком много места, но чтобы показать разнообразие поводов для иронии остановлюсь на одном: автор явно высмеивает моду на "цветистые пассажи" в тексте, когда "образцовая витиеватость" и "ученые арабески" фраз способны "проложить им путь во многие школьные хрестоматии"; и да, это камень в огород читателей, всерьез считающих, будто без умения навернуть многословно и красиво серьезной литературы не бывает).

Удивительно мощная, но в то же время забавная и даже жизнеутверждающая книга, передать всю многогранную прелесть которой я просто не в состоянии.
Мир расколот, щетинится политическими и идеологическими распрями, и только великий шут способен легко протанцевать через него, оставшись не просто живым, но и уверенно спокойным.

Приятного вам шелеста страниц!

Да мяне на папярэдняе чытанне трапіў раман аўстрыйска-нямецкага пісьменніка Даніэля Кельмана «Тыль», продажы якога нядаўна стартавалі ў выдавецтве Янушкевіч (пераклад Вольгі Гронскай).

Гэты раман ужо нарабіў шуму ў Германіі, дзе пасля выдання ў 2017 годзе разышоўся накладам больш за 600 000 экзэмпляраў. Потым кніга выйшла і на сусветны кніжны рынак, трапіўшы сёлета ў кароткі спіс Міжнароднай Букераўскай прэміі. Уручэнне прэміі перанеслася праз вірус, але будзем чакаць. Прэмія сапраўды прэстыжная, уручаецца за найлепшы твор, перакладзены на ангельскую мову і выдадзены ў Вялікабрытаніі. Можна ўспомніць, што лаўрэаткай Міжнароднага Букера пазалетась стала Вольга Такарчук, якая, дарэчы, цяпер сярод узнагарод мае і Нобелеўскую.

Магчыма, Кельман яшчэ надта малады, каб прэтэндаваць на такую высокую літаратурную ўзнагароду, але яго ўжо называюць «вундэркіндам» і «галоўнай надзеяй нямецкай літаратуры». Раз і лакальная, і сусветная вядомасць ужо ёсць, можна працягваць плённую літаратурную дзейнасць. Апошні раз у свеце з нямецкіх аўтараў так абмяркоўвалі Патрыка Зюскінда, калі ў 1985 годзе выйшаў яго раман «Парфума».

Пра што раман «Тыль»? Загадкавая назва, бо далёка не адразу ў галаве ўсплывае імя знакамітага героя сярэднявечных нямецкіх легенд Тыля Уленшпігеля. Раман «Тыль» — яшчэ адна спроба апісаць жыццё такога незвычайнага персанажа, пераасэнсаваць гэтую міфічную постаць.

Падзеі ў рамане разгортваюцца падчас Трыццацігадовай вайны (1618–1648). Атрымліваецца, што Кельман перамясціў Тыля ў часе, бо ў класічных легендах пра гэтага персанажа ён нарадзіўся на пару стагоддзяў раней. Раман гістарычны, і вам, магчыма, давядзецца ўзнавіць у памяці нейкія эпізоды і факты. Але каб атрымаць ад кнігі задавальненне, неабавязкова быць спецыялістам з глыбокім веданнем нямецкай гісторыі.

Тыль — вандроўны артыст, штукар, бадзяга, валацуга. Ён нарадзіўся ў сям’і млынара, якога царква абвінаваціла ў штукарстве, бо той надта цікавіўся даследаваннем нашага свету. Таму Тыль уцякае з родных мясцін у малым узросце і пачынае вандраваць па краіне. Кельман стварыў вельмі яркага персанажа, пад уплывам якога змяняецца ўсё вакол, любая мясцовасць, у якую ён трапляе. Яркія і каларытныя прыгоды, якія, здавалася б, зусім не вяжуцца з вайной, на фоне якой адбываюцца падзеі. Бо Тыль ідзе праз мясцовасць, спустошаную вайной. І ён той элемент, на якім трымаецца ўся гісторыя, які аб’ядноўвае такіх розных персанажаў. Кельман спецыяльна абраў галоўным героем чалавека, які мог адначасова мець сувязі і з кіруючымі коламі, і з простымі людзьмі, бо разам з кампаньёнамі (дзяўчынай Нэле і аслом, які ўмее размаўляць) выступаў і для адных, і для другіх. Такім чынам Тыль звязвае сюжэт.

Некаторыя героі кнігі выдуманыя, але ёсць сярод іх і рэальныя гістарычныя асобы. Усе яны расказваюць свае гісторыі, але давяраць нельга нікому, бо кожны мае свой, адрозны погляд на падзеі. Вось што зрабіла з людзьмі гэтая вайна: людзі пачалі верыць у дзіўныя рэчы і забіваць адно аднаго, калі іхняя вера не супадала.

Перакладчыца Вольга Гронская ў інтэрв’ю падкрэсліла, што аўтар не спрабаваў архаізаваць мову, каб персанажы размаўлялі ў адпаведнасці са стагоддзем, у якім знаходзяцца. Яго героі гавораць даволі сучасна, што дадае тэксту асаблівай лёгкасці ў чытанні. Сапраўды, раман чытаецца вельмі захапляльна, калі гэтая тэкставая і лексічная лёгкасць спалучаецца з прыгодамі герояў.

«Тыль» — сумесь гістарычнага рамана з фальклорнымі матывамі і нават фэнтэзійнымі элементамі. Раман нелінейны і напісаны з пункту гледжання розных дзеючых асоб на фоне жахлівых падзей вайны. Разам з героямі мы перамяшчаемся ў часе і прасторы, і часам гэта можа заблытваць, калі мы не разумеем, дзе знаходзімся і што адбываецца. Але ж такая сутнасць вайны: усё абсурдна, ніхто нічога не разумее.

Кельман жанглюе эпізодамі кнігі, як Тыль у рамане. Гэта свежы погляд на такія даўнія гістарычныя падзеі, на еўрапейскую гісторыю. Жахі вайны, якія сталі абсалютна абсурднай і крывавай падзеяй для простых людзей, у той час, як для вышэйшых колаў гэта была проста чарговая гульня за ўладу. Гэта той тып рамана пра вайну, які я люблю: ніякіх салдатаў і ваенных дзеянняў. Толькі людзі і іх гісторыі.

Дарэчы, у суседніх краінах (Расея, Украіна, Літва) гэты еўрапейскі бестселер яшчэ не перакладзены, таму назіраем рэдкі выпадак, калі беларусы знаёмяцца з папулярным сучасным раманам раней за сваіх суседзяў.

СОЯ:8+6+6=6,6

Покупая книгу в моем любимом книжном консультант сказала, что роман невероятно завораживающий и очень необычный. Что же, уже придя домой я вспомнил, откуда мне знаком автор. Как оказалось я читал его книгу пару лет назад, которая у меня не оставила никакого особого впечатления.

Собственно все пишут, что новый роман Кельмана больше о Тридцатилетней войне, нежели про Тилля (или Тиля, как в привычном написании). Однако, именно главный персонаж становится своеобразной красной лентой, которая проходит сквозь все главы. И все наше путешествие по роману, словно одна большая проходка по натянутому канату, по которому балансируя идет Тилль, а вместе с ним и мы.

Европа тут, конечно же, мрачная, характеры персонажей набросаны крупными мазками, но от того читать не менее интересно. А вот история у всех своя. Поэтому книга получилась, словно паззл, в котором все детали одного цвета, отсюда и итог у каждого свой.

Читать довольно легко, относительно интересно, но в книге мало динамики и не хватает проработки характеров, атмосферы, эмоций. Все получается несколько скомканным, словно автор лишь сделал набросок к глобальной задумке. Поэтому книга для меня вышла довольно поверхностной и оставила ощущение недосказанности. Хотя возможно, как в самом начале, художник и должен был исчезнуть, чтобы вы сами разбирались со всем тем, что он тут вам наваял. Главное не поубивать друг друга, как часто случалось в мстительных поступках Тилля.

Неплохо. Возможно даже интересно для сериалов Нетфликс (который, собственно права на книгу уже и выкупил). Но что-то действительно стоящего тут не оказалось.

Ещё один роман, в котором автор живо представляет нам новый взгляд на события, которые произошли давным-давно, что для нас они больше похожи на сказки. Роман же делает их более доступными читателю через наделение героев человеческими чертами, а события - подробностями.
Первая часть книги в основном о Тиле Уленшпигеле и о его отце Клаасе. Отец обвинён в ворожбе и сожжён на костре. Автор вдаётся в подробности, каким был Клаас - задумчивым и склонным к наукам, хотя не имеющим средств к тому, чтобы наукой заниматься в том представлении, как это было принято в те века. Тем не менее, он как бы своим умом доходит до "сорит" - парадокса кучи. Жизнь Тиля не была простой - и автор заставляет нас прочувствовать все неприятности.
А последняя часть - о "зимней королеве" - жене курфюста Пфальца Фридриха V, который на одну зиму стал королём Чехии, в чём его не поддержала ни одна из политических сил Европы. Как это водится, фигура самого курфюста не так интересна, хотя мы привыкли, что учебники истории фокусируются именно на мужчинах. Кельману больше интересна его вдова - Елизавета Стюарт, которая через много лет изгнания всё ещё лавирует в буре политических интриг и пытается вернуть своему сыну причитающиеся ему земли. Эта часть даже как-то интереснее самой истории о Тиле, и как будто даже отдельная книга в книге, хотя здесь он тоже появляется - как придворный шут "Зимнего короля", который находится с ним до конца и затем не забывает изгнанную королеву.
Очень интересно учить историю по таким книгам, где исторические события сделаны понятными и осязаемыми, и хотя правда приукрашивается литературой, всё же такое ознакомление с темой позволяет заинтересоваться ею, найти больше материала и почитать что-то ещё.

Это точно не роман идей: Кельман не стремится добавить нечто новое к нашим представлениям о семнадцатом веке и Тридцатилетней войне. Как бы он ни подчеркивал глубину погружения в тему, для того, чтобы выстроить правдоподобный контекст, ему хватает не очень большого числа довольно очевидных фактов и даже фактоидов об эпохе.

По строению это почти классический исторический роман, пересобранный на современный лад из отражений привычных элементов. Художественный и документальный слои на месте, но там, где они встречаются, на первый план выходят исторические личности, а не придуманные герои. Вместо последовательного масштабного нарратива - восемь осколков. Связывают их одновременно упоминания реальных событий - художественный эффект и правдоподобие здесь, как и положено, важней полной точности - и общие мотивы и образы, первый из которых - сам трикстер Тиль, дух погруженной в хаос Германии. Главное нововведение, пожалуй, в том, что Кельман, когда ему нужно выйти за пределы реализма, использует приемы фентези, а не волшебных сказок, но вылазки эти красивы и уместны.

Так что это по смыслу своему роман ощущений, написанный, чтоб читатель прикоснулся к другому миру, нестабильному, играющему по незнакомым правилам, голодному, жестокому и иррациональному - и как казалось Кельману, совершенно чужому для нас. В этом он просчитался, мы с некоторых пор туда уже вернулись, просто не сразу это осознали.

Слишком подробная историческая реконструкция для решения такой задачи, пожалуй, и не нужна, зато всегда пригодятся другие книги - и потому "Тиль" еще и насквозь литературен, причем вполне в духе эпохи: в нем очень много отсылок к Шекспиру, есть (слишком очевидные) цитаты из Донна и россыпью упоминаются основатели новой немецкой литературы, один из которых даже сам стал второстепенным героем романа. И, конечно же, сквозь текст постоянно проступает книга де Костера, то аллюзиями, то явными структурными параллелями - кажется, Кельман просто принял как факт, что она стала частью мифа о Тиле, и обыграл ее наравне со средневековыми легендами.

А самое главное, это прямо-таки на физическом уровне очень хорошее чтение, то самое a damn good read, за которое нужно браться ради того, как это рассказано (мой фаворит - история о Цусмарсхаузене, которую в английском переводе, если вы будете искать ее там, побоялись называть таким диким набором букв и переименовали в The Fat Count) - и ради блестящего перевода: русскому переводчику предстоит сильно постараться, Ольга Гронская установила планку очень высоко.

Раман «Тыль» - нелінейны, гісторыі раскіданы па часе, і звязаны адным персанажам – Тылем Уленшпігелем, хоць аповед і не вядзецца ад яго імя. Часткі кгігі, нібы перліны нанізаны на нітку, якой з'яўляецца Тыль. Твор прадстаўляе з сябе мікс з гістарычнага раман разам з фальклорам, ды крыху фэнтазі. Кожная з гісторый апавядаецца новым персанажам, і кожны раз аўтар карыстаееца крыху іншымі мастацкімі прыёмамі і сродкамі.
Уленшпігель – вандроўнік, блазан, артыст ды круцель, перанесены аўтарам з ХІV стагоддзя ў часы трыццацігадовай вайны ў нямеччыне. Пад час сваіх прыгод і вандровак Тыль сустракаецца з гістарычнымі асобамі, выдуманымі персанажамі ды міфічнымі зданямі, напрыклад з цмокам, які і стаў той фэнтэзійнай кропляй у рамане.
У рамане распавядаецца аб гісторыі трыццацігадовай вайны. Апісваецца як пачатак канфлікту, так і яго завяршэнне. Прыводзіцца погляд на вайну як салдатаў і простых людзей прымушаных у ёй удзельнічаць і перажываць наступствы хаосу выкліканага вайной, так і завадатараў гэтай вайны. Таксама мімаходам распавядауцца пра зараджэнне нямецкай мовы, да чаго прыклаў руку гістарычны персанаж Паўль Флемінг.
Улічваючы адну з апошніх рэплік рамана

• Скажы.
• Не паміраць, маленькая Ліз. Гэта нашмат лепш.

  можна лічыць, што аўтар не перанасіў свайго героя ў будучыню, а проста ён дажыў да тых часоў і магчыма вандруе недзе па прасторах Германіі і зараз.

Для большинства читателей имя Тиля (или Тилля, как в русском переводе Д. Кельмана, а в переводах де Костера он Тиль) Уленшпигеля связано с романом бельгийского писателя Шарля де Костера "Легенда о Тиле Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, их приключениях - забавных, отважных и достославных во Фландрии и иных странах", написанном в 1867 году. Но вообще Шарль де Костер только воскресил в литературе легенды об Уленшпигеле.
Образ Тиля Уленшпигеля начал складываться в немецком и фламандском фольклоре в 14 веке и он является собирательным. Как литературный персонаж Тиль Уленшпигель появился в 1510 или 1511 году в каком-то немецком сочинении. Потом эта книга была переведена на многие языки. Тиль Уленшпигель - это бродяга, плут и балагур, который постоянно обводит вокруг пальца как горожан, так и крестьян и воплощает собой вольный и независимый дух личной инициативы, несовместимый с оседлым образом жизни.
Даниэль Кельман также как и Шарль де Костер использовал фольклорный образ Тиля Уленшпигеля в своем романе "Тилль". Он не главный герой романа. Главного героя там похоже вообще нет. Он скорее всего сквозной герой.
Роман состоит из восьми новелл-историй, каждая из которых оформлена в отдельную главу. Каждая представляет собой законченный сюжет, но описываемые в этих новеллах-историях события разделены во времени большими периодами в несколько лет. Объединяются эти новеллы тем, что действие во всех из них происходит во время Тридцатилетней войны (1618-1648) и во всех в качестве персонажа присутствует Тилль Уленшпигель. При его помощи автор связывает новеллы воедино.
Интересно также и то, что новеллы расположены не хронологически и не последовательно. Только последняя из них действительно по времени описываемых в ней событий является последней. Все остальные перемешаны, то есть, например, история, происходившая по времени раньше, в романе расположена после истории, где события по времени происходят позже, поэтому уже прочитав о каких-то событиях, вы после этого читаете их предысторию. Вообще этот метод как-то последние годы часто используется и в литературе, и в кинофильмах. Поскольку некоторые герои романа являются реальными историческими личностями и в нем описываются реальные исторические события, знающие историю Тридцатилетней войны достаточно легко могут определить год, когда происходят события в каждой главе.
В романе показываются судьбы людей из разных социальных слоев, живших во время одной из самых страшных войн в Европе Тридцатилетней войны, и европейское общество того времени. Автор показывает как тяжело было людям и на что они шли, чтобы выжить и устроиться, что они деградировали, зверели, теряли человеческий облик. Фигура Тилля Уленшпигеля здесь служит для перехода повествования от одного тогдашнего сословия к другому, поскольку он шут, бродячий артист и музыкант, который не может вести оседлый образ жизни и постоянно путешествует. Он достаточно свободно перемещается между представителями разных сословий.
Сам Тилль Уленшпигель положительным героем не является, это неоднозначный персонаж, иногда вызывающий отторжение. Собственно, как мне показалось, в романе вообще положительных героев нет. Там все персонажи неоднозначные. В этом задумка автора. Он пытается показать своих героев со всех сторон. Для этого автор ведет повествование от имени разных персонажей и читатель может взглянуть на события глазами разных людей, у каждого из которых своя правда и своя мораль. Не только в каждой главе рассказ ведется от имени какого-то героя, каждый раз нового, но в некоторых главах, разделенных на части, рассказ ведется по очереди от имени разных персонажей. В первой главе повествование ведется вообще как бы собирательно от лица жителей деревни. При этом автор для каждого персонажа создает свой стиль, свою речь, отличную от других.
Особенно ярко это проявилось в главе "Их величества зимой". Там рассказывается о двух реальных исторических деятелях - курфюрсте Пфальца Фридрихе V (1596-1632) и его супруге Елизавете Стюарт (1596-1662), которые получили прозвище "зимних" короля и королевы, поскольку были королем и королевой Богемии только одну зиму. В начале повествование ведется от лица Елизаветы, а потом - от лица Фридриха V. И они рассказывают об одних и те же событиях, например, о первой брачной ночи или о том, как ими принималось решение принять или не принять корону Богемии (что, кстати, и было поводом для начала Тридцатилетней войны). Мы видим совершенно разные интерпретации произошедшего (в ситуации с первой брачной ночью это еще и достаточно смешно), при этом так и остается неясным что же было в действительности. Видимо, автор хочет этим сказать, что многое в этом мире относительно, а прошедшую действительность часто уже не узнать. В романе есть еще несколько таких же ситуаций, когда об одном и том же событии рассказывают разные герои и рисуемые картины отличаются, но возникшее противоречие автор так и не разрешает.
В главе "Цусмарсхаузен" повествование ведется от лица вымышленного персонажа графа Волькенштайна, который по сюжету через пятьдесят лет после описываемых событий пишет мемуары. Здесь автор хочет сказать, что мемуары участника событий далеко не всегда содержат надежную информацию. Описание строится на контрасте между реальными воспоминаниями Волькенштайна о том, что происходило, и тем, что он излагает в мемуарах. При этом говорится о причинах отказа от реального изображения (отсутствие слов, чтобы написать так, как было, желание приукрасить, невозможность написать правду из-за правил приличия).
Но это еще что. В другой главе Афанасий Кирхер (реальная историческая личность) и вовсе рассказывает своим спутникам перед планируемым путешествием, что уже описал это путешествие в своей книге, то есть то, чего не было.
Вообще на Афанасии Кирхере автор в романе оттоптался знатно. Афанасий Кирхер (1602-1680) - это реальная историческая личность. Он был немецким полиматом (интересы и деятельность не ограничены одной областью знаний и единственной областью их применения), автором многочисленных трактатов по всему, чему угодно (физика, естественные науки, лингвистика, музыка, антикварианизм, теология, математика, медицина). Также являлся иезуитом, был исповедником и духовником некоторых германских князей. При жизни пользовался общеевропейской славой, однако после смерти в условиях просвещения стал символом косности. Некоторые ученые с мировым именем называли его шарлатаном. Однако вроде бы в конце 19 века начался пересмотр взглядов на его роль в науке. Но, вероятно, автор романа этот пересмотр взглядов не разделяет, поскольку его Афанасий Кирхер без малейшего сомнения шарлатан, ищущий невидимого дракона там, где дракона никто никогда не видел, что и есть подтверждение существования этого существа, и намеревающийся поймать его с помощью музыки, от которой дракон впадет в экстаз. Причем описывается все это с уничижительнейшим сарказмом.
В главе "Великое искусство света и тени" Афанасий Кирхер вместе с еще двумя историческими личностями (учеными) Адамом Олеарием (1599-1671), который, кстати, посещал Россию и написал очень известные записки о своем путешествии, которые считаются важным историческим источником, и Паулем Флемингом (1609-1640) едут искать дракона.
Вообще одним из самых смешных мест романа является разговор Афанасия Кирхера с Адамом Олеарием о драконе, где автор не просто издевается над Кирхером, а глумится над ним:
" — Прочтите мою книгу. В моей новой работе я описываю этот феномен подробнее. Она ... и отвечает на откры¬тые вопросы.
— На какие?
— На все. Что же касается шара из серы — благо¬даря этому эксперименту мне явилась мысль дать чум¬ному пациенту отвар из серы и крови улиток. Ибо, с одной стороны, сера изгоняет из тела марсоподобные элементы болезни, а, с другой стороны, кровь улиток, будучи драконтологическим субститутом, услащает из¬лишне кислые телесные соки.
— Как-как?
Кирхер снова принялся рассматривать ногти.
— Кровь улиток заменяет драконью кровь? — спросил Олеарий.
— Нет, — снисходительно объяснил Кирхер. — Драконью желчь.
— И что же в таком случае привело вас сюда?
— Субституция имеет свои границы. Больной, на коем я проводил эксперимент, умер от чумы, невзи¬рая на отвар, тем самым окончательно доказав, что на¬стоящая драконья кровь его вылечила бы. Значит, нам требуется дракон, а в Гольштейне живет последний дра¬кон севера.
Кирхер посмотрел на свои руки. Его дыхание под¬нималось облачками. Олеарий поежился от холода. В замке не было теплее, деревьев нигде не осталось, и все дрова, которые еще удавалось раздобыть, уходили на спальню герцога.
— А его видели, этого дракона?
— Разумеется, нет. Увиденный дракон был бы дра¬коном, не обладающим важнейшим драконьим свой¬ством — а именно неуловимостью. Посему ни в коем случае не стоит верить рассказам людей, якобы видев¬ших дракона: дракон, позволивший себя увидеть, апри¬ори проявил себя как дракон, не являющийся истин¬ным драконом.
Олеарий потер лоб.
— В этой же местности никогда еще не видали драконов. Таким образом, я уверен, что дракон нахо¬дится именно здесь.
— Но ведь много где не видали драконов. Почему вы ищете именно в Гольштейне?
— Во-первых, отсюда ушла чума. Это верный при¬знак. Во-вторых, я использовал маятник.
— Но это же магия!
— Не в том случае, если маятник магнитный".
Это какой-то театр абсурда. Логические построения Кирхера строятся на полном абсурдизме. Раз дракона никогда никто в этой местности не видел - значит он живет именно здесь. Каково?
Пожалуй как-то уж очень плоско и однобоко показан в романе король Швеции Густав II Адольф. Создается впечатление, что это какой-то тщеславный вожак мелкой банды, со скудным умом, но увлеченный исключительно самим собой. Не поскупился автор и на натурализм при описании военного лагеря Густава II Адольфа. Ужасы войны описаны очень ярко. Я предположу, что в таком отношении к Густаву II Адольфу проявились личное отношение автора, немца, к шведской армии и шведскому королю, пришедшим в Германию как иноземные захватчики.
Тилль Уленшпигель показан человеком, который ни к чему не привязан. Он бродячий артист и музыкант и ощущает себя свободным. Очень может быть, что это единственная социальная группа, которая в то время чувствовала себя ни от кого не зависящими людьми. По крайней мере так следует из романа. Но за эту свободу приходится платить полной беззащитностью перед чьей-либо силой.
Крестьяне в романе описаны как очень косная, беспросветно темная и тупая масса, быстро теряющая человеческий облик, попав в соответствующие условия (глава "Под землей", где описаны солдаты, когда-то бывшие крестьянами). Тилль Уленшпигель, который сам происходит из крестьян, рвет всякие связи с ними, когда его отец (мельник) был казнен, потому что его посчитали колдуном. Причем крестьяне деревни, где он жил и которым помогал и лечил, выгнали его семью и забрали мельницу. Аристократы и дворяне, даже Афанасий Кирхер, выглядят в романе симпатичнее. Их, конечно, нельзя считать положительными героями, но человеческий облик они не теряют. Сочувствовать и сострадать крестьянам можно только в их беззащитности перед голодом, болезнями и эпидемиями, повальными грабежами и убийствами. Население Германии после Тридцатилетней войны сократилось по разным оценкам либо наполовину, либо на две трети.
А еще в романе есть говорящий осел, который сбежал от Уленшпигеля, чтобы написать книгу, и невидимый семидесятитысячелетний дракон, который еще и умер, закрыв свои четыре глаза. Но вот к чему они в романе я так и не понял. Возможно, это единственные положительные герои в романе.

Учора здаў нізку вершаў на друк, а пасля паўдня думаў, чаго не хапае. Урэшце вызначыў, што не хапае эпіграфа, які звязаў бы ўсё і стварыў пэўны кантэкст, адначасова адсылаючы на больш далёкае, глыбокае і аб’ёмнае. Адначасова і фон, і тэмбр. Такім чынам, я паспрабаваў ператварыць першапачаткова разрозненыя вершы ў адзін твор. Інакш я не магу. Зудзіць штосьці, пакуль так не зраблю. Кавалачак за кавалачкам, інгрэдыент за інгрэдыентам, робяцца аднароднай масай, адной стравай, дзе ты можаш вызначыць і тое, і гэта, але не бачыш патрэбы. Люблю так пісаць, ляпіць, складаць. Люблю, калі мне трапляюцца творы так напісаныя, злепленыя, складзеныя.
Тыль-тыль-тыль.
Учора дачытаў гэту кніжку. Шкада. Хацелася б чытаць і чытаць і чытаць і чытаць і чытаць і чытаць. Яна неверагодна складзеная. Ідэйкі пераліваюцца ў прыёмкі, пераліваюцца ў персанажаў, пераліваюцца ў сюжэтныя павароты, пераліваюцца ў ідэйкі, прыёмкі, старонкі, слоўкі, гукі, рукі, мячыкі ў руках і ў паветры і паветра жанглюе імі часам кранаючы твае рукі. Злёгку, незаўважна, каб ты не здагадаўся, што гэта ты жанглюеш.
Тыль-тыль-тыль.
Блазан… Клоун… Для мяне асабіста гэта важная асоба-сімвал-архетып. “Дарога” Феліні, “Вачыма клоуна” Бёля… Здаецца, гэты вобраз прайшоў праз мяне яшчэ раней і застаўся. Як дождж праходзіць і застаецца мокрай вопраткай, кроплямі з валасоў, слядамі бруду на падлозе, крыкам бацькі і водарам зеляніны. Усё гэта было і ў дадзенай кніжцы, у гэтым мілым добрым творыку. Гульня ў жыццё. Паляванне на Снарка ці паляванне на вядзьмарак? Што лепш? Што сапраўдней? Калі жанглюеш, то лепш забыцца, што ты жанглюеш. Можа, калі жывеш трэба забыцца, што ты жывеш?
Тыль-тыль-тыль.
Насамрэч, неверагодная кніга. Я проста кайфаваў ад некаторых словаблустваў, ад гэтай чароўнай крыповай логікі, ад месцамі аўтарскай блазнаватай нахабнасці. Чытайце! Атрымлівайце асалоду! Гэта весела! Ха-ха-ха.
Тыль-тыль-тыль.
Мабыць, я ўсё сказаў. Гульня ў жыццё. Некалі з задавальненнем верыў у гэтыя чароўныя прытчы пра бессмяротнасць. Пра тое, што не патрэбна нам бессмяротнасць, бо гэта смутак, гэта страты, гэта пустэча. Чароўныя прытчы/казкі шапталі: памірай, ты ўсё роўна паміраеш, кожны дзень. Не. Кожны дзень я жыву і буду жыць, сярод новага, свежага, жывога. Бо яно ніколі не скончыцца, навошта сканчацца мне. Я самы добры клоун. Я самы добры… клоун…
Адно зярнятка – гэта ўжо купа.