Рецензия на книгу
Tyll
Даниэль Кельман
Sharleman21 декабря 2022 г.Исторический роман о Тридцатилетней войне
Для большинства читателей имя Тиля (или Тилля, как в русском переводе Д. Кельмана, а в переводах де Костера он Тиль) Уленшпигеля связано с романом бельгийского писателя Шарля де Костера "Легенда о Тиле Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, их приключениях - забавных, отважных и достославных во Фландрии и иных странах", написанном в 1867 году. Но вообще Шарль де Костер только воскресил в литературе легенды об Уленшпигеле.
Образ Тиля Уленшпигеля начал складываться в немецком и фламандском фольклоре в 14 веке и он является собирательным. Как литературный персонаж Тиль Уленшпигель появился в 1510 или 1511 году в каком-то немецком сочинении. Потом эта книга была переведена на многие языки. Тиль Уленшпигель - это бродяга, плут и балагур, который постоянно обводит вокруг пальца как горожан, так и крестьян и воплощает собой вольный и независимый дух личной инициативы, несовместимый с оседлым образом жизни.
Даниэль Кельман также как и Шарль де Костер использовал фольклорный образ Тиля Уленшпигеля в своем романе "Тилль". Он не главный герой романа. Главного героя там похоже вообще нет. Он скорее всего сквозной герой.
Роман состоит из восьми новелл-историй, каждая из которых оформлена в отдельную главу. Каждая представляет собой законченный сюжет, но описываемые в этих новеллах-историях события разделены во времени большими периодами в несколько лет. Объединяются эти новеллы тем, что действие во всех из них происходит во время Тридцатилетней войны (1618-1648) и во всех в качестве персонажа присутствует Тилль Уленшпигель. При его помощи автор связывает новеллы воедино.
Интересно также и то, что новеллы расположены не хронологически и не последовательно. Только последняя из них действительно по времени описываемых в ней событий является последней. Все остальные перемешаны, то есть, например, история, происходившая по времени раньше, в романе расположена после истории, где события по времени происходят позже, поэтому уже прочитав о каких-то событиях, вы после этого читаете их предысторию. Вообще этот метод как-то последние годы часто используется и в литературе, и в кинофильмах. Поскольку некоторые герои романа являются реальными историческими личностями и в нем описываются реальные исторические события, знающие историю Тридцатилетней войны достаточно легко могут определить год, когда происходят события в каждой главе.
В романе показываются судьбы людей из разных социальных слоев, живших во время одной из самых страшных войн в Европе Тридцатилетней войны, и европейское общество того времени. Автор показывает как тяжело было людям и на что они шли, чтобы выжить и устроиться, что они деградировали, зверели, теряли человеческий облик. Фигура Тилля Уленшпигеля здесь служит для перехода повествования от одного тогдашнего сословия к другому, поскольку он шут, бродячий артист и музыкант, который не может вести оседлый образ жизни и постоянно путешествует. Он достаточно свободно перемещается между представителями разных сословий.
Сам Тилль Уленшпигель положительным героем не является, это неоднозначный персонаж, иногда вызывающий отторжение. Собственно, как мне показалось, в романе вообще положительных героев нет. Там все персонажи неоднозначные. В этом задумка автора. Он пытается показать своих героев со всех сторон. Для этого автор ведет повествование от имени разных персонажей и читатель может взглянуть на события глазами разных людей, у каждого из которых своя правда и своя мораль. Не только в каждой главе рассказ ведется от имени какого-то героя, каждый раз нового, но в некоторых главах, разделенных на части, рассказ ведется по очереди от имени разных персонажей. В первой главе повествование ведется вообще как бы собирательно от лица жителей деревни. При этом автор для каждого персонажа создает свой стиль, свою речь, отличную от других.
Особенно ярко это проявилось в главе "Их величества зимой". Там рассказывается о двух реальных исторических деятелях - курфюрсте Пфальца Фридрихе V (1596-1632) и его супруге Елизавете Стюарт (1596-1662), которые получили прозвище "зимних" короля и королевы, поскольку были королем и королевой Богемии только одну зиму. В начале повествование ведется от лица Елизаветы, а потом - от лица Фридриха V. И они рассказывают об одних и те же событиях, например, о первой брачной ночи или о том, как ими принималось решение принять или не принять корону Богемии (что, кстати, и было поводом для начала Тридцатилетней войны). Мы видим совершенно разные интерпретации произошедшего (в ситуации с первой брачной ночью это еще и достаточно смешно), при этом так и остается неясным что же было в действительности. Видимо, автор хочет этим сказать, что многое в этом мире относительно, а прошедшую действительность часто уже не узнать. В романе есть еще несколько таких же ситуаций, когда об одном и том же событии рассказывают разные герои и рисуемые картины отличаются, но возникшее противоречие автор так и не разрешает.
В главе "Цусмарсхаузен" повествование ведется от лица вымышленного персонажа графа Волькенштайна, который по сюжету через пятьдесят лет после описываемых событий пишет мемуары. Здесь автор хочет сказать, что мемуары участника событий далеко не всегда содержат надежную информацию. Описание строится на контрасте между реальными воспоминаниями Волькенштайна о том, что происходило, и тем, что он излагает в мемуарах. При этом говорится о причинах отказа от реального изображения (отсутствие слов, чтобы написать так, как было, желание приукрасить, невозможность написать правду из-за правил приличия).
Но это еще что. В другой главе Афанасий Кирхер (реальная историческая личность) и вовсе рассказывает своим спутникам перед планируемым путешествием, что уже описал это путешествие в своей книге, то есть то, чего не было.
Вообще на Афанасии Кирхере автор в романе оттоптался знатно. Афанасий Кирхер (1602-1680) - это реальная историческая личность. Он был немецким полиматом (интересы и деятельность не ограничены одной областью знаний и единственной областью их применения), автором многочисленных трактатов по всему, чему угодно (физика, естественные науки, лингвистика, музыка, антикварианизм, теология, математика, медицина). Также являлся иезуитом, был исповедником и духовником некоторых германских князей. При жизни пользовался общеевропейской славой, однако после смерти в условиях просвещения стал символом косности. Некоторые ученые с мировым именем называли его шарлатаном. Однако вроде бы в конце 19 века начался пересмотр взглядов на его роль в науке. Но, вероятно, автор романа этот пересмотр взглядов не разделяет, поскольку его Афанасий Кирхер без малейшего сомнения шарлатан, ищущий невидимого дракона там, где дракона никто никогда не видел, что и есть подтверждение существования этого существа, и намеревающийся поймать его с помощью музыки, от которой дракон впадет в экстаз. Причем описывается все это с уничижительнейшим сарказмом.
В главе "Великое искусство света и тени" Афанасий Кирхер вместе с еще двумя историческими личностями (учеными) Адамом Олеарием (1599-1671), который, кстати, посещал Россию и написал очень известные записки о своем путешествии, которые считаются важным историческим источником, и Паулем Флемингом (1609-1640) едут искать дракона.
Вообще одним из самых смешных мест романа является разговор Афанасия Кирхера с Адамом Олеарием о драконе, где автор не просто издевается над Кирхером, а глумится над ним:
" — Прочтите мою книгу. В моей новой работе я описываю этот феномен подробнее. Она ... и отвечает на откры¬тые вопросы.
— На какие?
— На все. Что же касается шара из серы — благо¬даря этому эксперименту мне явилась мысль дать чум¬ному пациенту отвар из серы и крови улиток. Ибо, с одной стороны, сера изгоняет из тела марсоподобные элементы болезни, а, с другой стороны, кровь улиток, будучи драконтологическим субститутом, услащает из¬лишне кислые телесные соки.
— Как-как?
Кирхер снова принялся рассматривать ногти.
— Кровь улиток заменяет драконью кровь? — спросил Олеарий.
— Нет, — снисходительно объяснил Кирхер. — Драконью желчь.
— И что же в таком случае привело вас сюда?
— Субституция имеет свои границы. Больной, на коем я проводил эксперимент, умер от чумы, невзи¬рая на отвар, тем самым окончательно доказав, что на¬стоящая драконья кровь его вылечила бы. Значит, нам требуется дракон, а в Гольштейне живет последний дра¬кон севера.
Кирхер посмотрел на свои руки. Его дыхание под¬нималось облачками. Олеарий поежился от холода. В замке не было теплее, деревьев нигде не осталось, и все дрова, которые еще удавалось раздобыть, уходили на спальню герцога.
— А его видели, этого дракона?
— Разумеется, нет. Увиденный дракон был бы дра¬коном, не обладающим важнейшим драконьим свой¬ством — а именно неуловимостью. Посему ни в коем случае не стоит верить рассказам людей, якобы видев¬ших дракона: дракон, позволивший себя увидеть, апри¬ори проявил себя как дракон, не являющийся истин¬ным драконом.
Олеарий потер лоб.
— В этой же местности никогда еще не видали драконов. Таким образом, я уверен, что дракон нахо¬дится именно здесь.
— Но ведь много где не видали драконов. Почему вы ищете именно в Гольштейне?
— Во-первых, отсюда ушла чума. Это верный при¬знак. Во-вторых, я использовал маятник.
— Но это же магия!
— Не в том случае, если маятник магнитный".
Это какой-то театр абсурда. Логические построения Кирхера строятся на полном абсурдизме. Раз дракона никогда никто в этой местности не видел - значит он живет именно здесь. Каково?
Пожалуй как-то уж очень плоско и однобоко показан в романе король Швеции Густав II Адольф. Создается впечатление, что это какой-то тщеславный вожак мелкой банды, со скудным умом, но увлеченный исключительно самим собой. Не поскупился автор и на натурализм при описании военного лагеря Густава II Адольфа. Ужасы войны описаны очень ярко. Я предположу, что в таком отношении к Густаву II Адольфу проявились личное отношение автора, немца, к шведской армии и шведскому королю, пришедшим в Германию как иноземные захватчики.
Тилль Уленшпигель показан человеком, который ни к чему не привязан. Он бродячий артист и музыкант и ощущает себя свободным. Очень может быть, что это единственная социальная группа, которая в то время чувствовала себя ни от кого не зависящими людьми. По крайней мере так следует из романа. Но за эту свободу приходится платить полной беззащитностью перед чьей-либо силой.
Крестьяне в романе описаны как очень косная, беспросветно темная и тупая масса, быстро теряющая человеческий облик, попав в соответствующие условия (глава "Под землей", где описаны солдаты, когда-то бывшие крестьянами). Тилль Уленшпигель, который сам происходит из крестьян, рвет всякие связи с ними, когда его отец (мельник) был казнен, потому что его посчитали колдуном. Причем крестьяне деревни, где он жил и которым помогал и лечил, выгнали его семью и забрали мельницу. Аристократы и дворяне, даже Афанасий Кирхер, выглядят в романе симпатичнее. Их, конечно, нельзя считать положительными героями, но человеческий облик они не теряют. Сочувствовать и сострадать крестьянам можно только в их беззащитности перед голодом, болезнями и эпидемиями, повальными грабежами и убийствами. Население Германии после Тридцатилетней войны сократилось по разным оценкам либо наполовину, либо на две трети.
А еще в романе есть говорящий осел, который сбежал от Уленшпигеля, чтобы написать книгу, и невидимый семидесятитысячелетний дракон, который еще и умер, закрыв свои четыре глаза. Но вот к чему они в романе я так и не понял. Возможно, это единственные положительные герои в романе.5625