Гэбриель постучал в покореженную дощатую дверь халупы, притулившейся на самом верху, а не получив ответа, так замолотил по дверной раме, что закачалась вывеска на ржавом крюке у притолоки.
– «Тортики и тарталетки Фендера», – вслух прочел Муг.
– Ха, какие тортики в темном переулке на Денежном Холме? – недоуменно спросил Матрик.
– Фендер! Открывай! – заорал Гэб.
Бесенята в переулке испуганно взвизгнули.
– А кто такой Фендер? – спросил Клэй.
– Друг, – ответил Гэбриель. – Он собирает всякую всячину, продает, берет на хранение…
– А, он скупщик?
– Нет, он кобольд.
<...>
В другое время Клэй пошутил бы, что сластная лавка нехило охраняется, но сейчас его больше занимал вопрос, что именно попало ему в рот, – вкусом капля напоминала медяк, выуженный из помойной ямы.
– Осторожнее, – шепнул Гэб, чуть приоткрыв дверь.
Из щели ничего не выскочило, и Гэбриель медленно переступил порог. Остальные с опаской потянулись следом.
За порогом было темно. Запах мочи сменился душком плесени, пыли и ржавчины. В темноте кто-то шнырял и хрипло сопел. Клэй едва не задел головой низкий потолок и торопливо пригнулся.
– По-моему, тортик – ложь, – пробормотал Матрик.