Цитаты из книги Le Dernier Vœu

Голова впала на гравій. Потвор все менше? А я ? Чим я є? Хто кричить ? Птахи? Жінка в кожушку й блакитній сукні? Троянда з Назаїру? Як тихо! Як порожньо. Яка пустка. В мені.

Ну что ж, я в этом не разбираюсь, возможно, умение ничтоже сумняшеся перескакивать с волнующей лирики на непристойное свинство как раз и есть талант.

можно иметь волчьи клыки и ограничиться тем, что их показываешь девкам в хлеву, а можно иметь волчью натуру и нападать на детей

А ведь какая была тихая округа! Даже домовые — и те редко отливали бабам в крынки с молоком.

Чудовищ все меньше? А я? Кто такой я? Кто кричит? Птицы? Женщина в кожухе и голубом платье? Роза из Назаира? Как тихо! Как пусто. Какая пустота. Во мне.

Год этот тянулся, как вонь за народным ополчением

Понимаешь, Геральт, я всегда робел перед девчатами, надо мной потешались даже девки из хлева, те, у которых вечно ноги в навозе и которых наши дружинники крутили как хотели, и так, и этак, и наоборот.

Не существует никаких кодексов, Иоля. Еще не написан ни один кодекс для ведьмаков. Я свой себе придумал сам. Взял и придумал. И придерживался его. Всегда…

Тебе никто не запрещает считать, что нами правит Природа и скрытая в ней мощь. Тебе вольно думать, что боги, в том числе и моя Мелитэле, — всего лишь персонификация этой Мощи, придуманная для простачков, чтобы они легче ее поняли, признали ее существование. По-твоему, это слепая сила. А мне, Геральт, вера позволяет ожидать от природы того, что воплощено в моей богине: порядка, принципов, добра. И надежды.

Баллады пишут не для того, чтобы в них верили. Их пишут, чтобы ими волновать.

Москва

Fenne rychło postarała się, żebym zapomniał o zmartwieniach. To była wesoła dziewczyna, mówię ci. Wiesz, co wymyśliła? Straszyliśmy we dwójkę niepożądanych gości. Wyobraź sobie: wchodzi taki na podwórko, rozgląda się, aż tu z rykiem wypadam na niego ja, na czworakach, a Fenne, całkiem goła, siedzi mi na grzbiecie i trąbi na myśliwskim rogu dziadunia!

Przyszla do niego nad ranem...płynąc przez komnatę, jak widmo, jak zjawa. Oczy, które zobaczył, gdy zbliżyla twarz do jego twarzy, były wielkie i ciemne, jak oczy rusalky... Kołysany utonął w rumiankowym morzu, które wzburzyło się i zaszumiało, zatraciwszy spokój.

Чего глаз не видит, того сердцу не жаль.

Люди любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными.

Зло - это зло, Стрегобор. Меньшее, большее, среднее - все едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

Ах, прости, профессиональное любопытство. Похоже, тебя раздражают разговоры о свойствах твоего организма. И ты привык эти свойства называть словами, которых я очень не люблю, и при этом впадаешь в патетический сарказм, которого я не люблю еще больше.