Цитаты из книги Le Dernier Vœu

Зло - это зло. Меньшее, большее, среднее - все едино, пропорции условны, а границы размыты.

Люди любят выдумывать страшилища и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их всё-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на сердце. И им проще жить.

Зло - это зло, Стрегобор, - серьёзно сказал ведьмак, вставая. - Меньшее, большее, среднее - всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни, но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

- В каждой сказке есть крупица истины, - тихо сказал ведьмак. - Любовь и кровь. В них могучая сила. Маги и учёные не первый год ломают себе над этим головы, но поняли только одно... - Что, Геральт, что? - Любовь должна быть истинной.

Уважающий себя мужчина не должен называть курвой даже профессиональную проститутку, ибо это низко и отвратительно.

Говорят, молчание — золото. Возможно. Не знаю. Во всяком случае, своя цена у него есть.

Лютик вдруг обернулся. — За нами кто-то едет. На телеге! — Это ж надо! — не оглядываясь, усмехнулся ведьмак. — На телеге! А я-то думал, местные ездят на нетопырях. — Знаешь, что я тебе скажу? — проворчал трубадур. — Чем ближе к краю света, тем тоньше становятся твои шуточки.

Мы есть то, что мы есть.

— Я спрашиваю, вы можете произнести заклинание, стабилизирующее след? — Заклинание? — Богослужитель гордо поднял голову. — Я не безбожный колдун! Я не произношу заклинаний! Мое могущество проистекает из веры и молитв! — Можете или нет? — Могу.

- Бред, - сказал ведьмак. - И вдобавок нерифмованный. Все приличные предсказания бывают в стихах.

- История? Родерик де Новембер? Читал, читал. Когда учился в Окинфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов. - А первое? - География, - серьёзно сказал поэт. - Атлас Мира был большой, и за ним легче было скрыть пузырь с водкой.

— К тебе гость. — Опять? Кто на сей раз? Дюк Эревард собственной персоной? — Нет. На сей раз Лютик, твой дружок, шалопай, трутень и бездельник, жрец искусства, блистающая звезда баллады и любовных виршей. Как обычно, осиянный славой, надутый, словно свиной пузырь, и пропахший пивом. Хочешь его видеть? — Конечно. Это ж мой друг.

То, что ты не веришь ни в каких богов, не проблема. Я мало знаю священников, которые верят.

— Ренфри? — Что? — Это батист? — Конечно, черт побери. Княжна я или нет? В конце-то концов?

— А как на это твоя Либуше? Последний раз, я заметил, она не очень-то меня жалует. — В моем доме бабы ни гугу. Но так, между нами, постарайся не делать при ней того, что недавно выкинул за ужином. — Ты имеешь в виду, когда я запустил вилкой в крысу? — Нет. Я имею в виду, что ты в нее попал, хотя было темно.

Меньшее Зло существует, но мы не в состоянии выбирать его сами. Лишь Очень Большое Зло может принудить нас к такому выбору. Хотим мы того или нет.