Семь смертей Эвелины Хардкасл

Лицо выражает брезгливое отвращение к бесчисленным недостаткам моего характера.

Виток за витком, воплощение за воплощением – одно и то же. Вы предаете друзей, находите помощников, погибаете ради принципов. Я видел бессчетное число Айденов Слоунов, вы бы сами себя не узнали. Не меняется лишь одно – ваше упрямство. Однажды выбрав путь, вы с него не сходите, сколько бы препятствий вам ни встречалось.

Рассыпанные крошки складываются в тропинку, но она, возможно, ведет к обрыву.

Пытаюсь вспомнить хоть какие-то фрагменты будущего, которого я еще не прожил. Я пока не знаю, что означает загадочное послание «Все они», которое Каннингем передает Дарби, и зачем камердинер сообщает, что он собрал всех вместе. Не знаю, зачем Эвелина отбирает у Дарби серебристый пистолет, если у нее уже есть черный револьвер из материнской спальни. Не знаю, зачем Дарби стоять у булыжника в траве во время самоубийства Эвелины.

Если вы почувствуете, что теряете себя, прислушайтесь к внутреннему голосу. Это ваш маяк. Ваше истинное «я».

Глубоко декольтированные вечерние платья, открытые спины, бледная кожа, сверкающие украшения. Унылая рассеянность сменяется экстравагантным очарованием. С наступлением вечера все оживает.

Правда бывает жесткой.

• По-вашему, выходит, что потеря памяти - это дар? - говорю я, чувствуя как мое уныние развеивается.
• А как же иначе? Вам выпал редкий шанс, - кивает она. - Если вам не нравится, кем вы были раньше, то станете другим. Вам ведь ничего не мешает. Поэтому я вам и завидую. А нам, всем остальным, приходиться жить с ошибками прошлого.

Это ж как надо заплутать, чтобы положиться на дьявола в поисках дороги домой?

Я слепец в чистилище, куда меня привели незримые грехи.

В глазах темно. Дыхание прерывается. Я всхлипываю, но продолжаю осыпать его пинками.
Мне его очень жаль.
Мне себя очень жаль.

О человеке судят по его манерам, а не по его банковскому счету.

Бедный мальчик. Из него выбили всю храбрость, а теперь пинают за тупость.

Стоит человеку удариться головой, как начинаются странные вещи. Он видит запахи, ощущает вкус звуков или слышит голоса. Обычно все симптомы исчезают через пару дней, в крайнем случае – через месяц.

Меня пронзает горечь утраты, но я понятия не имею, кого потерял. (...) Всё забыл, – шепчу я.

Душа, оторванная от тела, для многих означает смерть, но глубоко внутри я понимаю, что это не потусторонний мир. В аду было бы уютнее, да и прислуги меньше; вдобавок трудно судить человека, лишенного грехов.

У меня нет сил сердиться. Меня гладят ласковые ладони сна, глаза невольно закрываются.

Так охарактеризовал его Чумной Лекарь. А что, если… Цепляюсь за обрывочную мысль, вытаскиваю ее из темноты на свет, рассматриваю странное, очень странное предположение.

Я скриплю зубами. Неужели среди обитателей Блэкхита не найдется ни одного такого, который никем не притворяется и которому нечего скрывать?