Поддай пару! Вор времени

Классическая такая пратчеттовская книжка, которая должна обязательно понравиться его любителям и поклонникам. Здесь есть всё, что и обычно: несколько сюжетных линий, сливающихся в одну, немного скомканная развязка, любимые герои из других циклов, знакомство с ещё одной частью Плоского мира - историческими монахами и игры со временем.
Вот эти пратчеттовские завихрения во времени меня всегда сильно умиляли. Вот возьмём другую книжку и другого автора – Толкиена. У него чувство времени есть. И время имманентно присуще его миру. У Толкиена нет необходимости как-то подробно останавливаться на описании времени, оно просто есть, и автор, хорошо чувствующий его, пишет так, что читатель просто ощущает этот неумолимый ход времени и ход средиземской истории. У Пратчетта всё по-другому. Время он не чувствует и не понимает. Он делает моментальные снимки своего мира с разных ракурсов, не показывая его в развитии, описывая некое статичное вечное состояние. И это тоже прекрасный способ создания и описания своего искусственного мира! Не подумайте, я вовсе не в упрёк Пратчетту это пишу. Но время для него – странная непонятная штука, которую надо попытаться понять. Поэтому так много в его книгах фокусов со временем, путешествий в прошлое и будущее, альтернативных вариантов развития истории. Это очень милый приём, очаровательное художественное допущение, которое трогает своей нереальностью. Жаль только, по коллегам-историкам проехался, ну да это вообще общее место нынче для людей от Науки Истории далёких, к сожалению.
У Пратчетта, кстати, несмотря на его вечный стёб над клише, на самом деле тоже довольно таки много общепринятых клише, хоть и чуть более сложных и менее очевидных. И тем приятнее и удивительнее его грамотные философские мысли. «Вор времени», наверно, одна из самых философских его книг. И это очень толковая философия, радующая своей внезапной диалектикой. Аудиторы, как абсолютная не-жизнь, абсолютный порядок и абсолютная логика не являются при этом абсолютным злом. Они следят за тем, чтобы атомы вращались, и гравитация работала, а это всё же необходимо. Злом они становятся, когда пытаются заменить собой жизнь. А их противники, четыре Всадника Апокалипсиса плюс пятый - Хаос, воплощение абсолютной энтропии, вообще-то не являются абсолютным добром. Но именно так мир и работает: хаос борется против порядка и в то же время они не возможны друг без друга. Время создаёт, и время разрушает. Сейчас очень любят мыслить однозначными абсолютными категориями, забывая про неизбежность и необходимость противоречий, так что Пратчетт - молодец.
Кстати, только в третьей книге про аудиторов я смогла понять, чем же они плохи. Объективные законы природы и общества существуют, логика работает, аудиторы именно за соблюдением законов мироздания и логики следят - почему они стали отрицательными персонажами? Нет, по действиям понятно, почему, но мне это казалось авторским произволом. Спасибо одному моему товарищу, местами потенциальному аудитору, показавшему мне наглядно, что с аудиторами не так: не работает в реальной жизни формальная абстрактная логика, логика математики на листке бумаги, она может работать только в идеальном мире аудитора, где все разложены на атомы. «Все живы и здоровы, только не двигаются. Очень аккуратно». В реальном мире работает старая добрая диалектика, учитывающая развитие и противоречия, учитывающая человеческий субъективизм и эмоции. Никто ж не станет утверждать, что Смерть действует нелогично. Но его логика глубже и полнее, чем аудиторская.
К сожалению, вот такой аудиторский примитивизм есть и в Сьюзен, поэтому, хоть убей, не могу её полюбить. И по отношению к своему замечательному деду она удивительно жестока, что тоже любви к главной героине лично мне не прибавляет. А с учётом того, что и Лобсанг, чудо-отрок, герой просто по рождению, мне не слишком симпатичен, то и романтическая история в «Воре времени» меня не трогает. А жаль, обычно у Пратчетта лирические линии очень милые. Здесь же, пожалуй, пара Джереми - Мирия вызывала больше сопереживания. Мирию вообще очень-очень жаль. По-настоящему трагичный персонаж.
С Мирией, кстати, связан ещё один очень правильный, потрясающий философский анахронизм от сэра Пратчетта. Сейчас в моде роботы, искусственные интеллекты и прочие киборги, а он чётко и ясно связывает человечность с хрупким, нелепым и прекрасным человеческим телом. Пратчетт критичен, очень критичен к людям, но он признаёт за нами право на существование. Он не стремится заменить нас более совершенными высокотехнологичными существами, не испытывающими физических ощущений и эмоций, всегда поступающими правильно, в соответствии с правилами аудиторов. Нет, мы люди, у нас есть весьма несовершенные тела, мы хотим есть, чувствуем холод и боль, любим и ненавидим, и именно это и делает нас людьми – творцами всего плохого и всего хорошего в этом мире.
Очень классно, с осознанием вот этой человеческой двойственности у Пратчетта обыграна проблема «спасение человека или спасение человечества». Меня всегда напрягало однозначное решение у Толкиена: Сэм спасает Фродо, наплевав на судьбу Средиземья, и хотя в итоге всё складывается хорошо, это «хорошо» - результат авторского произвола. У Пратчетта чётко показано, что так делать не надо, что это приводит к катастрофическим последствиям не только для человечества, но и для человека тоже. И в то же время он понимает, что это «так по-человечески». И в то же время признаёт, что мир должны спасать хладнокровные циничные сволочи. И это гораздо более аргументированная позиция, чем апологетика абстрактной привязанности к конкретному человеку у Толкиена.
Отдельные прекрасные спелые вишенки на торте под названием «Вор времени» - это монастырь и школа. Ох, как же прекрасно Пратчетт проходится по любителям древней мудрости, полученной в процессе созерцания собственного пупа! Сам автор однозначно выбирает Путь госпожи Космопилит - путь реальной жизни, реальных проблем и реальной мудрости, полученной в процессе их решения. Ну а восхитительный стёб над обучением через игрища, над пиететом по отношению к «умненьким крошкам», которых мучают злые учителя, способен понять только тот, кто прошёл через пединститут. Пожалуй, Сьюзен-учительница, адекватная, строгая, поддерживающая дисциплину в классе и заставляющая детей работать, а не идущая у них на поводу, примиряет меня со Сьюзен вообще. Но это просто Пратчетт на любимую тему попал)

Однажды Время полюбила человека. И у них родился сын. Да, и такое бывает.
И все бы ничего, если бы Аудиторы не пытались уничтожить все непредсказуемое и эмоциональное во Вселенной, а именно человечество.
Часы тикают, тени наступают. Но в игру вступает Смерть, а значит Абокралипсис отменяется.

Всадники Апокалипсиса давно ушли на покой, а тут такой кипиш － приходится снова садиться на коней. Хорошо, хоть у одного из них есть порох в пороховнице, и плевать, что это изгнанный пятый лишний － Каос. Поулыбалась от души.

Очень достойное завершение подцикла Смерть. Особенно сентиментальное сердечко порадовалось за так полюбившуюся Сьюзен Сто Гелитскую.

ВНИМАНИЕ! Любителям сладенького читать до шести вечера, в книге слишком много шоколадно-карамельных ноток

«Все эти далекие земли со странными названиями... Дверубашки, или Чортов Лес, или Промеж. Только вообразим, какие экзотические события должны происходить в месте с название Промеж.»

Ооо, это прекрасное чувство полного внутреннего удовлетворения, когда заканчиваешь цикл... Каеф! И нет, это никак не связано с неким местом под названием Промеж, тут идея в жажде приключений, маленькие извращенцы!

Я закончила наконец цикл о Мокрице фон Липвиге, одомашненном проходимце, как он сам себя метко обозвал.

Все, кто читал предыдущие части цикла, здесь не найдут новых сюжетных лекал, разве что с несколькими несущественными поправками.

Основные три темы, к которым стоит приготовишься - это прогресс или «прежде чем последняя бабуля признает паровой двигатель полезным, пройдёт немало времени», грязная (очень) политика и вопросы дискриминации (ведь даже гоблины имеют право на самовыражение через манеру одеваться!) . Но у Пратчетта все конечно доведено немножечко до абсурда именно в той степени, чтобы ты и задумался, и поржал про себя как коняка.

Витинари все так же неприступен (ну почти, нашёл себе шельму, чертяка...), Стукпостук уже не такой канцелярский маньяк, а Мокриц почти что примерный семьянин (походы в клуб «Розовая киска» не в счёт, это был своеобразный нетворкинг). Сначала читать было скучновато, но ближе к середине темп чуток разогнался и даже самую малость держал в напряжении.

Как итог, книга приятная, но не шедевр, построена по уже выверенной для этого цикла схеме: «Мокрица запихивают в госструктуры, чтобы он все в них порешал

Мое знакомство с Терри Пратчеттом состоялось еще на малюсеньком "Коте без прикрас", но там Пратчетта было так же мало, как мала и сама книжка.

К Плоскому миру я пришла совершенно неподготовленная (и к циклу, и, на самом деле, к жанру), не знала, за что браться: где-то было написано, что надо следовать некой "инструкции-хронологии", где-то - что можно читать в любом порядке. Поэтому, как выяснилось, начала я с конца :)

Пишут, что "Вор" не самая лучшая его книга, в таком случае, я даже рада, что я, возможно, сама себе проспойлерила и начала именно с нее, потому что потом не будет разочарования.

Первая половина книги далась мне очень тяжко, я чуть ли не бросила ее, решив, что это чтиво не мое, но в итоге все-таки заставила себя дочитать и влюбилась. Как неискушенный новичок я получила огромное удовольствие от "Вора", для меня это книга-калейдоскоп, в ней столько всякой всячины, переплетающихся сюжетных линий, философских изысканий, героев, у каждого из которых характерная речь и свой неповторимый образ (я не знаю, возможно, это во всех книгах Пратчетта так, узнаю позже). Для меня книга превратилась в запойный праздник и вкусный обед, я не могу по-другому это описать :) При чтении в воображении перемешалось все и слилось воедино образами и визуальными впечатлениями: и последняя марвеловская экранизация "Доктора Стрэнджа", и мультик "Кунг-Фу Панда" почему-то, и "Алиса в Зазеркалье" с маховиками, и мисс Перегрин с пустотами, и "Мобильник" по Стивену Кингу, и "Шоколад" Д.Харрис, как ни очевидно.

Посмотрим, что будет дальше, но ожиданий насчет Пратчетта у меня было гораздо меньше.

Одним словом, шикардятина.

Я бы очень хотела увидеть экранизацию этой книги.
Ну, правда, пять всадников Акопалипсиса на выезде и Сад Пяти Сюрпризов - на это стоит посмотреть!
Ещё больше мне полюбилась Сьюзен - сама невозмутимость, сама настойчивость. Всё таки трудно, когда твой дедушка Смерть)
А часовщик Джереми своей одержимостью и неловкостью в общении с людьми напомнил Чай-Чая.
Но Джереми безусловно милее как-то. Пусть даже и оказался по началу втянут в дела Аудиторов.
Когда у меня не хватает слов на осмысленную, объемную рецензию, значит книга- самое то!

Было время, когда я читала одного только Пратчетта. Поступательно, целенаправленно, книга за книгой, от цикла к циклу. Минуло "Плоскомирье", и пришел черед "Ланкрских ведьм". А потом был цикл о Смерти, и о городской Страже, и о Тиффани Эйкинг, и о Джонни Максвелле... и, конечно же, цикл об очаровательном прохвосте и виртуозном мошеннике Мойсте фон Липвиге.
Я знала о том, что "На всех парах" давно переведен, однако на тот момент читала совсем другого мастера слова, и у меня как раз случался роман со Стивеном Кингом... или все же с Нилом Гейманом?... Или с обоими разом, и даже не один роман?
В общем, через некоторое время я снова вернулась к Пратчетту. И, открыв третью, еще нечитанную книгу о Мойсте, я с первых же строк поняла, до чего же сильно соскучилась по его героям, по его романам, по всему Плоскому миру. Это было похоже на встречу старых друзей - все здесь! И Мойст фон Липвиг, и Адора Белль Диахарт, и патриций Ветинари, и командор Ваймс, и аркканцлер Ридикулли... Слишком много незнакомых имен, не правда ли? Для того, кто только-только открывает для себя Плоский мир и ничего не слышал о том, как командор Ваймс приобрел клеймо Призываемой Тьмы, как Ридикулли сражался с ожившей (точнее, неумирающей) навозной кучей, или как патриций дал посадить себя в свою же тюрьму, или как боги Плоского мира "помогли" Мойсту отыскать клад, когда-то им же и закопанный... Зато для тех, кто эти истории уже слышал, причем из первых - книжных - уст, они оживают в героях воспоминаниями.
А еще я скучала по тому ощущению, когда читаешь роман и не можешь от него оторваться. Время идет, страницы мелькают, а ты все сидишь и уговариваешь себя еще на одну их десяточку... полсотенки... сотню, ага.
"На всех парах" - вот как прочитывается эта книга. Причем ты сам же себя и упрекаешь в торопливости, в невоздержанности, в том, что никто тебе не может подпортить удовольствие от чтения так, как ты сам себе, но...
С книгами Пратчетта по-другому не получается. И если ты читаешь его на ночь и оставляешь закладку "на самом интересном месте" - будь уверен: продолжение тебе приснится.

В "На всех парах" Мойст снова оказывается впереди планеты всей - поскольку движется в ногу с прогрессом. Сперва он усмирял взбунтовавшуюся корреспонденцию в Почтамте марками и штампами, потом наводил порядок в денежных знаках... Теперь пришел черед парового двигателя. И пришло его время, время Мойста фон Липвига снова проявлять себя во всей красе и постараться "совершить сегодняшнее чудо вчера". Без его харизмы и ловкости ума не обойтись, как не обойтись без гения машинерии Дика Симнела и широкой и щедрой души Гарри Короля, и много еще кого и чего. Потому что есть гномы-глубинники, которые против всякого прогресса и новых веяний в принципе, есть патриций Ветинари, которому, в случае чего, предстоит разбираться не только с пользой, но и с вредом прогресса, есть государства, которым не улыбается светлое будущее развивающегося Анк-Морпорка... Сюжет романа ведет себя с читателем, как та же Железная Герда или паровой двигатель: то есть, дает ему понять, что с ним, сюжетом, шутки плохи и вообще, расслабляться не стоит. Конечно, у талантливого и старательного Дика Симнела получается все задуманное, Мойст улаживает и разруливает многие проблемы, и прогрессу везде, казалось бы, дается зеленый семафорный свет, но... Стоит только этим зачитаться и замечтаться - на смену светлым и оптимистичным картинам приходят совсем другие: дети, резвящиеся на рельсах почти под колесами поезда, гоблины, съеденные разбойниками, котлы, взрывающиеся у неумех и самонедоучек, огромные валуны, катящиеся на сияющую красавицу Железную Герду... "И то ли еще будет", - предостерегает сюжет. Ведь где успехи - там и неудачи, где сноровка - там и оплошности. Где мудрый Рис Риссон - там и интриган Ардент.
(До последнего, кстати, не догадывалась, что Рис - Королева, а не Король. Настолько умело Пратчетт замаскировал ее гномью "женскость" за решительными поведением и непоколебимостью характера).
Но через все препятствия, хитрости землевладельцев и козни глубинников железная дорога прокладывается дальше, поезд мчится и Низкий Король едет восстанавливать среди своих подданных порядок и справедливость.

Повествование в романе Пратчетт организует многопланово, но при этом так мастерски, что при прочтении они не путаются и не смешиваются. Скорее, ловко тасуются, словно карточная колода в руках фокусника: вот Ветинари ведет очередной серьезный разговор с Мойстом о железной дороге в Убервальд и грозит (как и положено тирану) отправить его "к котятам"; вот узник темницы и учитель Ардента Альбрехт Альбрехтссон разговаривает с гоблином; вот Железная Герда спокойно переезжает по волшебному туману, как по тверди земной, с одного края пропасти на другой; вот некая миссис Пламридж оглушает гнома-злоумышленника, проникшего в ее сад, полным ночным горшком... Такая подача не отвлекает читателя от движения сюжета. Все происходит словно в старой доброй сказке: добро может страдать, зло может злорадствовать - но не более, чем положено для достоверности. В конце концов, герои восторжествуют, а злодеи понесут наказание.

В романе необычайно. Много. Действующих. Лиц. (Как я уже писала, кому-то это напомнит встречу в теплой дружеской компании, а кому-то - переполненный вагон поезда). При этом три (условно) основных персонажа - Дик Симнел, Мойст фон Липвиг и Гарри Король - обращают на себя бОльшую часть читательского внимания, но не всё. Нельзя сказать, чтобы кто-то из персонажей заднего плана был совсем уж "ни при делах", будь то даже капитан Ангва или Думминг Тупс, промелькнувшие всего в паре строк. К моменту написания Пратчеттом "На всех парах" читатель УЖЕ знает о них достаточно, чтобы здесь и они выступали для него в качестве полноценных действующих лиц.
Гарри Король, бывший "мусорный бизнесмен", решивший открыть дело, более достойное джентльмена, - по-своему честный и по-своему добрый человек, несмотря на то, что он признает себя "мошенником", равным Мойсту, и любит порой спускать людей с лестниц. Отрадно, что в его характере эти качества не победили ни ушлость, ни прижимистость. Скорее, Гарри - за разумное вложение денег и времени. Приятно было познакомиться с Диком Симнелом - изобретателем парового двигателя, строителем паровозной дороги и, конечно же, Железной Герды. Причем он не только изобретатель, но и большой труженик, и работу дает не только своему мозгу, но и своим рукам. Недаром его труд сравнивают с волшебством Плоскомирья. Несмотря на то, что Дик - выходец "из сельской глубинки", за деревенского простачка его принимают очень ошибочно. Острый ум - остер во всем. Во время беседы с журналистом Хардвиком Дик самостоятельно, без помощи Мойста улавливает, куда клонится разговор, и дает такой отпор всем лукавым расспросам, что он производит впечатление даже на самого Мойста. Дик Симнел - интересный персонаж: сочетающий в себе, с одной стороны, умнейшего изобретателя, носящегося со своими идеями, несколько далекого от прочих людей (в конце концов, не из его уст мы слышали возмущенное "Но ведь это позор! Люди не должны гибнуть из-за какой-то там машины!") и в какой-то момент даже возгордившегося своими достижениями сверх меры ("Да кто вы такой, чтобы об этом судить, мистер Мокрист?! Вы-то сами что-нибудь создали, построили, беспокоились о чем-то? Что вы вообще такое?"); а с другой стороны - в чем-то забавного паренька в засаленной рубашке, робеющего перед Эмили, дочкой Гарри Короля, и готового жениться хоть на своей Железной Герде.
Кстати о ней! Железная Герда, творение Дика Симнела, - это тоже сама по себе героиня романа. Она не только выстроена с помощью чертежей, прототипов, косинусов, синусов и логарифмической линейки, но и одушевлена своим хозяином. Железная Герда - не просто бездумная машина, везущая своих пассажиров из одного города в другой. У нее есть свой характер, своя душа, свой постоянно меняющийся облик, наконец, - свое имя, в отличие от всех других ей подобных паровых машин. Как живое существо, она способна мыслить ("Только я не знаю, как", признается сам Дик Симнел), способна отличать друга от врага (благодаря чему гнома-глубинника насмерть обдает паром, а приблизившаяся к ней Эмили остается целой и невредимой) и спасать чужие жизни. В начале романа Дик Симнел клялся, что сделает пар своим слугой. Но в облике Железной Герды он, скорее, сделал эту опасную стихию своим другом. Что, на мой взгляд, куда бОльшая победа.
Ну и, конечно, со всеми этими разговорами мы забыли о Мойсте фон Липвиге! Как и во всех романах про него, в "На всех парах" этот парень - симпатяга. Ни в какой самой затруднительной ситуации он не теряет присутствие духа, с видимой легкостью совершает самые невероятные "чудеса" (опять-таки, как и машинерия Дика Симнела, не имеющие никакого отношения к магии!) и не может мыслить своей жизни без хорошей ядреной щепоти опасности: впав в состояние берсерка, бьется с гномами-глубинниками, переводит поезд по мосту из тумана, танцует на крыше мчащегося вагона... При этом о людях Мойст фон Липвиг - в прошлом аферист, мошенник, проходимец, от чьих темных делишек серьезно пострадал не один невинный и честный человек, - в романе думает и беспокоится чуть ли не больше, чем Дик Симнел, Гарри Король и патриций Ветинари вместе взятые. Да и не только о людях, но и о гоблинах и гномах тоже. Во всяком случае, в нем гуманизм оказывается, на мой взгляд, выражен ярче, чем у всех. Он во многом остался собой - таким же ловкачом Альбертом Спенглером, который выдавал стекляшки за бриллианты, кляч - за породистых скакунов, и играл на человеческих пороках и слабостях. Однако теперь (благодаря железной руке патриция Ветинари, конечно) смекалка и харизма Мойста служат на благо человечества, а не во вред. И непохоже, чтобы сам Мойст слишком уж яро возражал против такого расклада. Предоставив Мойсту другое поле для его "игры", в его характере ничего не сломали и не уничтожили - ни Ветинари, ни сам Пратчетт. Честь и хвала им за это.
Примечательно, что в "На всех парах" практически нет однозначно отрицательных персонажей. Есть, конечно, те еще мастырщики вроде мистера Хардвика, которые могут, скорее, огрызаться на прогресс, чем остановить его, есть "темная массовка" из гномов-глубинников, которые сами пожелали быть слепым орудием в руках того, кто якобы исполняет волю Така. Есть и консерватор Ардент, который выступает в роли антагониста. Однако не о нем ли было сказано "Ты умен, и многие гномы хорошо отзываются о тебе, но ты использовал свой ум, чтобы подорвать законы и сделать гномов глупыми порочными преступниками в глазах других народов"? И тем не менее, вряд ли стоит ждать от Ардента такого же перехода на "светлую сторону", как от Мойста: тот, в отличие от Ардента, изначально хоть и был расчетливым, но не был при этом хладнокровным манипулятором. И не был злым.

Язык и стиль романа - как всегда, на высоте. Яркие, бьющие точно в семантическую цель, незамусоленные метафоры и сравнения (ах уж мне эти "как раскаленный докрасна сумасшедший дом" и "сады преисподней в потемках"!), которые не заслоняют собой, тем не менее, того, О ЧЕМ говорится в романе, живая речь персонажей, у каждого - по своему характеру, и этот бархатный английский юмор, где-то добрый, а где-то и черный - Пратчетт не растерял ничего из имевшегося у него словесно-писательского мастерства.

Идея этого во всех отношениях прекрасного романа довольно многогранна, чтобы выразить ее в двух словах в рецензии. Сказки Пратчетта для взрослых детей, такие правильные и в то же время свободные от всякой навязчивой людской морали и тенденциозности, учат нас правильным вещам, из тех, что исполняются и срабатывают в жизни со всеми. Например, тому, что главное чудо, которое может сотворить человек, - оно заключено в нем самом, в его руках и его голове, и со всякими молниями из рукавов оно имеет мало общего. Тому, что, как бы настороженно ты ни относился к новым веяниям времени (известно, что человек - тот еще великий консерватор, и бояться нового - не только в гномской, но и в человеческой природе), нужно учить себя принимать их, если они несут благо и пользу. Тому, чтобы терпимо и со всем возможным пониманием относиться к тому, что живет иначе, чем ты, думает иначе, чем ты, выглядит и пахнет иначе, чем ты. Ведь, как выходит, каждый человек человеку - гоблин.

Финальный роман о кризис-менеджере всея Анк-Морпорка Мокрице фон Липвиге посвящен железным дорогам. Но, не только. В книге, на самом деле, много разных сюжетных линий, многие из которых, на злобу дня, скажем так. Тут и политические распри традиционалистов с прогрессивистами, и внешняя политика и многое другое.
Мокриц все еще прекрасен. Умен, хитер, находчив. Из остальных персонажей, понравилось, что Стукпостука стало больше в сюжете и он раскрылся с необычной стороны. Витинари тоже очарователен, но, тут ничего нового.