Призраки дома на холме. Мы живем в замке

Удивительное, завораживающее и странное произведение. Как и многие отмечу, что необходимо было правильно перевести оригинальное название - "Мы всегда жили в замке", ведь именно это "всегда" многое объясняет. Замок "всегда" принадлежал семье Блеквуд. Шесть лет назад это была большая семья, но за одним обыкновенным ужином практически все были отравлены мышьяком, подмешанным в сахар. Выжили: младшая дочь главы семьи Мари-Кларисса, отсутствующая за ужином; ее старшая сестра Констанция, которая не ест сахар; и их дядя Джулиан, ставший инвалидом после дозы мышьяка.

Выжившие живут почти в полной изоляции, только лишь Мари дважды в неделю ходит в поселок в лавку за продуктами и в библиотеку. Констанция, хоть и была оправдана по делу об отравлении, никогда не выходит за пределы имения. Местные жители ненавидят семью за их пренебрежение и богатство, и эта ненависть передалась им "с молоком матери" с давних времен. Ситуация становиться еще более странной с приездом двоюродного брата Чарльза.

Пожалуй, самое необыкновенное в книге это персонажи - дурдом плачет по всем горькими слезами. Восемнадцатилетняя Маркиса, застрявшая в развитии, мечтает улететь на Луну и закапывает на территории имения все что только можно; Двадцативосьмилетняя Констанция, изолировавшая себя от мира, занимающая себя только садом и готовкой; и дядя Джулиан (мне он понравился больше всех), пишущий книгу о дне отравления, не всегда осознающий где он находится и кто его окружает.

Весь небольшой объем произведение занимает безумие, напряженность, а иногда абсурдность происходящего, но это просто удивительные ощущения. Кто-то пишет, что так и не откроются мотивы отравителя, хотя мне кажется, что я и так все поняла. Мне книга очень понравилась, ничего подобного я раньше не читала.

Это произведение, на мой взгляд, яркий пример того, как автор может подшутить над читателем. О чем можно подумать, прочитав название? Скорее всего, о том, что в одном старом-престаром доме, расположенном в богом забытом месте, никто не желает селиться, потому что в нем водятся привидения. И есть в этом доме страшная тайна, корни которой уходят вглубь веков.

Но всё было бы просто, если бы не было так сложно. Думаю, Ширли Джексон была та ещё проказница, и запутывая читателя "у порога" своих произведений (то есть, с их названий) она таким образом развлекалась. Что ж, у неё это неплохо получилось. Во всяком случае, я купилась. Мне действительно перед прочтением уже рисовались в сознании картины жутких событий, когда-то происходивших в доме на холме, из-за которых дом и стал покинутым всеми много десятилетий назад. И да, я ждала привидений и прочую леденящую кровь нечисть. Да не тут-то было. Надо признать, еще будучи на середине книги я не понимала, в чем концепт этого романа. Что за странные разговоры ведут между собой герои? Почему они, четыре взрослых человека, обмениваются какими-то вырванными из контекста фразами, да и все их диалоги похожи на шизофренический бред? А доктор Монтегю, этот выживший из ума профессор, исследующий паранормальные явления, с какой целью на самом деле он пригласил в Хилл-хаус Элинор, Теодору и Люка? Ведь эта троица хоть и была приблизительно одного возраста, но все они - совершенно разные.

Ответы на эти и многие другие вопросы сама Ширли Джексон не дает. Додумываться приходится самостоятельно. Но это и замечательно. Только ближе к концу меня, наконец, осенило, почему для своих "шуточек" старый и ужасный в своей ассиметрии дом выбрал именно закомплексованную и эмоционально зажатую Элинор...

Да уж, слабым быть не стоит. Важно уметь принять себя со всеми слабостями, найти преимущества и попробовать прожить свою жизнь. Иначе ты сильно уязвим и совершенно неинтересен тем, к кому сам ты как раз тянешься изо всех сил. Они просто смахнут тебя со своего пути как назойливое насекомое. И тогда велик риск того, что тебе так и не удастся найти себя...

Видимо, под конец года во мне накапливается слишком много мизантропии, раз любимыми книгами у меня становятся истории о ненормальных тётках. В ноябре безоговорочным фаворитом среди прочитанного была "Идеальная няня", а в декабре я поделила тег "влюблена по собственному желанию" между "Призраком" и "Электрическим штатом" .

Как и в случае с прочитанным ровно год назад другим романом Ширли Джексон "Мы живем в замке", очарование этой книги трудно передать словами.
На первый взгляд, всё начинается, как проходная история о привидениях - группа людей во главе с исследователем паранормальных явлений селится в доме с нехорошей репутацией, чтобы подтвердить или опровергнуть существование в нём чего-то эдакого. На протяжении ста с лишним страниц они ведут натянутые разговоры, пряча подспудный страх и смущение от необходимости жить под одной крышей со случайными незнакомцами за бесконечными шутками-прибаутками, а потом в дверь, как говорится, постучали. В прямом смысле - мощно и требовательно, привлекая к себе внимание и заставляя задуматься в перспективах.

И вот тут, когда рядовой читатель вздохнул и подумал, что сейчас наконец начнется тот самый долгожданный, анонсированный многими рейтингами и самим Стивеном Кингом хоррор, повествование снова глохнет и пускается в деталях описывать, как персонажи слоняются по дому и лишь изредка переживают что-то не очень страшное.
Даже кульминация и финал здесь не выглядят особо пугающими, а потому рядовой читатель, обманутый в своих ожиданиях, во многом сформированных действительно страшными (хотя и во многом благодаря эффекту "бу!") экранизациями, впадает в неистовство и ставит книге "двойку". В том случае, если не расщедрится настолько, что поставит "кол".

К несчастью для книги, её восприятие изначально подпорчено завышенными и искаженными ожиданиями.
Если мы вспомним, что книги о привидениях с момента зарождения жанра рассказывали не столько о переживаемых героями ужасных моментах, сколько о самих персонажах и их проблемах, кое-что начнет проясняться. А если внимательно перечитаем главу с первым появлением Элинор, одной из четверых временных обитателей Хилл-хауса, то просто обязаны понять, что роман рассказывает больше о её внутреннем мире, чем о потусторонних явлениях, имеющих место в одном отдельно взятом доме.

Это действительно хоррор, но хоррор камерный, психологический, запертый внутри человека.
Зло, и правда, обитает внутри и обитает, как сказано в начале и в конце книги, в одиночестве, вот только кроется оно не только в плотно подогнанных кирпичах, лестницах и коридорах, но и в голове женщины, в силу особенностей восприятия ставшей проводником его в мир.

И вся эта грустная история складывается из таких бытовых мелочей и почти незаметных деталей, настолько точно передает ощущение одиночества и безысходности в попытках доказать окружающим и себе самой, что ты - вот она, реальная, цельная и самодостаточная личность, которую есть за что заметить, оценить и полюбить, что от всего этого становится невообразимо страшно и тошно.
Нужное настроение и внимательность, готовность угадывать параллели и символы, способность уловить гнетущую атмосферу тонкой грани между нормальностью и безумием - вот ключ к лабиринту этой истории.
А что там на самом деле с этим домом - совсем не главное. Не зря автор ближе к финалу дополнила повествование откровенно сатирическими персонажами, считавшими, что они легко и без затей разгадают все паранормальные тайны Хилл-Хауса.
Это не их история. Как и не история тех, кто мыслит подобно этим героям - нахрапом анализируя яркие внешние проявления и презрительно откидывая любые не вписывающиеся в их картину мира объяснения.

Приятного вам шелеста страниц!

✎Общее впечатление от книги. Книга, вызывающая желание отправиться на кухню, совершать кулинарные подвиги, не смотря на мрачные зарисовки происходящего.

✎Сюжет и повествование. Ширли Джексон - Мы всегда жили в замке — это завораживающий и атмосферный роман, погружающий читателя в мир загадок. Сюжет вращается вокруг семьи Блэквуд, живущей в уединенном старинном доме, который стал объектом слухов и предрассудков местных жителей после трагической смерти членов их семьи.

✎Свои ощущения. Осенняя атмосфера, а особенно ноябрь располагает к длительным погружениям в мрачные истории.
Большая часть рецензий на эту книгу описывает неопределенность в повествовании. Джексон, как отмечают другие читатели, оставляет много вопросов не решенными и открытыми. Такая манера изложения, безусловно, не понравится тем, кто любит объяснения от автора с описанием логических линий. В этой книге такого не будет. Можете не пытаться искать логику на поверхности.
Знакомясь с произведением, мне показалось, что я ослышалась о возрасте героини, от лица которой ведется повествование. Пришлось открыть электронную версию и уточнить возраст.

Создается впечатление, что историю нам с вами рассказывает ребенок лет 5, но никак не взрослая девушка «на выданье».

К тому же, отношение героини к окружающим тоже вызывает определенные вопросы. Не доставляет удовольствие, и постоянные пожелания смерти. Это наталкивает на мысли о неустойчивой психике и отклонениях.

Я неоднократно задавалась еще одним вопросом: почему Маркиса (или Меррикэт (в разных переводах)) не в школе? Или как минимум она должна выбирать куда поступить учиться. Автор оставляет большой пробел в этой части жизни нашей рассказчицы.
При всех мрачных и непонятных событиях книга захлестнула меня именно своими кулинарными прелестями. Описанные блюда так и манят отправиться на кухню и начать творить и вытворять, наполняя соблазнительными ароматами дом.

Хочу обратить ваше внимание, что в зависимости от перевода какие-то блюда меняются или по другому описываются.

Знаете, ореховые карамельки мне понравились гораздо больше. Они вызывают более теплые эмоции, нежели арахисовое печенье. Хотя именно печенье отвечает духу описанного времени и современности жизни героев, несмотря на уединенность и затворнический образ жизни.

Ну, а здесь, я была в облаке дурманящих ароматов. Сравните, какое из описаний вам приходится больше по душе? Мне больше первое. Оно более плотным слоем окутывает в своих объятьях.

Читать или не читать? Книги попадают к нам в руки совершенно разными путями. И знакомясь с ними, мы открываем для себя какую-то определенную грань произведения. Мне откликнулась книга, и вероятно, при перечитывании, меня зацепит что-то другое, или не зацепит ничего. Но в атмосферу этой осени она вписалась прекрасно. А экранизация добавила эмоций.

Тема маленьких городков раскрыта больше чем. Тем не менее, интерес к таким темам угасать не перестает, то ли потому что людям нравится искать скелеты в чужих шкафах, то ли потому что именно на примере провинциалов легче всего показать истинную сущность людей.

Практически все свое детство я прожила в маленьком городке. Думаю, все и так знают, что в провинциях мода на толерантность вряд ли когда-либо приживется. И что бы там не говорили о США с их индивидуализмом, даже там, как и в любой другой стране, общественное мнение может втоптать человека в грязь, и не важно, шестидесятые ли это, или 50 лет спустя (вспомните хотя бы «Исчезнувшую») – если вы не нравитесь обществу, то будьте готовы страдать.

Как я говорила, свое детство я провела в довольно маленьком городке. И, наверное, как во многих маленьких городках, у нас жила своя Констанция Блэквуд – правда то была пожилая женщина, которая постоянно отшельником пряталась в своем доме, ни с кем особо не общалась, и вроде бы никому ничего не делала, но, тем не менее, каждый день принимала на себя косые взгляды жителей и неодобрительное отношение. Никакой прямой агрессии со стороны не было, но, тем не менее, дети никогда не забывали креститься проходя мимо ее ворот, или лишний раз огрызнуться, когда та отгоняла их от своего дома. Зачем людям надо было возводить ее в лик местно зла, я не знаю до сих пор. Наверное, просто потому что людям было необходимо это местно зло, которое можно было бы винить в своих бедах, про которое можно было бы выдумывать страшные небылицы и пугать ими детей, или просто выпрыскивать свою злобу на него.

Для чего я все это пишу, так это для того, чтобы развеять свои собственные претензии к книге Джексон. Сначала мне действительно казалось, что ненависть жителей деревни к сестрам Блэквуд какая-то неправдоподобная что ли, слишком преувеличенная. Ведь как можно настолько открыто и рьяно ненавидеть девушек только за то, что одна из них однажды подозревалась в убийстве, но потом была оправдана на суде, а вторая вообще ребенок и ничего не сделала? Ведь так не бывает! Но потом я вспомнила то, что писала выше, вспомнила жизнь в провинции, и поняла, что нет - бывает!

Удивительно, что между тем нельзя сказать, что книга очень уж страшная и жестокая. Да, люди угнетают главных героинь как могут. Однако ненависть эта больше основана на зависти, как мне кажется. Констанция и Мэрикэт Блэквуд богаты, они живут в роскошном замке с обширными прилегающими землями, каждая вещь в доме – драгоценная реликвия, притом они не нуждаются в общении с другими людьми и могут позволить себе жить взаперти от всего мира, каждый день подпитывая свое счастье безграничной любовью друг к другу. И в этом главная зависть местных жителей – сестры счастливы несмотря ни на что. Даже тогда, когда вроде бы теряют все. Конечно, есть еще и мини-детективная составляющая, настолько мини, что и не видно совсем – толку от нее ноль, да он и вряд ли задумывался. Ведь умный читатель уже сам все знает с самых первых страниц.

Мне очень сложно определиться с настроением книги. Конечно, местами она мрачная и даже жестокая. Однако большую ее часть я невольно испытывала добрые чувства и даже ностальгию. Дело в том, что один из мотивов книги – мотив колдовства. Настоящего или нет - неважно. Важно кто и как его практикует. То, как юная Мэрикэт закапывает обереги и придумывает слова с магическим значением, в каком-то смысле напомнило мне и о моем детстве. Да и кто раньше в детстве не пытался заниматься магией? Что, нет? О чем с вами тогда вообще разговаривать!

Еще: сложно было не заметить, что чаще всего в романе встречаются такие слова как dead и chilled, однако странным контрастом вместе с ними с большой частотностью также повторяется слово happy. И если это вам ни о чем не говорит, тогда я плохой рассказчик.

Книжка про то, как страшно жить

В пингвиновском издании большую часть начала занимала статья Лоры Миллер, основательницы salon.com, если вдруг кто не. Бойкая такая публицистически-биографическая рассказка про проблемы романа и самой Ширли Джексон. Мол, боролась она с авторитарной матерью, толстела против ее вечной корсетной стройности, подтерпливала измены мужа на фоне собственного же радужного деления женским опытом в журналах для домохозяек. Вот, пишет Лора Миллер, и героиня романа, Элеонор Вэнс вечно тягает за собой призрак матери, притворяясь, что вовсю хлебает из чашечки со звездами на донышке, не замечая, что давно захлебнулась. Ну и про психологизм ввернула, конечно же, куда же без этого, а то получится еще, что она здесь не как нормальный умный человек разговаривала.

Книжка-то, конечно, в том числе и про все это. И про призраков, с обязательным топотом невидимых детских ножек по страницам. Вообще, если так подумать - и подприокинуть взглядом всю устойчиво-синематизированную традицию хоррор-нарратива, то выйдет, конечно, что детей надо беречь. Потому что чуть что - и они как ломанутся на сторону зла за печеньками, как пойдут гадить эктоплазмой по всем комнатам. Взрослый-то, что, ну погремит цепями, а детям - им же играть надо, бегать, то-сё. Это ж сколько всего придумать можно.

Но, короче, Элеонор Вэнс. Сюжет вообще в романе достаточно понятный: один доктор хочет исследовать паранормальность одного дома, в котором, по слухам всё как-то подзагажено негативной энергией. То и дело приключаются манифестации темных сил и полтергейст-воевода дозором. Доктор, конечно, собирает в доме людей с приблизительно спиритуалистичным жизненным опытом, чтобы, значит, бояться вместе, а по итогам многодневного обсирания по ночам написать статью, монографию и книгу. И вот Элеонор Вэнс едет в дом к доктору.
И на самом деле ее жизнь страшнее любой бабы в белом, которая может взять себе за привычку шуршать у вас в ванной прокладками, потому что она умерла сто лет назад и за это время тупо заскучала. Элеонор одиннадцать лет ухаживала за сволочного рода мамашей: принеси-подай, поворачивайся, а не то начну стучать в стену. Но вот мамаша умирает, и Элеонор оказывается никому не нужной тридцатидвухлетней никем. Она крадет пол-машины у сестры и проводит восхитительных пол-дня в путешествии: едет, правда, больше у себя в голове. Вот дом, обсаженный олеандрами, где меня ждет принц, вот мое крылечко с каменными львами, вот моя несбывшаяся жизнь, мимо которой я все время еду мимо.

В доме на холме, а точнее - среди холмов, куда она таки доезжает, все, конечно, уже обжито призраками. Ночью у них там стуки, шумы и грохоты, вдруг из ниоткуда пожмет тебе потную ладонь холодная детская ручка, все страшно, все качественно, но Элеонор внезапно счастлива. Потому что призраки, отчасти привлеченные отдельной жизнью в ее голове, вдруг приходят за Элеонор и зовут ее к себе. И она, малютка Нелл, о которой с трудом вспоминают даже ее соседи по эксперименту, вдруг приживается в доме и вживается в него. Потому что другого дома у нее нет. Вот только такой - с дверями наискосок и кровавыми надписями на стенах. Изо всех других мест ее уже прогнали. Осталось только одно - в ее собственной голове, куда Нелл, с ее вечным додумыванием чужих чувств, так, чтобы они приобрели повествовательную оформленность, забирается все глубже и глубже.
И не выходит.

Поэтому в книжке вообще-то две истории. Одна про черный-черный дом в черном-черном лесу, другая про черные-черные мысли и черную-черную жизнь. Вторая, доложу я вам, куда страшнее.

Неторопливо тянущееся повествование о жизни двух девушек-затворниц и их дяди, с раскрытием причин такой жизни, но не больше.
В начале мне казалось, что вот-вот, сейчас откроется какая-то страшная тайна, какой-то неведомый ужас, скрывающийся в старом доме, который все обходят стороной, открыто презирая его домочадцев. Но нет. Чем дальше, тем яснее, что ничего нового не будет, не раскроют секретов, не покажут скелета из шкафа, при этом поманив нас одной из его косточек.
Произведение просто о нездоровых людях, доволно банальное. Обычное отношение соседей: непонимание, жестокость и презрение, желание поиздеваться над более слабыми и странными.
Первая половина более интересна, потому что еще не знаешь, что впереди ничего не ждет...

Да не - да ну ладно, товарищ авторка! Я понимаю, что вам можно все - но такая развязка... Просто Я давно хотела прочитать эту книгу. И - побаивалась. Нет - не того, что автор может меня напугать. Даже каноничный Ширли Джексон - Призрак дома на холме был вообще не страшным. А был он - непонятным и даже кринжовым в плохом смысле. В том - что автор придумывает очень классные, цепляющие и интересные идеи. И раскручивает из них - нечто...
При том, что начало - было ну очень интригующим и многообещающим. Две девочки Блэквуд и их дядя живут почти затворниками после того, как остальные члены семьи - не совсем понятно как - отравились за ужином. И начало меня прям зацепило. Младшей девочке, Мэри-Кэтрин, буквально приходится спускаться в город - который, мягко сказать, не очень ее жалует. И первые главы ее глазами - очень меня зацепили. Типичный маленький городок, но не совсем, потому что глазами героини - он весь такой прогнивший, зараженный плесенью, враждебный. Я чувствовала потенциал - прям Джон Апдайк - Иствикские ведьмы . Понятно, что Меррикет (как ее зовут сестра и жители) - непростая девочка. Она все что-то выдумывает - закапывает какие-то клады и секретики, воображает, что они с сестрой на Луне, изобретает какие-то приметы и обереги. При том, что - я совершенно не смогла посчитать ее возраст. Трагедия произошла 6 лет назад, она была в третьем классе. Даже если отталкиваться от 7 лет - ей должно быть лет 13. А она ведет себя - ну лет на 9 максимум, скорее - на 5. Такой Питер Пэн в юбке - не хочет взрослеть, не понимает последствий, перекладывает ответственность...
Всю дорогу в моем мозгу билась мысль - "Ну что же случилось? В чем же тут соль?". Отметались десятки вариантов. Причем я отметила в начале крючочек, который оставила автор. И это было: "Может? Да не - что-то это... тупо и разочаровательно". Да - так и вышло) Из всех вариантов, которые можно было раскрутить - авторка словно все слила. Да, наверно, прописать такую героиню - тоже надо уметь. Но - такое было поле для творчества, а конец - прям съехал и приуныл. То ли надо было закончить пораньше - в формате страшного рассказа такой твист бы посильнее выстрелил - и оставить читателя переваривать. А то: одна фраза - делает большой бдыщ - И давайте еще - несколько десятков страниц перетирать, зализывать и хвостиком мести. Ну вот прям - ну не надо так с читателем(
Ширли Джексон - это уже своя резервация авторов, сродни Генри Джеймсу. "На грани мистики и безумия" - ой, ну это ну очень громко сказано. Автор придумывает очень клевую и цепляющую завязку - и либо вообще оставляет ее без развязки. Мол - разбирайся сам, возлюбленный читатель. Недаром Генри Джеймс - Поворот винта и "Дом на холме" столько раз экранизировались - можно лепить из них все, что режиссер захочет. Интерпретировалось-интерпретировалось - да не выинтерпретировалось... Либо - развязывает все максимально лениво и скучно. Здесь скорее не "мистика на грани безумия", а "беспощадно и бессмысленно". Так что присоединяюсь к - армии - разочарованных читателей, которых заворожило начало - а концовка ввергла в обиженный ступор. Просто Пасибки, автор.

Многие люди думают, что любому человеку для счастья нужно: деньги и активное пользование ими, общение с людьми и особый статус в обществе (то есть окружающие должны давать положительную оценку) А вот и неверно. Констанция и Мари действительно счастливы, хотя деньги у них хоть и есть, но они ими не пользуются в полной мере, да и вообще не трясутся над ними, как делают некоторые. Они не общаются с людьми, у них дурная слава среди горожан...

Они живут в замке. И они счастливы. Ведь чтобы быть счастливым человеком, нужно просто им быть. Вот такой вот обычный рецепт. И не нужна ни роскошь, ни слава и признание, ни толпы знакомых и приятелей...
И как же страшна ненависть людей, которая превращает их в тупых тварей, которые готовы просто крушить всё вокруг, топтать чувства других, разбивать то хрупкое и дорогое...

Они живут в замке. И они счастливы. Только бы стены надёжно укрывали от чужих глаз.
Они живут в замке. И они счастливы. Только бы было элементарно чем питаться.
Они живут в замке. И они счастливы. Только бы кружка не разбилась. Только бы все пили из кружек с ручками.

Глубокое впечатление производит эта книга. Так и встают перед глазами образы: сочная ежевика с сахаром, тяжёлые взгляды недоброжелателей, неприятные перешёптывания за спиной, аппетитный аромат имбирного печенья, звон разбитого стекла, бушующее пламя и заколоченные деревянными досками окна.

«Добрый день, милая Маркиса! Надеюсь, он будет добрым для тебя, где бы ты ни находилась — в замке ли, на Луне ли — да где угодно! лишь бы тебе там было уютно и безопасно. Ох, что это я? Ну конечно, там безопасно, ведь ты оплела охранными чарами все подступы к замку, защитила своей потаённой магией каждый в нём уголок. Надеюсь, теперь вы с Констанцией наконец-то счастливы.
Сегодня последний день, когда я могу тебе написать. Завтра будет новый день, и писать уже будет нельзя. Но ты и без меня знаешь, в чём заключается магия последнего дня…
Поэтому поговорим лучше о той истории, что ты мне рассказала. Ты была не уверена, не приснилась ли она тебе, и нет уже дяди Джулиана, чтобы спросить у Констанции, по правде ли всё это было, правильно ли он всё помнит?.. нет больше Джулиана Блеквуда, как и тех, других Блеквудов, что были до него, — нет, ну так и не о чем вспоминать. Наверное, вся прошлая жизнь тебе действительно приснилась... Сегодня последний день, когда она ещё кажется реальной, взаправдашней, но он подходит к концу, и всё оборачивается сном. Но не стану скрывать от тебя, Маркиса, я была потрясена, услышав твою историю.

Начиналась она почти как сказка: о том, что жили некогда две сестрицы и их добрый дядюшка. Одна сестрица была нежной и доброй, какой бывают мамы, и звали её Констанцией. Другая же была дикой, как пожар, или тёплой, как огонь в камине, или злой, кусающейся, как загоревшаяся от искры одежда, или ясной, любящей, как утренний свет — и звали её Мари Кларисса. Милая-милая Маркиса, которую все непременно полюбят, если ты однажды решишься покинуть стены своего замка. Дядюшка у вас был поистине золотым, и сердце у него было золотое, возможно, от того, что память не позволяла ему долго помнить обиды. Так и жили вы втроём, пока однажды не явился к вам на порог злой-презлой демон в обличие кузена Чарльза. В тот день из-за маленького ржавого гвоздя твоя охранная магия дала сбой и впустила внутрь этого чужака, который, наверное, тоже был когда-то человеком, вот только у него внутри всё сгнило от нужды и алчности, от гнева и зависти, и несчастливая — естественно, для него несчастливая, ведь теперь все мы знаем, что случается с теми, кто не любит Маркису, — звезда привела его к вашей двери.
Тут бы уже и пора мне понять, что это сказка — мрачная, страшная и печальная, но я слишком увлеклась твоим рассказом, Маркиса. Тут бы мне остановить тебя да спросить, что же сталось с теми, другими Блеквудами, но я не смогла. Твой рассказ гнал и гнал меня вперёд, строчка за строчкой, от пятницы к субботе, от понедельника к среде и оттуда к последнему дню. Ты кружила по дому и двору, по полям и рощам, шепча заклинания, наводя на злого демона отводящие чары — ты просто очень хотела, чтобы он оставил вас в покое вашей размеренного, выверенного ритма жизни: в понедельник уборка, по вторникам и пятницам за продуктами, а четверг — день твоего наивысшего могущества. Но он не хотел уходить, он уже чувствовал добычу у себя в руках, с лёгкостью находил все твои схроны, рвал путы охранных заклятий, топтался в самой душе вашего дома. И я хорошо понимаю, что у тебя не оставалось иного выбора, кроме как использовать магию последнего дня. Милая-милая Маркиса!.. Кто же знал, что он станет последним не только для присутствия демона в вашем доме, но и для самого дома, и для вашего дядюшки, и для всей прошлой жизни!.. Никто никогда не знает о приближении перемен, иначе все мы старались бы провести наш последний день с большим толком, вдумчивей выбирая слова и книги, сердечнее обнимая близких, осмысленней глядя на себя в зеркало.

Знаешь, Маркиса, сегодня я поняла, что уже давно не заглядывала себе в глаза, не всматривалась в отражение собственной души. Тебе-то, я уверена, нет нужды (хоть бы и изредка) проводить такой ритуал — даже будь мы ровесницами, ты всё равно была бы намного юнее меня, намного ближе к миру магии, намного хрупче душой, да ты и так всегда помнишь, как она выглядит. Ты юна душой, не от мира сего — потому что лучше всего тебе бы жилось на Луне, — но я первая готова бросить камень в того, кто скажет, будто ты неполноценная или умственно отсталая: пусть катятся в ад! В аду им самое место. Им всего-то и нужно, что поскорей умереть. Особенно после того, что они сотворили с вашим домом…
Да, я помню, ты говорила, будто теперь они приносят вам еду по вечерам: тайком, крадучись, чтобы не дай боже никто не проведал. Господи, им стало стыдно за то, что они вас травили и чуть не сровняли с землёй ваш дом! Ну кто бы мог подумать, что это случится! Оказывается, несмотря на весь уготованным им ад, они всё же люди, а не демоны, и они даже могут испытывать чувство вины. Когда я впервые узнала об этом, я растрогалась до слёз. Даже сильнее, чем когда поняла, почему умерли те, другие Блеквуды. Как-никак, с мертвеца спрос не велик, он уже не сможет никого удивить, а вот живые ещё способны на чудеса.
Или это ты, Маркиса, что-то опять наколдовала? Да, милая, с тебя, конечно, станется, но именно в этом случае, мне кажется, ты пустила всё на самотёк и была не меньше меня удивлена такому повороту. Думаю, они просто осознали, что всё время жестоко заблуждались на ваш счёт, и что было бы несправедливо продолжать вот так, всей толпой и дальше ненавидеть двух хрупких девушек, переживших столько невзгод. Пусть, тайком, пусть украдкой, но всё же — как можно тебя или Констанцию ненавидеть? Нет, возлюбленная моя Маркиса, я верю, что теперь, когда вы с сестрой отбыли на Луну и счастливо живёте там в своём замке, местные смогли разглядеть с этого безопасного расстояния все ваши достоинства и полюбить вас. Пусть не вслух, но оставленная на крылечке корзина с запечённой курицей, печеньем и яйцами, маслом и молоком, — такой поступок намного дороже любых слов. И вас больше никто никогда не потревожит. Ваши сердца слишком исстрадались, чтобы ещё хоть раз покинуть стены новообретённого замка. И я знаю, что сегодня последний день, когда ты хотя бы на секунду готова допустить, что всё это было не сном, последний день, когда ты ещё помнишь, отчего у вас теперь вместо крыши плющ, помнишь, что в комнатке, где теперь спит твоя сестра, когда-то доживал свои дни больной, искалеченный дядюшка, и помнишь, как все твои платья некогда были скатертями. Сегодня последний день, когда я ещё могу тебе написать, а завтра будет новый день, и вся эта история без сомнения станет сном. Или сказкой, но такой страшной, что и рассказывать её никому не захочется. Но если я очень тебя попрошу, милая моя Маркиса, ты расскажешь мне её снова? Я так люблю мрачные сказки…»