Рецензия на книгу

• 

  peggotty21 февраля 2013 г.

  Книжка про то, как страшно жить

  В пингвиновском издании большую часть начала занимала статья Лоры Миллер, основательницы salon.com, если вдруг кто не. Бойкая такая публицистически-биографическая рассказка про проблемы романа и самой Ширли Джексон. Мол, боролась она с авторитарной матерью, толстела против ее вечной корсетной стройности, подтерпливала измены мужа на фоне собственного же радужного деления женским опытом в журналах для домохозяек. Вот, пишет Лора Миллер, и героиня романа, Элеонор Вэнс вечно тягает за собой призрак матери, притворяясь, что вовсю хлебает из чашечки со звездами на донышке, не замечая, что давно захлебнулась. Ну и про психологизм ввернула, конечно же, куда же без этого, а то получится еще, что она здесь не как нормальный умный человек разговаривала.

  Книжка-то, конечно, в том числе и про все это. И про призраков, с обязательным топотом невидимых детских ножек по страницам. Вообще, если так подумать - и подприокинуть взглядом всю устойчиво-синематизированную традицию хоррор-нарратива, то выйдет, конечно, что детей надо беречь. Потому что чуть что - и они как ломанутся на сторону зла за печеньками, как пойдут гадить эктоплазмой по всем комнатам. Взрослый-то, что, ну погремит цепями, а детям - им же играть надо, бегать, то-сё. Это ж сколько всего придумать можно.

  Но, короче, Элеонор Вэнс. Сюжет вообще в романе достаточно понятный: один доктор хочет исследовать паранормальность одного дома, в котором, по слухам всё как-то подзагажено негативной энергией. То и дело приключаются манифестации темных сил и полтергейст-воевода дозором. Доктор, конечно, собирает в доме людей с приблизительно спиритуалистичным жизненным опытом, чтобы, значит, бояться вместе, а по итогам многодневного обсирания по ночам написать статью, монографию и книгу. И вот Элеонор Вэнс едет в дом к доктору.
  И на самом деле ее жизнь страшнее любой бабы в белом, которая может взять себе за привычку шуршать у вас в ванной прокладками, потому что она умерла сто лет назад и за это время тупо заскучала. Элеонор одиннадцать лет ухаживала за сволочного рода мамашей: принеси-подай, поворачивайся, а не то начну стучать в стену. Но вот мамаша умирает, и Элеонор оказывается никому не нужной тридцатидвухлетней никем. Она крадет пол-машины у сестры и проводит восхитительных пол-дня в путешествии: едет, правда, больше у себя в голове. Вот дом, обсаженный олеандрами, где меня ждет принц, вот мое крылечко с каменными львами, вот моя несбывшаяся жизнь, мимо которой я все время еду мимо.

  В доме на холме, а точнее - среди холмов, куда она таки доезжает, все, конечно, уже обжито призраками. Ночью у них там стуки, шумы и грохоты, вдруг из ниоткуда пожмет тебе потную ладонь холодная детская ручка, все страшно, все качественно, но Элеонор внезапно счастлива. Потому что призраки, отчасти привлеченные отдельной жизнью в ее голове, вдруг приходят за Элеонор и зовут ее к себе. И она, малютка Нелл, о которой с трудом вспоминают даже ее соседи по эксперименту, вдруг приживается в доме и вживается в него. Потому что другого дома у нее нет. Вот только такой - с дверями наискосок и кровавыми надписями на стенах. Изо всех других мест ее уже прогнали. Осталось только одно - в ее собственной голове, куда Нелл, с ее вечным додумыванием чужих чувств, так, чтобы они приобрели повествовательную оформленность, забирается все глубже и глубже.
  И не выходит.

  Поэтому в книжке вообще-то две истории. Одна про черный-черный дом в черном-черном лесу, другая про черные-черные мысли и черную-черную жизнь. Вторая, доложу я вам, куда страшнее.

  54

  445