Почтительная потаскушка. За закрытыми дверями. Грязными руками

Если говорить о чисто литературных достоинствах пьесы "Почтительная потаскушка" (от фр. La Putain respectueuse, другой вариант перевода — "Добродетельная шлюха"), то вряд ли будет уместно называть её высокохудожественным произведением: к этому не располагают ни сами персонажи, ни поднимаемые темы, ни обстановка. Текст пьесы предельно прост, а что касается главного посыла, то здесь тоже всё максимально прозрачно. Это пьеса-памфлет, её предназначение в другом — обличать, и со своей задачей она справилась блестяще: когда пьеса была поставлена ​​в США, Сартра обвинили в антиамериканизме. По крайней мере, так написано в соответствующей статье англоязычной Википедии.

Ещё бы они его не обвинили, ведь всё, о чём рассказывается в этой пьесе — правда. Основные темы, которые поднял в ней Сартр, — это расовая дискриминация и двойные стандарты. Те самые печально знаменитые двойные стандарты! Расовая сегрегация в США, в этом "светоче демократии", приобрела поистине чудовищные размеры, и официально с ней было покончено только в 1960-е годы. Вы только вдумайтесь! А в течение многих лет до этого — таблички "только для белых" буквально повсюду: в транспорте, ресторанах, кафе и гостиницах. Провозглашённые в Конституции права и свободы американской нации были доступны только белым англосаксам, а также представителям некоторых других народов Европы (и то далеко не всем). А чернокожих, индейцев и прочих "цветных" и вовсе не считали за людей, свирепствовал Ку-клус-клан.

Французским зрителям пьеса была представлена 8 ноября 1946 года в парижском театре Антуана-Симона Беррио (одновременно с пьесой Мертвые без погребения ). Действие происходит в маленьком городке одного из южных штатов Америки. Девушка по имени Лиззи Маккей (та самая la putain) становится невольной свидетельницей произошедшего в поезде убийства. Ей предстоит дать показания в суде. Другие участники и свидетели этого преступления — два негра и четверо белых мужчин. Лиззи оказывается перед выбором: сказать правду или оболгать невиновного, тем самым обрекая его на смертный приговор. Первый её порыв — рассказать всё как было. Но на Лиззи давят, используя привычную тактику — подкуп и шантаж.

Попутно я прочитала статью Самария Великовского  Путь Сартра - драматурга  (1967), где он рассказывает, в числе прочего, об истории появления этой пьесы:

Великовский пишет, что непосредственным источником Сартру послужил подлинный факт, описанный в книге Владимира Соломоновича Познера "Разъединенные Штаты: фрагменты записных книжек". Я нашла отрывки из этой книги, они были опубликованы в журнале "Иностранная литература" (№8 за 2010 год, стр. 67–99; перевод с французского Л. Г. Пружанской). К слову, Владимир Соломонович — отец хорошо известного нам В. В. Познера. "Разъединенные Штаты" — это очерки о последствиях Великой депрессии в США, о жизни американского общества в 1936 году, фрагменты бесед старшего Познера с американскими писателями  Джоном Дос Пассосом и Теодором Драйзером . Очень интересный материал, события глазами очевидца. Вот что, к примеру, говорил ему Пассос:

Драйзер говорил примерно то же самое. К чему все эти лирические отступления? А к тому, что пьеса как раз об этом. Сартр неслучайно сделал главной героиней пьесы дешёвую проститутку, по простоте душевной бросившей вызов сильным мира сего, с которыми свела её судьба. Мне кажется, тем самым он хотел подчеркнуть, что даже женщина с крайне низкой социальной ответственностью оказалась во сто крат порядочнее "благородных стопроцентных американцев", которые всеми силами пытаются вытянуть у неё ложные показания. Да и не от хорошей жизни Лиззи занялась этим ремеслом. Мы видим, что она, в общем-то, самая обычная девушка, которой хочется домашнего тепла и уюта:

Лиззи, в отличие от своих оппонентов, видит в "черномазом" в первую очередь человека, и этот факт их страшно злит и изумляет, ведь чёрные, по их глубокому убеждению, — не люди, и разве можно подходить к ним с теми же самыми мерками, что к белому "потомку благороднейшей семьи"?

Эта пьеса — сильная вещь для своего времени. Вынести на суд общества нелицеприятную правду — смелый поступок. Но Сарту вообще была присуща смелость взглядов, и на протяжении всей своей жизни он выступал в защиту слабых, обездоленных и несправедливо угнетаемых людей:

Возможно, спойлеры

Оригинальный у Сартра ад получился. Такой свежий взгляд, если вообще слово "свежий" применимо к аду. Мне нравится, что Сартр пошел не по привычному пути изображения ада с чертями и сковородками, а попытался найти его так, где ему и положено быть - в человеке. Правда, несколько удивляет, что для Сартра ад - это только Другие. Ведь человек с легкостью может создать себе ад самостоятельно, не полагаясь в этом вопросе ни на каких других. Гарсэн также мог мучиться вопросом трус ли он или храбрец, Эстель мог грызть призрак убитого ею ребенка, Инэс страдала бы, вспоминая загубленного любовника. С другой же стороны, именно Другой может нас ткнуть носом в наше, извиняюсь, дерьмо по самые уши, да еще и оттаскать так как следует. Человек склонен к самооправданию, саможалению, самолюбованию. Возможно, именно поэтому Сартр заявил так безапелляционно, что ад - это Другие. Те Другие, кого ты видишь постоянно, от кого ты не можешь уйти, от кого никуда не денешься, кого не заткнешь, не выключишь хотя бы на минутку. Внутренний голос, в принципе, можно затушить, а вот Других, можно ли? Интересно, что когда появляется возможность выйти из этого закрытого номера отеля, ни один из героев не решается на это. Почему? Боятся ли они. что снаружи еще хуже? Видят какой-то подвох в открытой двери? Или сама возможность вырваться на свободу лишает людей воли к ней? Для меня в этой крошечной пьесе осталось много невыясненных вопросов. Например, зачем была бронзовая статуэтка, что она символизировала? Тщетность попыток самоубийства? Или ту же тщетность, но убийства, ибо они и так мертвы? А разноцветные диваны, они почему? Только лишь, чтобы показать, насколько избалована и капризна Эстель, или у них есть какой-то более глубокий смысл? Вспоминается фраза, что "Иногда сигара — это просто сигара". Не поймешь, нужно ли искать какие-нибудь пласты смысла и символики (ну не зря же герои повторяют, что "все имеет свой смысл") или же детали - случайны. В любом случае, пьеса вызвала во мне неподдельный интерес одной даже одной своей идеей, не говоря уже об ее воплощении. Обязательно буду перечитывать в будущем. Может быть, мне тогда откроется что-то новое в ней?

• Бог, не суди! - ты не был

( Марина Цветаева)

1 часть

Трагедия экзистенциального измерения феминизма в пьесе - зашкаливает: плоть раздета до сверкающей и поруганной души!
Привычные декорации мира, с райским теплом американского юга, шумят листвою первых звёзд на заре и опадают: сквозь просветы голубые, врываются тишина и ночь: в округлую синеву глаз - ресничная ночь.
Всё рушится к чертям...
Вот тёмной змейкой бежит в осенней листве поезд.
Грешная, несчастная женщина за закрытыми дверями... Её окружают несколько пьяных мужчин; вот-вот свершится страшное - насилие.

Окна поезда мерцают осенней листвой, тёмной и белой, как ночь и день.
Мир погас. В мире осталась шумящая на ветру листва лёгких окон и сердце женщины, несущееся в пространстве.
Белая комната тела, выключена, как свет.
В темноте, ослепшими, бледными пауками, шарят мужские руки.
Руки жутко семенят по стенам погасшим, окнам... за которым раненое солнце, как бы припало на колени к земле, и держится за бок, истекая алым светом.
Руки ползают по окну, но кажется, что они ползают по затихшему миру за ним: по склонённому лицу солнца, доброй листвы... они ничем не могут помочь несчастной женщине!
Кто-то скажет: изнасилование проститутки? И что здесь ужасного? Вот если бы обычной девушки... девочки.
Разве стоящего на краю у скалы отчаявшегося человека, слегка подтолкнуть, он не испытает предельного и нечеловеческого страха, словно две бездны ринулись навстречу друг другу?
Разве в мире, где истина, как и бог, мертвы, но чувствуется, что они были или возможны, что они сами сделали жертвенный и нам не понятный шаг в сторону безмолвия и смерти... не похоже на это?

Вот, пауки мужских рук подбираются к сердцу женщины, словно к гаснущему фонарю, забытому в поле, мигающему из последних сил перепуганным мотыльком.
Словно из пустоты, возникают две чёрные тени.
Кажется, что одна тень - отбрасывает другую. Или это тени пауков?
Пауки набрасываются на свои же тени... одна тень - умирает.
Остаётся одна добрая тень, похожая на падшего ангела, почти есенинского Чёрного человека: это грех и мука женщины, но одновременно её нежность и боль.

Поезд вырывается из почти загробного туннеля тьмы; в окно бьёт свет умирающего солнца... листва осенняя ударяется в окна... но всё это так замедленно и странно.
Женщине кажется, что окна разбились и листва осколков замерла в пустоте, поранив алую плоть воздуха.
Сердце кажется таким же осколком листвы, впившейся в грудь женщины... нечем дышать, больно дышать.
В свете солнца, меркнущее, как бы прищуренное сознание женщины замечает, что рядом с ней - 4 белых человека, один негр на полу, и другой негр стоит испуганно перед ней.
Кажется, что это сама тень, у которой на её глазах, убили тело... упавшее на пол, по всем законам тела, а сама тень. зачем-то осталась жить...
Сознание женщины меркнет.

Представьте себе такой ад начала жизни: вы открываете глаза, как бы впервые родившись... перед вами - тьма и шорох касаний.
Вас кто-то целует из тьмы, касается вас, шепчет: я люблю тебя!
Кто любит? Тьма?
Может, это тьма ласкает и любит?
Может, человек умер, и прохладный сумрак земли обнимает его со страстью истосковавшегося в разлуке любовника?
Ах, смерть может обнимать столь сладострастно и жарко, как не обнимет ни один любовник!
Она обнимает снаружи, изнутри... разом обнимает самые сокровенные и нежные закоулочки тела, души, осязаний!

Слипшиеся, как паучьи лапки, ресницы.. синие крылышки пульса прищуренных глаз.
Женщина просыпается в захолустном отельчике где-то на юге Америки.
Из ванной доносится шум дождя... да, кажется, что дождь идёт с внутренней стороны комнаты.
На постели - разъятый шёпот теней от листвы за окном, похожий на тень от дождя.
По белому, обнажённому телу женщины что-то темно шепчет дождь; она его не ощущает, слыша лишь его растерянный шум вдалеке.
Поднимает ладонь: дождик, как маленький ангел-инвалид, грустно танцует у неё на руке, улыбается, делает сальто, на миг замирая в воздухе.

Хочется его поцеловать... почему-то слёзы сверкнули на глазах.
Что-то припоминается... женщина ехала в поезде.
Ладонь на окошке, за которым дождь.
Она пальцами слушала дождь, и улыбалась... и рука, как невинный ребёнок, улыбалась вместе с ней и дождём.
Вдруг, смех дождя смолк. Женщина обернулась... ладонь медлила, боясь обернуться: она прижалась к дождю и доброй листве за окном.
Вошли четыре пьяных парня, богатеньких, наглых.
Потом вошли два негра: хотели помочь..
Была ссора, выстрел... и один негр упал, как тёмный ангел, пал на землю...
А в городе всё оболгали и вывернули наизнанку: мол, грязные негры хотели её изнасиловать, а белые парни, словно ангелочки, вступились за неё... и теперь - негра нужно поймать и убить.
Грустно улыбнувшись, женщина вспомнила, что ей приснилось, как ангелы и демоны ради неё подрались... неужели это был не сон?

2 часть

Да, теперь я всё, кажется, вспомнила...
Я - обычная проститутка. Разве из-за проституток подрались бы ангелы и демоны.
Я всего-то и хочу... дать тепло и хотя бы мимолётное счастье заблудившемуся среди холодных звёзд этого безумного мира, несчастному телу, ближнего моего... разве это - грех?
Моё тело мешает мне быть доброй! Сердце хочет обнять всех людей, природу милую... но не может. А тело... тело, как бледная ладонь ангела, иногда может укрыть в ночи озябшее сердце человека, закрыв его от звёздной метели.
Как славно было бы жить тихой жизнью в белом домике на берегу реки... с пожилым мужчиной, который обеспечит тебя покоем и достатком. Просто ухаживать за ним... это ведь не проституция?
Иногда мне кажется, что эта моя мечта - смутное желание кроткой и религиозной жизни вместе.. с богом.

Как здесь грязно... нужно прибраться. Вот и пылесос. Чудесное изобретение! Кто его изобрёл? Женщина?
Он успокаивает... его стройный шум одевает сердце блестящим забвением вечернего длинного платья в пол: хочется выйти в ночь и звёзды!
Боже, как это чудесно, на несколько минут не слышать сердца и мир!
Если бы человек поднялся над землёй к самым звёздам, его связывала бы с землёй похожая змеистость пуповины...
Наверно это славно, вот так, плавать среди лиственности звёзд, не слышать грязного шума земли...
На ней идут войны, насилие, рушатся города.. а для тебя словно бы ничего этого и нет; земля - девственно прекрасна с такой шелковистой и голубой высоты, как в первый день творения: добрые реки текут... зелень природы улыбается... и над всем этим - тихие звёзды, как светлый сон ангела.

Как странно и мило... на коврике изображено дерево с опавшей листвой.
Похоже на Древо Познания..
Вот было бы здорово, если бы Древо Познания было не с плодами, которыми можно искуситься и съесть, а... просто обычное кленовое дерево.
Если бы я была Евой, то обязательно подошла к нему, коснулась его улыбающихся на ветру листочков, словно детская ручонка, вечно машущих приветливо кому-то... и просто бы обняла его, закрыв глаза и поцеловав.
Интересно, приревновал бы тогда бог меня к этой нежности к природе? Он вечно к чему-то ревнует...
Забавно, только сейчас заметила, что шланг пылесоса похож на змею, пожирающей прах... или как там в Библии?
В зеркале я и правда похожа на Еву с мило обвившей ей змеёй.

Вот он сейчас в ванной... насладился, попользовался моим телом в ночи, и что?
Он думает, что сможет смыть с себя всю грязь и грех?
Но мои объятия были чисты, как и моё нежное тело...
Мужчинам хорошо... сделали своё дело, помылись, сходили на молитву, и думают, что чисты.
Нам, женщинам, труднее в этом плане: в наших грехах и добродетели участвуют сердце, а не тело.
Мы просто закрываем глаза, и выключаем тело, и тогда видим сердцем в ночи греха и порока, как кошки, и ласкаем сердцем, смутно и сладостно понимая, что как таковых, греха и добродетели - нет, и что расстояние и различие между ними ещё меньше, чем между телом и душой.

Он вроде сказал в пьяном бреду своём ночью, что является сыном Сенатора.
Видела в газете его "сияющий дом на холме".
Наверно, такой дом и у бога на небесах.. роскошный.
Стоп. те пьяные и богатенькие парни в поезде, что хотели меня изнасиловать, вроде тоже говорили с улыбочками о Сенаторе, что это сойдёт им с рук.
Уж не родня они Сенатору и моему... а как его, кстати, зовут? Без имени, они все для меня на одно лицо.

Эх, жалко этого чертёнка негра... На него, должно быть, облавы по всему городу устраивают. А за что?
Что он просто чёрный и оказался в ненужное время в ненужном месте?
На чёрных легко всё свалить... как и на порок в человеке, на тьму исстрадавшуюся в нём: человека вообще проще всего назвать злым или чёрным.
Меня всегда смущало это лживое милосердие религий, основанное на каком-то странном и метафизическом расизме: одних они жалеют, прощают... по сути тех, кого "назначили" жалеть.
Но вот когда речь заходит о несчастных неграх ада - чертях и дьяволе, они словно бы слепнут и... становятся такими, какие есть на самом деле: ни капли сострадания к ним, не то что любви... сплошное желание им погибели и вечных мук! А где же любовь, если она и в религии... оболгана, растоптана?

Интересно, существуют ли черти? если да, то они похожи на диких зверят: они никогда не видели тепла и ласки... и вот на них, только их встретят, даже в грехе мимолётном женщины, выливается целый ад ненависти и злобы.
Иногда кажется, что колыбель ада - это сердце бога и религий.
Да и с адом, этими застенками личного палача бога, они мирятся так легко, не замечая стенаний душ и не спеша им помочь...
Боже, как хочется приласкать, дать утешение и тепло всем несчастным, поломанным душам даже в аду!

Моя верующая подруга, рассказывала мне о святом Антонии, который пригрел у себя прокажённого, зловонного человека, и лёг с ним в одну постель, и обнял его...
Она восхищалась этим милосердием... не замечая, как он выслуживается перед богом, исподтишка желая себе смерти и долгожданного рая.
С какой решимостью бы он отверг несчастную и добрую сердцем женщину, инфернальницу обнажённую с рожками, израненную, изнасилованную и озябшую, пришедшей к нему за помощью в ночи.
Ей бы просто захотелось прижаться к нему, отвернуться от мира, и уснуть, чувствуя человеческое тепло.
Да, она не была бы зловонной, прокажённой, не вела бы его улыбающегося во сне, в светлый рай, но раны в её душе смердили бы и кричали, но он не слышал бы их.

А чем я хуже? Не таких ли я обнимаю в ночи, даруя им тепло человеческое?
И меня за это называют грешницей, даже, дьяволом во плоти?
Ха-ха! да он же сегодня утром так назвал меня!! Тоже мне, ангелочек...
Да, тело женщины - нежно оплывшая свеча в ночи природы: моление о вечной любви. В этой молитве - боль и нежность, сострадание и страсть... всё то, чего нет на небесах, то, по чему они тоскуют.

И чего он так долго моется? Хочет весь грех смыть? Пусть всё тело своё грязное смоет, вместе с кожей, плотью, пока не останется в ванне лежать одно сердце: пусть вскрикнет от ужаса при виде грязной крови в ванне, как иногда вскрикивает в ванне от страха, думая, что умирает, девочка-подросток, в свои первые месячные...
Мои ласки в ночи были так сильны, что проникли в его плоть, зацеловали его сердце и душу!
Не отмоешься мой милый от них! Пока жив - не забудешь и не отмоешься! Я с тобой была столь близка, что как бы вобрала тебя всего в себя, и родила... для себя!

Двери хлопают в полумраке времени, словно листва дрожит на ветру: появляются тени негра, Сенатора, его сестры седой, благочестивой Мэри...
Боже, я как-то видела картину в журнале, вроде, Босха... как там страшен бог!
Может, именно такого бога мы и заслужили на земле?
Этот проклятый Сенатор со своей святой семейкой похож... на бога? Нет, скорее, на Инквизитора...
Один мой клиент, забавный, голубоглазый паренёк, кажется, русский, говорил мне выпив, о Достоевском, падшей женщине и Инквизиторе, разговаривающем в тюрьме с жутко молчащим Христом.
Страшно... у меня было похожее чувство после разговора с Сенатором, но тут ещё ужаснее - словно бог, стал инквизитором... допрашивающего в застенках комнатного ада - жизнь, душу женщины.

Боже! До чего же нужно довести человека, чтобы он... я, искренне пожелала, чтобы изнасилование и правда случилось... от невиновного негра, приговорённого миром к смерти, огню адскому, лишь за то, то он меня будто бы изнасиловал?
И я должна спасти их богатенького сынка, оговорив негра седого, исстрадавшегося? Словно Христос и Варавва новь обменялись местами. Как странно...
Сенатор говорил, что у Мэри седые волосы... она мол, страдает и плачет по своему сыночку, убившему негра и угодившего в тюрьму. А кто... будет плакать по бедному негру? Я? и.... всё?

Как всё это ужасно... может, истина вовсе не нужна этому безумному миру? Мне и раньше казалось, что истины в мире нет, но когда я почувствовала на себе, что в мире погасла последняя надежда, красота - поругана и изувечена, то в обступившей меня темноте, я услышала мучительный крик.
Может, это и есть - истина? Может, истина - негр, которого не видно в ночи жизни? Крик, это всё, что осталось от истины?
Этот негр больше достоин быть сыном Мэри... быть Христом.

Возможно, Мэри тоже была когда-то хорошей девушкой... но её, словно бы изнасиловало само небо, и заключило за закрытыми дверями.
Я не знаю.. мне хочется плакать, я запуталась.
Мне хотелось тишины и любви... иметь милые картины с кувшином и женщиной, что-то вяжущей у окошка... я вроде видела этот сюжет на картине с благовещением Марии.
Смешно... там к Марии явился Ангел, а мне.. в окошко - негр, словно демон ночи, которого хотят продать за 30 долларов.
Неужели мир так и останется без этого благовещенья - правда и любви, даже если они в какой-то миг стали противоречить богу, сильным мира сего... и того?

Я не знаю что мне делать теперь, как жить: земной суд и мораль - мне мерзки; небесная добродетель - противна, бесчеловечна!
Ха-ха! Я только сейчас поняла, что небесный расизм, его расчётливая добродетель, с неминуемой жаждой жертвы и спасением того, кто богаче, к кого в "кармашке" души звенит серебро молитв и добрых слов, важнее простого невинного существа, бедного существа, и не важно, человек он, самоубийца, за которого боятся молиться. животное или чёрт.
Это похоже на бездушную добродетель машины... Может, в этом тайна небес?

Возможно, ад - это и правда другие. Раз другие хотят ада и лжи, смерти невинного, что 2000 тысячи лет назад, что сейчас... то ад - это и есть Христос, истина, которую они заслужили.
Потому Христос и сошёл в ад в порыве чистом любви и остался в нём навсегда, со страдающими, поломанными, оболганными людьми, а сытые счастьем и добродетелью - сбежали в ужасе на небеса.
Нет, отныне я верую только в мёртвую истину, словно в распятого и невоскресшего Христа...
Боже! Мне кажется, что Христиане и сами толком не поняли тот великий символ, которому они поклоняются!
Красота, невинность, правда - всегда распяты! И как только прошёлся слух, что где-то она воссияла, воскресла на миг, они всей обезумевшей толпой бегут к ней, давя на своём пути много прекрасного, в то время как вдали от них, за их спинами, истина вновь умирает в одиночестве, истерзанная их ногами.

Как же мне больно и мерзко от себя! Я - предала истину... в которую верила.
Я - торгую своим телом, но они... торгуют истиной и своей душой!
Изнасилованная истина, вот, что должно заменить крест на груди и храмах.
Мою душу, поломанную и втоптанную в прах. изнасиловали и... пленили, купили, как Мэри когда-то..
Как мне теперь жить? А если у меня будет ребёнок от него, их сыночка? ( прикладывает руки к животу).
Как мне в глаза тебе взглянуть?
Ты можешь стать истиной матери, женщины... нести людям свет, но ты родишься во лжи, они тебя.... убьют, как и 2000 лет назад, выдав это за милосердную жертву бога! Они заберут тебя у меня!!

Ну, что ты молчишь? Укоряешь меня?
Мне кажется, я схожу с ума... чувствую себя инквизитором.
Да, я слабая женщина и не могу убить человека, отомстить.. и мой "чёрный человек" слаб.
А если.... из этого револьвера на столе, на котором отпечатки того, у кого нет имени, убить себя? Это ведь нанесёт урон их империи, безнаказанности?
Купить у себя на час и вечный миг, своё же тело? Хм... хорошая мысль.

( Со слезами в дрогнувшем голосе обращается в своему ребёнку, тихо касаясь живота).

• Погасить своё тело, как лампочку? Выключить жизнь, и, со слезами на глазах ощутив всю твою робкую теплоту существования, истины, слиться с этой доброй ночью, заключив ей в свои объятья?

Окей, я наконец скажу уже, что думаю.
Это очень хорошая идея, и она паршиво реализована.
"Ад — это другие", говорит персонаж, и он почти прав. Только он совсем неправ. Он совсем неправ, думая, что удастся избежать ада, если просто (хо-хо) остаться с собой наедине, запереться в своей голове и других не слышать.
Другие создают нам ад лишь в той степени, в какой они отражают нас же. Ничего нет страшного в сосуществовании, даже самом неприятном; это именно наши ошибки и несовершенства делают его адом: наша же собственная уязвимость, иными словами — наша вина.
Это очень хорошая, но очень простая мысль, и она совершенно не годится для того, чтобы подавать её в лоб.
Плюс схожесть вины персонажей, плюс игнорирование того факта, что и внутри собственной головы можно набрести на зеркала. В общем, выигрышная мысль в невыигрышных декорациях. Не моё.

Так сложилось, что на работе я являюсь обладательницей кабинета, в нем царствую только я, и пускай он зачастую бывает проходным двором, но люди в нем надолго не задерживаются, при чем некоторые появляются только один раз, некоторые раз в несколько лет. Некоторые могут появляться несколько раз за рабочий день. Но бывают такие дни когда никто не потревожит мой кабинет кроме телефонных звонков, писка факса и жужжания компьютера. И я счастлива. Были у меня не продолжительные периоды обитания с другими человеческими особями, и для меня периодически это был Ад. Нет-нет я не бегу от общения с людьми, но в больших количествах их не переношу. У нас есть сотрудница, которая весь рабочий день может не закрывать рот. Если она не обсуждает рабочие дела, то она общается с кем-то по телефону и не обязательно по рабочим вопросам, или обсуждает с тем кто в данную минуту с ней рядом, какую либо тему, которую же сама и навязала, при чем даже не обсуждает, а скорее ведет монолог. Для меня находиться с ней рядом больше 10 минут это пытка, сравнимая с жаровней ада.
Это одна сторона этой пьесы. Другая же скорей всего в том, что только другие никогда не дадут забыть вам ваши грехи. только в глазах других людей вы увидите свое истинное отражение, которое могу исказить зеркала. Хотя и некоторые люди могут устроить себя сами свой внутренний ад, но все же другие будут более изощренными, тем более когда это будет не один человек, а несколько. Мы сами можем искать оправдание своим поступкам, а другие тем более если найдут больное место, будут бить только туда.
Возможно другие, это те до которых нам после смерти нет никакого дела. Но они остались, и пока живут, а значит могут подвести итог под нашей жизнью основываясь только на известных им фактах. И мы никак не сможем им помешать.
Поступки совершенны и ничто их не может изменить. Впереди остается только комната, три дивана и еще 2 человека и вечность.......

Неприятная вещь. Нет, не о стиле-слоге-смыслах-символах речь. О восприятии. Наверное, именно такой эффект от книги и должен быть. Ад. Мучительный. Неизбежный.
Скрипучие голоса, раздражающие интонации, абсолютно не подходящие друг другу персонажи.
Трое: двое женщин и мужчина. Идеальная модель, чтобы сделать жизнь этих троих невыносимой.
Они никогда не найдут общего языка. Если двое кое-как могут договориться, то третий непременно сломает все карты, отравит выстроенную идиллию. "Сокамерники" поневоле пробуют разные модели поведения, но проигрывают в любом случае.
В земной жизни ситуация закончилась бы преступлением. Но задача усложнена тем обстоятельством, что эти трое и так мертвы. Убить никого нельзя (а ведь как хотелось!). И изменить круг общения - тоже.
Сартр убеждает нас, что ад - это другие? Или подводит к мысли, что мы сами не можем вырваться из этого ада? Хотя, почему? Каждый из этой компании может выйти за дверь. Но остается в комнате. Почему? Требуется общение? Хоть какое-никакое. Ужасное. Адское. Но лишь бы не оставаться наедине с собой? Одиночество - это свобода? - Или еще больший ад, чем присутствие других? Получается, что заглянуть в себя героям сложнее, страшнее, чем пребывать в невыносимых условиях?
Опять же, эти условия они не выбирали, следовательно, не виноваты в сложившихся обстоятельствах. А принять решение?..
Сложно сказать, почему автор ставит именно такие условия задачи.
Вначале мне показалось, что эта пьеса - всего лишь зарисовка, гиперболизация случая из личного опыта автора.
Но вот спустя некоторое время после прослушивания спектакля подумала, что это такая злая шутка Сартра, насмешка над слабостью человека. Над зависимостью его от мнения других, зависимостью от обстоятельств. Над неспособностью быть свободным?
Нашла ответ в другой работе Сартра "Экзистенциализм - это гуманизм":

- ой, как спорно...