Рецензия на книгу

• 

  laonov27 октября 2019 г.

  И сердце настежь всем отворено...

  Ах, далеко до неба!
  Губы - близки во мгле...
  

  • Бог, не суди! - ты не был

  
  Женщиной на земле!

  ( Марина Цветаева)

  1 часть

  Трагедия экзистенциального измерения феминизма в пьесе - зашкаливает: плоть раздета до сверкающей и поруганной души!
  Привычные декорации мира, с райским теплом американского юга, шумят листвою первых звёзд на заре и опадают: сквозь просветы голубые, врываются тишина и ночь: в округлую синеву глаз - ресничная ночь.
  Всё рушится к чертям...
  Вот тёмной змейкой бежит в осенней листве поезд.
  Грешная, несчастная женщина за закрытыми дверями... Её окружают несколько пьяных мужчин; вот-вот свершится страшное - насилие.

  Окна поезда мерцают осенней листвой, тёмной и белой, как ночь и день.
  Мир погас. В мире осталась шумящая на ветру листва лёгких окон и сердце женщины, несущееся в пространстве.
  Белая комната тела, выключена, как свет.
  В темноте, ослепшими, бледными пауками, шарят мужские руки.
  Руки жутко семенят по стенам погасшим, окнам... за которым раненое солнце, как бы припало на колени к земле, и держится за бок, истекая алым светом.
  Руки ползают по окну, но кажется, что они ползают по затихшему миру за ним: по склонённому лицу солнца, доброй листвы... они ничем не могут помочь несчастной женщине!
  Кто-то скажет: изнасилование проститутки? И что здесь ужасного? Вот если бы обычной девушки... девочки.
  Разве стоящего на краю у скалы отчаявшегося человека, слегка подтолкнуть, он не испытает предельного и нечеловеческого страха, словно две бездны ринулись навстречу друг другу?
  Разве в мире, где истина, как и бог, мертвы, но чувствуется, что они были или возможны, что они сами сделали жертвенный и нам не понятный шаг в сторону безмолвия и смерти... не похоже на это?

  Вот, пауки мужских рук подбираются к сердцу женщины, словно к гаснущему фонарю, забытому в поле, мигающему из последних сил перепуганным мотыльком.
  Словно из пустоты, возникают две чёрные тени.
  Кажется, что одна тень - отбрасывает другую. Или это тени пауков?
  Пауки набрасываются на свои же тени... одна тень - умирает.
  Остаётся одна добрая тень, похожая на падшего ангела, почти есенинского Чёрного человека: это грех и мука женщины, но одновременно её нежность и боль.

  Поезд вырывается из почти загробного туннеля тьмы; в окно бьёт свет умирающего солнца... листва осенняя ударяется в окна... но всё это так замедленно и странно.
  Женщине кажется, что окна разбились и листва осколков замерла в пустоте, поранив алую плоть воздуха.
  Сердце кажется таким же осколком листвы, впившейся в грудь женщины... нечем дышать, больно дышать.
  В свете солнца, меркнущее, как бы прищуренное сознание женщины замечает, что рядом с ней - 4 белых человека, один негр на полу, и другой негр стоит испуганно перед ней.
  Кажется, что это сама тень, у которой на её глазах, убили тело... упавшее на пол, по всем законам тела, а сама тень. зачем-то осталась жить...
  Сознание женщины меркнет.

  Представьте себе такой ад начала жизни: вы открываете глаза, как бы впервые родившись... перед вами - тьма и шорох касаний.
  Вас кто-то целует из тьмы, касается вас, шепчет: я люблю тебя!
  Кто любит? Тьма?
  Может, это тьма ласкает и любит?
  Может, человек умер, и прохладный сумрак земли обнимает его со страстью истосковавшегося в разлуке любовника?
  Ах, смерть может обнимать столь сладострастно и жарко, как не обнимет ни один любовник!
  Она обнимает снаружи, изнутри... разом обнимает самые сокровенные и нежные закоулочки тела, души, осязаний!

  Слипшиеся, как паучьи лапки, ресницы.. синие крылышки пульса прищуренных глаз.
  Женщина просыпается в захолустном отельчике где-то на юге Америки.
  Из ванной доносится шум дождя... да, кажется, что дождь идёт с внутренней стороны комнаты.
  На постели - разъятый шёпот теней от листвы за окном, похожий на тень от дождя.
  По белому, обнажённому телу женщины что-то темно шепчет дождь; она его не ощущает, слыша лишь его растерянный шум вдалеке.
  Поднимает ладонь: дождик, как маленький ангел-инвалид, грустно танцует у неё на руке, улыбается, делает сальто, на миг замирая в воздухе.

  Хочется его поцеловать... почему-то слёзы сверкнули на глазах.
  Что-то припоминается... женщина ехала в поезде.
  Ладонь на окошке, за которым дождь.
  Она пальцами слушала дождь, и улыбалась... и рука, как невинный ребёнок, улыбалась вместе с ней и дождём.
  Вдруг, смех дождя смолк. Женщина обернулась... ладонь медлила, боясь обернуться: она прижалась к дождю и доброй листве за окном.
  Вошли четыре пьяных парня, богатеньких, наглых.
  Потом вошли два негра: хотели помочь..
  Была ссора, выстрел... и один негр упал, как тёмный ангел, пал на землю...
  А в городе всё оболгали и вывернули наизнанку: мол, грязные негры хотели её изнасиловать, а белые парни, словно ангелочки, вступились за неё... и теперь - негра нужно поймать и убить.
  Грустно улыбнувшись, женщина вспомнила, что ей приснилось, как ангелы и демоны ради неё подрались... неужели это был не сон?

  2 часть

  Да, теперь я всё, кажется, вспомнила...
  Я - обычная проститутка. Разве из-за проституток подрались бы ангелы и демоны.
  Я всего-то и хочу... дать тепло и хотя бы мимолётное счастье заблудившемуся среди холодных звёзд этого безумного мира, несчастному телу, ближнего моего... разве это - грех?
  Моё тело мешает мне быть доброй! Сердце хочет обнять всех людей, природу милую... но не может. А тело... тело, как бледная ладонь ангела, иногда может укрыть в ночи озябшее сердце человека, закрыв его от звёздной метели.
  Как славно было бы жить тихой жизнью в белом домике на берегу реки... с пожилым мужчиной, который обеспечит тебя покоем и достатком. Просто ухаживать за ним... это ведь не проституция?
  Иногда мне кажется, что эта моя мечта - смутное желание кроткой и религиозной жизни вместе.. с богом.

  Как здесь грязно... нужно прибраться. Вот и пылесос. Чудесное изобретение! Кто его изобрёл? Женщина?
  Он успокаивает... его стройный шум одевает сердце блестящим забвением вечернего длинного платья в пол: хочется выйти в ночь и звёзды!
  Боже, как это чудесно, на несколько минут не слышать сердца и мир!
  Если бы человек поднялся над землёй к самым звёздам, его связывала бы с землёй похожая змеистость пуповины...
  Наверно это славно, вот так, плавать среди лиственности звёзд, не слышать грязного шума земли...
  На ней идут войны, насилие, рушатся города.. а для тебя словно бы ничего этого и нет; земля - девственно прекрасна с такой шелковистой и голубой высоты, как в первый день творения: добрые реки текут... зелень природы улыбается... и над всем этим - тихие звёзды, как светлый сон ангела.

  Как странно и мило... на коврике изображено дерево с опавшей листвой.
  Похоже на Древо Познания..
  Вот было бы здорово, если бы Древо Познания было не с плодами, которыми можно искуситься и съесть, а... просто обычное кленовое дерево.
  Если бы я была Евой, то обязательно подошла к нему, коснулась его улыбающихся на ветру листочков, словно детская ручонка, вечно машущих приветливо кому-то... и просто бы обняла его, закрыв глаза и поцеловав.
  Интересно, приревновал бы тогда бог меня к этой нежности к природе? Он вечно к чему-то ревнует...
  Забавно, только сейчас заметила, что шланг пылесоса похож на змею, пожирающей прах... или как там в Библии?
  В зеркале я и правда похожа на Еву с мило обвившей ей змеёй.

  Вот он сейчас в ванной... насладился, попользовался моим телом в ночи, и что?
  Он думает, что сможет смыть с себя всю грязь и грех?
  Но мои объятия были чисты, как и моё нежное тело...
  Мужчинам хорошо... сделали своё дело, помылись, сходили на молитву, и думают, что чисты.
  Нам, женщинам, труднее в этом плане: в наших грехах и добродетели участвуют сердце, а не тело.
  Мы просто закрываем глаза, и выключаем тело, и тогда видим сердцем в ночи греха и порока, как кошки, и ласкаем сердцем, смутно и сладостно понимая, что как таковых, греха и добродетели - нет, и что расстояние и различие между ними ещё меньше, чем между телом и душой.

  Он вроде сказал в пьяном бреду своём ночью, что является сыном Сенатора.
  Видела в газете его "сияющий дом на холме".
  Наверно, такой дом и у бога на небесах.. роскошный.
  Стоп. те пьяные и богатенькие парни в поезде, что хотели меня изнасиловать, вроде тоже говорили с улыбочками о Сенаторе, что это сойдёт им с рук.
  Уж не родня они Сенатору и моему... а как его, кстати, зовут? Без имени, они все для меня на одно лицо.

  Эх, жалко этого чертёнка негра... На него, должно быть, облавы по всему городу устраивают. А за что?
  Что он просто чёрный и оказался в ненужное время в ненужном месте?
  На чёрных легко всё свалить... как и на порок в человеке, на тьму исстрадавшуюся в нём: человека вообще проще всего назвать злым или чёрным.
  Меня всегда смущало это лживое милосердие религий, основанное на каком-то странном и метафизическом расизме: одних они жалеют, прощают... по сути тех, кого "назначили" жалеть.
  Но вот когда речь заходит о несчастных неграх ада - чертях и дьяволе, они словно бы слепнут и... становятся такими, какие есть на самом деле: ни капли сострадания к ним, не то что любви... сплошное желание им погибели и вечных мук! А где же любовь, если она и в религии... оболгана, растоптана?

  Интересно, существуют ли черти? если да, то они похожи на диких зверят: они никогда не видели тепла и ласки... и вот на них, только их встретят, даже в грехе мимолётном женщины, выливается целый ад ненависти и злобы.
  Иногда кажется, что колыбель ада - это сердце бога и религий.
  Да и с адом, этими застенками личного палача бога, они мирятся так легко, не замечая стенаний душ и не спеша им помочь...
  Боже, как хочется приласкать, дать утешение и тепло всем несчастным, поломанным душам даже в аду!

  Моя верующая подруга, рассказывала мне о святом Антонии, который пригрел у себя прокажённого, зловонного человека, и лёг с ним в одну постель, и обнял его...
  Она восхищалась этим милосердием... не замечая, как он выслуживается перед богом, исподтишка желая себе смерти и долгожданного рая.
  С какой решимостью бы он отверг несчастную и добрую сердцем женщину, инфернальницу обнажённую с рожками, израненную, изнасилованную и озябшую, пришедшей к нему за помощью в ночи.
  Ей бы просто захотелось прижаться к нему, отвернуться от мира, и уснуть, чувствуя человеческое тепло.
  Да, она не была бы зловонной, прокажённой, не вела бы его улыбающегося во сне, в светлый рай, но раны в её душе смердили бы и кричали, но он не слышал бы их.

  А чем я хуже? Не таких ли я обнимаю в ночи, даруя им тепло человеческое?
  И меня за это называют грешницей, даже, дьяволом во плоти?
  Ха-ха! да он же сегодня утром так назвал меня!! Тоже мне, ангелочек...
  Да, тело женщины - нежно оплывшая свеча в ночи природы: моление о вечной любви. В этой молитве - боль и нежность, сострадание и страсть... всё то, чего нет на небесах, то, по чему они тоскуют.

  И чего он так долго моется? Хочет весь грех смыть? Пусть всё тело своё грязное смоет, вместе с кожей, плотью, пока не останется в ванне лежать одно сердце: пусть вскрикнет от ужаса при виде грязной крови в ванне, как иногда вскрикивает в ванне от страха, думая, что умирает, девочка-подросток, в свои первые месячные...
  Мои ласки в ночи были так сильны, что проникли в его плоть, зацеловали его сердце и душу!
  Не отмоешься мой милый от них! Пока жив - не забудешь и не отмоешься! Я с тобой была столь близка, что как бы вобрала тебя всего в себя, и родила... для себя!

  Двери хлопают в полумраке времени, словно листва дрожит на ветру: появляются тени негра, Сенатора, его сестры седой, благочестивой Мэри...
  Боже, я как-то видела картину в журнале, вроде, Босха... как там страшен бог!
  Может, именно такого бога мы и заслужили на земле?
  Этот проклятый Сенатор со своей святой семейкой похож... на бога? Нет, скорее, на Инквизитора...
  Один мой клиент, забавный, голубоглазый паренёк, кажется, русский, говорил мне выпив, о Достоевском, падшей женщине и Инквизиторе, разговаривающем в тюрьме с жутко молчащим Христом.
  Страшно... у меня было похожее чувство после разговора с Сенатором, но тут ещё ужаснее - словно бог, стал инквизитором... допрашивающего в застенках комнатного ада - жизнь, душу женщины.

  Боже! До чего же нужно довести человека, чтобы он... я, искренне пожелала, чтобы изнасилование и правда случилось... от невиновного негра, приговорённого миром к смерти, огню адскому, лишь за то, то он меня будто бы изнасиловал?
  И я должна спасти их богатенького сынка, оговорив негра седого, исстрадавшегося? Словно Христос и Варавва новь обменялись местами. Как странно...
  Сенатор говорил, что у Мэри седые волосы... она мол, страдает и плачет по своему сыночку, убившему негра и угодившего в тюрьму. А кто... будет плакать по бедному негру? Я? и.... всё?

  Как всё это ужасно... может, истина вовсе не нужна этому безумному миру? Мне и раньше казалось, что истины в мире нет, но когда я почувствовала на себе, что в мире погасла последняя надежда, красота - поругана и изувечена, то в обступившей меня темноте, я услышала мучительный крик.
  Может, это и есть - истина? Может, истина - негр, которого не видно в ночи жизни? Крик, это всё, что осталось от истины?
  Этот негр больше достоин быть сыном Мэри... быть Христом.

  Возможно, Мэри тоже была когда-то хорошей девушкой... но её, словно бы изнасиловало само небо, и заключило за закрытыми дверями.
  Я не знаю.. мне хочется плакать, я запуталась.
  Мне хотелось тишины и любви... иметь милые картины с кувшином и женщиной, что-то вяжущей у окошка... я вроде видела этот сюжет на картине с благовещением Марии.
  Смешно... там к Марии явился Ангел, а мне.. в окошко - негр, словно демон ночи, которого хотят продать за 30 долларов.
  Неужели мир так и останется без этого благовещенья - правда и любви, даже если они в какой-то миг стали противоречить богу, сильным мира сего... и того?

  Я не знаю что мне делать теперь, как жить: земной суд и мораль - мне мерзки; небесная добродетель - противна, бесчеловечна!
  Ха-ха! Я только сейчас поняла, что небесный расизм, его расчётливая добродетель, с неминуемой жаждой жертвы и спасением того, кто богаче, к кого в "кармашке" души звенит серебро молитв и добрых слов, важнее простого невинного существа, бедного существа, и не важно, человек он, самоубийца, за которого боятся молиться. животное или чёрт.
  Это похоже на бездушную добродетель машины... Может, в этом тайна небес?

  Возможно, ад - это и правда другие. Раз другие хотят ада и лжи, смерти невинного, что 2000 тысячи лет назад, что сейчас... то ад - это и есть Христос, истина, которую они заслужили.
  Потому Христос и сошёл в ад в порыве чистом любви и остался в нём навсегда, со страдающими, поломанными, оболганными людьми, а сытые счастьем и добродетелью - сбежали в ужасе на небеса.
  Нет, отныне я верую только в мёртвую истину, словно в распятого и невоскресшего Христа...
  Боже! Мне кажется, что Христиане и сами толком не поняли тот великий символ, которому они поклоняются!
  Красота, невинность, правда - всегда распяты! И как только прошёлся слух, что где-то она воссияла, воскресла на миг, они всей обезумевшей толпой бегут к ней, давя на своём пути много прекрасного, в то время как вдали от них, за их спинами, истина вновь умирает в одиночестве, истерзанная их ногами.

  Как же мне больно и мерзко от себя! Я - предала истину... в которую верила.
  Я - торгую своим телом, но они... торгуют истиной и своей душой!
  Изнасилованная истина, вот, что должно заменить крест на груди и храмах.
  Мою душу, поломанную и втоптанную в прах. изнасиловали и... пленили, купили, как Мэри когда-то..
  Как мне теперь жить? А если у меня будет ребёнок от него, их сыночка? ( прикладывает руки к животу).
  Как мне в глаза тебе взглянуть?
  Ты можешь стать истиной матери, женщины... нести людям свет, но ты родишься во лжи, они тебя.... убьют, как и 2000 лет назад, выдав это за милосердную жертву бога! Они заберут тебя у меня!!

  Ну, что ты молчишь? Укоряешь меня?
  Мне кажется, я схожу с ума... чувствую себя инквизитором.
  Да, я слабая женщина и не могу убить человека, отомстить.. и мой "чёрный человек" слаб.
  А если.... из этого револьвера на столе, на котором отпечатки того, у кого нет имени, убить себя? Это ведь нанесёт урон их империи, безнаказанности?
  Купить у себя на час и вечный миг, своё же тело? Хм... хорошая мысль.

  ( Со слезами в дрогнувшем голосе обращается в своему ребёнку, тихо касаясь живота).
  

  • Погасить своё тело, как лампочку? Выключить жизнь, и, со слезами на глазах ощутив всю твою робкую теплоту существования, истины, слиться с этой доброй ночью, заключив ей в свои объятья?

  
  Молчишь...
  

  22

  2,1K